ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Радостный, он прибежал к жене: «Послушай, Нинок! Бежит пес – 2 метра. Бежит Бывалый – 3 метра. Оглядывается – 1,5 метра. Общий план: бегут все – 3 метра. Трус падает – 2 метра… Правда, смешно?» Супруга, хотя ровным счетом ничего смешного в этом не видела, согласно кивала головой, чтобы не расстраивать больного мужа.

С этой идей Гайдай по возвращению в Москву отправился к директору «Мосфильма» Пырьеву. Но Иван Александрович сказал категорично: «Если хочешь остаться в обойме снимающих режиссеров, сделай фильм на героико-революционную тему». Так, для реабилитации по сценарию Александра Галича (которому тоже потребовалось доказать свою лояльность власти) Гайдай снял патриотический фильм «Трижды воскресший» (1959), в котором Нина Гребешкова сыграла роль Зои. А главную женскую роль сыграла ее подруга Алла Ларионова…

Фильм о героической команде маленького буксира остался незамеченным, а вот короткометражка «Пес Барбос и необычный кросс» сделала режиссера и придуманную им троицу – Труса, Балбеса и Бывалого – всемирно известными.

– Картина была закончена перед Московским кинофестивалем, и ее показали на закрытии. Наутро раздается звонок в дверь: Сережа Бондарчук. У него в руках тарелка, на ней нарисован пес и надпись «Поздравляю!» «Это, – говорит, – твоя первая золотая медаль». Он рисовал великолепно.

После этого триумфа Гайдаю станут доверять собственные постановки. Но и в прославивших его «Самогонщиках», «Деловых людях» и суперхите «Операции «Ы» его жена не будет занята.

Что должна была чувствовать женщина и актриса, когда фильмы ее мужа делали знаменитыми других? В том числе и актрис… Ведь вскоре сняться у Леонида Гайдая станет равнозначным «стать звездой».

– Лене нельзя было сказать: «Напиши для меня сценарий!» Это надо было бы расходиться, потому что он бы понял, что живет не с тем человеком. Бывало, знакомая актриса приносила ему сценарий, хотела, чтобы он его поставил, хотела у него сниматься… Он читал, но страдал, потому что был очень деликатным человеком и не мог сказать, что не хочет ее снимать, потому что она «не его актриса». Тут уже я шла на выручку: «У него дома сидит актриса. Но я рта не могу открыть, чтобы что-то ему навязать. Как можно подавлять его индивидуальность?»

Ну, на этом наша дружба с гостьей обычно заканчивалась. А Леня всегда делал только то, что хотел.

Я понимала: чтобы играть в его картинах, надо быть актером таким, как Георгий Вицин, как Наташа Селезнева с ее фактурой, такой как Наташа Крачковская…

И жена Гайдая будет много работать на разных киностудиях, у других режиссеров.

Эпизоды, эпизоды…

– Вот у Георгия Данелия в фильме «Слезы капали» я сыграла Зинаиду Галкину – «жену» Леонова. И я там, видимо, хорошо сыграла, потому что режиссер Игорь Таланкин, посмотрев рабочий материал, воскликнул: «Оказывается, у Гайдая такая талантливая жена!» Мне передали его слова, и я такая гордая ходила. А практически всю эту линию Гия вырезал. И по дороге на просмотр в Дом кино признался: «Нина, я тебя сильно порезал». Но я не могу на это обижаться: значит, режиссеру так надо. Ведь актер никогда не знает, что войдет в картину, а что – в корзину. Каждый раз загадка, что от тебя останется. Ты отдаешь себя полностью в руки режиссера: он может тебя поднять, а может и уничтожить. У меня никаких амбиций нет. Это Леня меня так воспитал. Я люблю людей таких, как Георгий Данелия, – талантливых, искренних, доброжелательных. Он тогда, как бы в компенсацию, пообещал мне, что в каждой своей новой картине будет давать работу, и слово держит.

Я вообще ни от чего не отказывалась, не выбирала: приглашают – надо работать. Надо все время быть в работе. Бывает так, что сегодня актер востребован, а потом начинает выбирать: теперь буду только у Райзмана сниматься. А Райзман не зовет! И тогда он выпадает из обоймы. Помню, снялась уже в «Бриллиантовой руке» – казалось бы, уже есть чем гордиться, иду по студии (у меня был дубляж индийского фильма), а навстречу Стасик Ростоцкий. Спрашивает, как, что. А я у него спрашиваю: есть что-нибудь для меня? Он говорит, что снимает молодежный фильм и предлагает учительницу без текста. Но в «солидной массовке». Я тут же соглашаюсь. И он в эпизоде посадил меня в учительской перед телефоном. Я уже придумываю: черт с ними с сочинениями – мне надо замуж выходить! Звонит ОН, и я начинаю щебетать-кокетничать, – и сразу сложился характер, получился образ. Можно сыграть главную роль, и непонятно будет, что за характер. А эпизод сыграть очень трудно.

Ее Аллочка из «Доживем до понедельника» запомнилась, как и вся «солидная массовка» любимого не только молодежью фильма.

Эпизоды Гребешковой были, можно сказать, основным заработком в семье, помогли за кооператив в доме «киношников» на улице Черняховского расплатиться. Как-то Нина с мужем, шутки ради, по партбилету Гайдая подсчитают, сколько он заработал за все время, и Леонид Иович опешит: «Нинок, а на что же мы жили?» За свой последний фильм «На Дерибасовской хорошая погода…», к примеру, Гайдай получил меньше, чем его супруга за эпизод в незавершенном фильме Леонида Филатова «Любовные похождения Толика Парамонова». Хотя известный и любимый народом кинорежиссер был одним из самых кассовых в стране и постоянно находился в работе: то снимал, то очередной сценарий писал… Не отдыхал никогда, оставляя все на потом.

– Он домой приходил и молчал. Я думаю, что он так расслаблялся. Ему было здесь хорошо. Во-первых, никто его здесь не трогал. Никто не заставлял ничего делать. Это было просто невозможно. Вот пример: когда было трудно с продуктами, я увидела, что возле дома с машины лук продают. Прошу: «Леня, возьми свою „инвалидную” книжку и купи хоть килограмм лука». Муж берет авоську и уходит. Его нет часа четыре. Я спрашиваю по возвращению: «Ты что, в очереди стоял?» «Нет, – отвечает, – я очередь занял и подошел к продавцу. И когда инвалиды подходили, я показывал свою книжку и говорил, что тоже инвалид, но ведь стою же в очереди». Я говорю: «Тебе надо было в другую сторону показывать свою книжку!» – «Ну, понимаешь, Нинок, стоят старушки замерзшие, а подходят мужики здоровенные – все инвалиды». У него было обостренное чувство совестливости и справедливости… Он характеры для своих героев в таких ситуациях подмечал. Помните, Моргунов сыграл такого инвалида в «Операции «Ы»: «Кто инвалид?» – «Я!» Леня ненавидел… нахрапистость! Спрашиваю, что ж купил всего килограмм лука? – «Ну, ты же сказала столько».

Это были времена «продуктовых наборов», Леня называл их «пайками». Как-то на студии давали пайки, и я знаю, что там должна была быть курица. Приходит Леня домой, спрашиваю: «А где же курица?» А он: «Нинок, ну как же я мог? Никому больше не положено, вот я и разделил паек в группе: все тянули жребий. Но я поставил условие, что икру беру себе!» И с гордостью протягивает мне баночку икры.

Вы понимаете, какой это был человек? Это же такое счастье прожить с этим «идиотом»! Не любить его было нельзя.

По возрасту Гайдай был старше жены, но по жизни оказался сущим ребенком. Поначалу она периодически взрывалась, пыталась его «воспитывать», частенько сетуя, что надеяться ей не на кого. А он обескураживающе отвечал: «Нинок, ну что делать?»

– Я его считала просто глупым человеком. В бытовом смысле. Что ему ни поручи – он делал не как все, не вникал. А просто ему это было не интересно. А я всегда была настоящей домашней хозяйкой, все умею: прибить, ремонт сделать… Я люблю, чтобы все, что меня окружает, было идеально. Буду тереть, полировать…

Вот мы машину купили. Я не только на ней ездила, но и за ней ухаживала. Думала, что Леня это все даже не замечает, а он как-то сказал знакомой женщине: «Как вы можете ездить на такой машине? Вы посмотрите, в каком идеальном состоянии машина у Нины! У нее нет ни одной капли ржавчины. Вы пойдите, она вам расскажет, как это надо делать!»

Или вот: построила я дачу. Поставила печку. Своими руками все полировала, шкурила. А он подходил, гладил кладку и говорил: «Ты подумай, ведь это же ты все сама?!» Гордился.

Его невозможно было уговорить пойти в магазин купить новый костюм или обувь. «Нинок, сходи сама!» Я иду, выбираю, на себя мерю, смотрю, чтобы рукава были на «столько» длиннее… Покупаю и договариваюсь обменять, если не подойдет. Он надевает и радуется: «Слушай! Идеально!» Ботинки покупала, проверяла, чтобы подошва хорошо гнулась, чтобы были легкие – ведь нога-то раненая. Он обует: «Вот здорово!» И все. Меня это раньше злило: ну, что бы самому не поехать, померить? Куплю новый костюм, и он будет висеть в шкафу, а Леня опять ходит в старом. Я ругаюсь, а он говорит: «Нинок, он счастливый. И потом, я там ложусь на пол…» Приходит какой-нибудь торжественный момент или день рождения, и он надевает новый костюм, рубашку – а обычно ходил в свитерах – и говорит: «Ну, что, похож я на колхозника?» Потом приходит счастливый и рассказывает: «Все мне говорили, какой я сегодня красивый! А если бы я каждый день так ходил, то никто бы этого не заметил».

Леня совершенно был неприспособлен в бытовом плане. Вот, вызывает его как-то Пырьев и спрашивает: «Что тебе: дать звание или категорию повысить?» Мой «практичный» муж отвечает: «Конечно, категорию». Потому что это означало прибавление в деньгах. Приходит домой и с гордостью мне об этом сообщает. А я говорю: «Если бы тебе дали звание, то тут же повысили бы категорию!» – «Да? Это я промахнулся».

3
{"b":"191817","o":1}