ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Струны волшебства. Книга первая. Страшные сказки закрытого королевства
Эволюция: Битва за Утопию. Книга псионика
Севастопольский вальс
Инженер. Золотые погоны
Майндсерфинг. Техники осознанности для счастливой жизни
Без боя не сдамся
Князь Пустоты. Книга третья. Тысячекратная Мысль
На первый взгляд
Искусство убивать. Расследует миссис Кристи

– Значит, ничего стройного и вразумительного ответить мне не можете, – наконец поняв это, сказал милиционер. – Ни зачем покойника притащили, ни зачем в кровать к себе уложили? Ничего, значит?..

Владимир Иванович пожал плечами.

– А я в свою очередь могу вам предложить обратиться в психиатрическую службу здоровья, может быть, вам там помогут… вспомнить. Да, сержант, машину из морга заказали? – повернулся он к сержанту, описывающему труп.

– Так точно. Вызвал. С минуты на минуту быть должна.

– Чего им быть, когда они, считай, через два дома располагаются.

– Вход-то с другой улицы, это проходняками два шага, – бормотал сержант, поглядывая на труп и записывая что-то в бумагу. Взглянет – слово запишет, снова посмотрит… – А если на машине, то квартал объезжать приходится. Не потащишь же покойника проходняками. Да и на машине-то приличнее…

В прихожей вдруг что-то грохнуло, и в комнату, тяжело ступая, вошел маленький-премаленький человек в белом халате с большой копной вьющихся волос, неприятное с виду лицо его было изъедено оспой. Он подошел к бледному и обессиленному допросом Владимиру Ивановичу и, сдвинув брови, пристально стал смотреть ему в лицо. Владимир Иванович не двигался, именно это отсутствие движения в нем и привлекло карлика.

– Легок на помине, мы только что о вас говорили. Вот клиент, забирайте, – сказал сержант.

Карлик, увидев, что Владимир Иванович повернул голову на голос, тут же потерял к нему всякий интерес. Он подошел к покойнику, взял его за руку, вдруг присел и ловким движением вскинул его себе на плечи.

– Я пошел, – сказал сосредоточенный карлик хриплым голосом, взглянув на лейтенанта из-под покойника.

– Может, покрывалом прикрыть? Все ж таки покойник неглиже… – предложил сержант, встав из-за стола и подходя к дивану.

– Ни к чему – здесь рядышком, – прохрипел карлик и закашлялся.

– Кстати, вы через Подъяческую поедете? Захватите меня, – попросил лейтенант.

– Я без катафалка сегодня, тут недалеко. Проходняками донесу.

Карлик укрепил покойника поудобнее на плечах, больше ни слова не говоря и ни на кого не глядя, вдруг засвистел переливчато какую-то очень знакомую Владимиру Ивановичу мелодию и вынес покойника из комнаты. Владимиру Ивановичу сразу стало легче дышать. Сержант собрал бумаги в папку и встал.

– Вы, кстати, никуда отъезжать не собираетесь? – спросил глумливый лейтенант у Владимира Ивановича.

– Нет, дома буду, начальник… – безразлично ответил тот, тупо без мыслей глядя на две красные стоптанные дамские босоножки, в которых пришел Собиратель.

– Вот и чудесно. Мы вас вызовем. И тогда советую признаться, зачем вы покойника к себе притащили.

Когда блюстители закона ушли, Владимир Иванович еще делго сидел одинокий в обстановке комнаты, кроме босоножек ничего не видя, потом встал и, сунув руки в карманы, прошелся по комнате. Достав из кармана завязанный узлом клетчатый платок, остановился, вспоминая повод… Но так и не вспомнил. Тогда он подошел к шкафу, открыл… и отпрянул.

Глава 13

Некоторое время я сидел, уставившись на исписанный лист, голова не работала. Это чувство опустошенности мне известно: оно приходит неожиданно и на некоторое время полностью отключает сознание. Будильник с потертым циферблатом показывал два часа ночи. Нарезвившиеся за день мухи спали на стенах, мебели, потолке… За три дня жизни в квартире Эсстерлиса я возненавидел этих крылатых насекомых всем существом, и сейчас, когда какая-нибудь из них жужжала, ища место, где бы прикорнуть или падала во сне с потолка, даже находясь в отупленном и расслабленном состоянии, я инстинктивно искал глазами мухобойку.

Роман временно отвлек меня от жизненных неприятностей. Но сейчас я почувствовал, что былая тревога возвращается. Припомнился морг, Эсстерлис, перебирающий покойников, карлик… Одно дело карлик, придуманный мною, а другое – настоящий… Я бросил взгляд на темное окно. "Кто же прошлой ночью там стоял? Или действительно померещилось?.."

Я встал и взял из угла швабру – малонадежное, но, пожалуй, единственное оружие, которым я мог защищаться. "Эх, зря кирпич с собой с улицы не прихватил. Эх, зря…"

За дверью вдруг что-то звякнуло, тихо, нежно. Я вздрогнул, задержал дыхание, постояв несколько мгновений в полной тишине, на цыпочках подкрался к двери и стал слушать, что происходит в прихожей, но ничего не услышал.

Сейчас, прислонившись ухом к двери, я проклинал себя за то, что легкомысленно остался на ночь в этой ужасной квартире и знал наверняка, что не усну ни за что на свете и что завтра же соберу вещи – и пропади она пропадом… Вместе с ее покойниками и…

Дверная ручка медленно опустилась… Я в ужасе отпрянул от двери. Так же медленно и бесшумно ручка вернулась в прежнее положение, потом опять вниз… За дверью кто-то стоял и, наверное, так же, как и я, прислушивался. Кто?! Зачем он хочет войти без спроса?!! Труп в прихожей!! Боже мой! Боже мой!! Неужели настала моя очередь?! Как же я сразу-то не догадался? Ведь они следили за мной! Они знают, что я видел покойника… И теперь… Я свидетель! Боже мой!!

За дверью кто-то кашлянул, постучал тихонько, потом посильнее.

Я крепко до боли сжал швабру: кроме себя мне не на кого было надеяться.

– Николай, ты не спишь? – раздался за дверью голос Эсстерлиса. – У тебя свет горит.

Я не отвечал.

– Николай, мне очень нужно с тобой поговорить… У меня к тебе дело. Срочное! Слышишь?! Николай…

Я вдруг почувствовал, что больше не могу таиться и не отвечать, напряжение достигло своего пика.

– Ну что? Кто там?! Что надо?! – бодрясь, как можно более грубым голосом, крикнул я. – Уже ночь! Я сплю!

– Мне нужно поговорить с тобой, обязательно.

– Давайте, Казимир Платоныч, завтра утром поговорим. Уже два часа ночи.

– Да нет, Николай, я хочу объяснить кое-что, это очень важно для тебя…

Голос у Эсстерлиса был ласковый, даже умоляющий. Он продолжал говорить, и я, слушая его через дверь, почему-то начинал верить в важность этого разговора. В голосе его ощущалась располагающая к доверию сила, которой я не мог противостоять.

– Только недолго… – наконец, согласился я. – Я спать хочу…

– Конечно. Верь мне, Николай. Но это важно, очень важный разговор, – обрадованно бормотал Эсстерлис.

Все еще сжимая на всякий случай палку швабры, я подошел к двери и открыл замок. Дверь раскрылась на всю ширину, и Эсстерлис быстрыми шагами вошел в комнату. Увидев его, я тут же пожалел, что поддался уговорам.

Он был в майке, волосы взъерошены, глаза горели, он очень напоминал безумца. Невозможно было представить, что несколько мгновений назад он так ласково говорил со мной через дверь.

– Чего ты боишься? – увидев, что я закрыл дверь на замок, спросил Казимир Платоныч. – Кого здесь можно бояться, а?!.. Ну ладно, твое дело. Видишь ли, мне нужно с тобой поговорить, – Казимир Платоныч, держа за спиной свою бамбуковую палку, не тая, скорее, для удобства, заходил по комнате, на меня не глядя. – Да ты сядь, сядь! – властно и громко скомандовал он.

Испугавшись его вида в первую минуту, я уже слегка успокоился и, незаметно поставив швабру в угол, сел на диван.

Некоторое время Эссерлис ходил мимо меня молча, я не нарушал его молчания. Я знал, что он сам начнет говорить, когда придет время.

– Видишь ли… – медленно заговорил он, ни на мгновение не прекращая и не замедляя свой шаг. – Я оживляю покойников…

– Что?! – заорал я, в ужасе вскочив. – Каких покойников?! Что вы говорите?!!

– Тихо!! Сидеть!! – еще громче моего заорал Эсстерлис, выпучив на меня свои страшные глаза и грозя бамбуковой палкой. – Сидеть!! – Я, снова потеряв волю, опустился на стул. – Зачем же так орать? – проговорил он уже спокойнее. – Не знал я, что ты орать, как умалишенный, будешь. Даже меня напугал. Что же тут страшного?.. Подумаешь, покойников оживляю…

– Что вы такое говорите?! – воскликнул я снова. – Вы в своем уме?!

23
{"b":"1918","o":1}