ЛитМир - Электронная Библиотека

– Значит, объявился опять душегуб, – сказал Владимир Иванович. – В нем все зло.

– Да нет. Понял я, что без него мне жизни не будет, – задумчиво проговорил Казимир Платоныч. – Если его не станет, значит мои знания, жизнь моя даром – не нужна, значит…

– Ты поспать-то ляжешь? – спросил карлик.

– Нет, за дело браться нужно. Горячую воду надо – примочки ставить будем. Покойнику примочки – первое дело.

Казимир Платоныч оживился и, скинув куртку, засучил рукава, мгновенно преобразившись из угрюмого и неразговорчивого в энергичного готового к действию человека, каким уже видел его Николай в первое оживление. Все переполошились и повскакивали со своих мест, готовясь к историческому моменту оживления. Захарий выволакивал из-под стола сверток со спящим Ильичом, Николай с Владимиром Ивановичем встали, чтобы идти в кухню за горячей водой.

– Можно вас, Владимир Иванович? – дверь отворилась и в щель заглянул Валентин. – Тут девушка к вам.

Владимир Иванович сделал шаг к двери, и тут дверь распахнулась, и в комнату торопливо вошла Леночка. Николай окинул ее вожделенным взглядом. Леночка была в своей обворожительной одежонке, взгляд Николая с жадностью засновал по ее телу.

– Вы тут балдеете, ссусики, кибуцу жрете, а вам сейчас кишки выпускать будут.

Она подошла к Эсстерлису.

– Вам уматывать срочно отсюда нужно. Да и вообще всем. Сюда камикадзе бегут. Всем харакири сделают, – видно было, что общение с японскими друзьями наложило отпечаток на ее речь, да и на внешность. Глаза сделались чуть раскосыми, лицо от дорогой ресторанной пищи округлилось. Вид был возбудительный не только для Николая, Алексей тоже наглядеться на нее не мог.

– Что ты говоришь? Какое харакири?.. – проговорил Казимир Платоныч.

– Вас выкрадывать. Фигли, не ясно, что ли? А этих ссусиков в расход, как свидетелей. Я теперь ихний язык знаю, так что все поняла. Уматывать вам нужно.

Захарий, с подозрением глядевший на Леночку, ногой загнал сверток обратно под стол и подошел к ней близко.

– Может быть, это они тебя прислали, – сказал он, грозя пальцем.

Леночка сверху поглядела на человека и слегка толкнула его в плечо.

– Отвали, Херонов. Нос не дорос в чужие дела соваться.

– А я знаю, что им в "квадрат" нельзя, – мстительно сказал карлик.

– Я разве говорю, что можно. Этот дом ведь в "квадрат" не входит. Кухня да, а эта комната… Им теперь уже все равно. Они штурмом возьмут. И никакая им баба не помешает.

– Баба-то фиг с ней, она в основном ночью ходит. Не поэтому они сюда не могут…

Но договорить карлик не сумел. В дверь раздалась серия нетерпеливых звонков. Владимир Иванович бросился было открывать, но застыл на месте, испугавшись властного окрика Захария.

– Ну вот, я же говорила! Я же говорила! – закричала Леночка.

– Спокойно, – Захарий торопливо надел халат и, вытащив из-под стола сверток, привычным движением закинул его на плечо.

– Может, перебьем их, – предложил Казимир Платоныч. – Не насмерть.

– Черным ходом уйдем, – сказал Захарий, одной рукой придерживая на плече Ильича, чтоб не упал, а другой вынимая из кармана молоток, и устремился к двери.

– Все равно всех перестреляют! – истерически выкрикнула Леночка.

– С детства не люблю драться, – шепнул Николаю Алексей и пошел вслед за победоносного вида карликом.

– Всех перестреляют, – бормотала Леночка уже тихо.

Николай, нарочно задержавшись в комнате, обнял ее за плечи, прижался боком, рука сама залезла под кожаную куртку, приподняла футболку, прошлась по спине…

– Ну, успокойся, – жарко дыша, бормотал он, делая вместе с ней медленные шаги к двери. – Подумаешь, перестреляют – плевать, давай уединимся для начала, а там… плевать.

Вторая его рука, на ходу погладив ее животик, добралась до груди… О-о-о!

Но привычное тело Леночки не ощущало его старательные ласки, под трели звонка и стук в дверь она брела из комнаты. Николай в полуобморочном состоянии вышел с ней в пустой коридор, притиснул ее к стене и уже без зазрения совести стал трогать, где хотел. Это резкое движение вывело Леночку из дремотного состояния. Она вдруг пихнула Николая коленкой в паховую область с такой силой, что он скривился, застонал и схватился за то место обеими руками.

– Тебе, Ссусь, сейчас харакири самураи сделают, а ты тут половую распущенность демонстрируешь. Мотай, пока цел.

Она снова прицельно пихнула коленкой туда же, но цели не достигла, поправила футболку и повернулась уходить. Входная дверь ходила ходуном, вот-вот готовая сорваться с петель, сыпалась штукатурка.

От удара желание хоть и отпустило на все четыре стороны, но Николай верил, что не навсегда, и не хотел упускать Леночку. Он, прихрамывая, догнал ее, одной рукой держась за ушибленное место, другой обхватил за талию.

– Погоди. Куда теперь? – страх занял место выбитой страсти, до него, наконец, дошел смысл Леночкиных слов о харакири, и он запаниковал.

Дверь в комнату Валентина приоткрылась, и он, высунув в щель голову, зашептал, косясь в сторону входной двери.

– Вон там ход черный, за занавеской, – он указал в конец коридора. – А девушка у меня в комнате пускай спрячется. На каблучках далеко не убежишь. Я-то знаю, – он лукаво улыбнулся Николаю и зазывно повел плечиком. – Я бы и тебя спрятал…

Николай оценил его взглядом и решил, что с ним, пожалуй, Леночку оставить можно, да она и сама не протестовала.

Николай выскочил на черную лестницу и пустился вниз, прыгая через ступени. Страх гнал его, заставляя мчаться изо всех сил, забыв даже о Леночкином теле, оставленном в квартире на попечение Валентина. Он добежал до двери, тяжело дыша, изо всех сил толкнул ее раз, другой… Дверь подалась, и Николай выскочил… Он не сразу понял, где очутился – вокруг была густая тьма. Ошарашенный Николай стоял на месте, не зная, куда бежать дальше. Оглушенный тьмой он растерялся окончательно.

По глазам вдруг резануло светом. Он отступил, закрывая лицо не столько от луча, сколько от ожидаемого удара по голове.

– Свой, вроде, – услышал он совсем близко голос Эсстерлиса.

– Хорошо, что я молотком сначала не проверил, – ответил ему голос Захария.

– А зря не дал. Нечего опаздывать, – обозленно сказал Эсстерлис.

Свет погас, оставив в глазах Николая мутное пятно – воспоминание о свете. Луч метнулся по стенам обширного подвала.

– Они здесь нас все равно найдут, – прошептал где-то рядом Алексей. – В глубь подвала уходить нужно.

Но ему никто не ответил. Привыкшие к темноте глаза Николая увидели двинувшуюся за лучом фонаря компанию. Кто есть кто, он еще не разбирал, а только видел идущего впереди всех Казимира Платоныча с фонарем и за ним карлика с перекинутым через плечо свертком. Николай пристроился в хвосте процессии. Для всех света фонаря недоставало, поэтому задние шли, выставив вперед руки, иногда впотьмах натыкаясь друг на друга. Брести быстро не удавалось, Николай часто оглядывался назад, ожидая удара в спину. Кое-где на полу стояли лужи, попадались кирпичи, арматура, и ноги скоро сделались мокрыми и побитыми. Наверное, из подвала одного дома они перекочевали в подвал другого: к узеньким оконцам, иногда попадавшимся по пути, из экономии времени никто не подходил, местом нахождения не интересуясь. Все ощущали за спиной погоню и, спасаясь от нее, целеустремленно тащились за мелькавшим впереди светом фонаря. Иногда луч шарахался по стенам, и тогда были видны темные ржавые трубы, краны, завалы мусора… Шли не разговаривая, изредка только, наткнувшись в темноте и ушибившись, кто-нибудь болезненно вскрикивал. По лицу Николая струился пот и попадал в глаза. Он смахивал его ладонью и, старательно вглядываясь, брел, наталкиваясь на идущего впереди Алексея, дальше.

Луч фонаря заметался, Алексей резко остановился, Николай наскочил на него и чуть не упал.

– Все, пришли, – сказал Эсстрелис. – Теперь только в песок зарываться.

Луч света блуждал по преграждавшей путь стене.

56
{"b":"1918","o":1}