ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сука
Держите спину прямо. Как забота о позвоночнике может изменить вашу жизнь
За пять минут до
Железные паруса
Человек, который хотел быть счастливым
Жестокая красотка
Девичник на Борнео
Сила воли. Как развить и укрепить
Любовница
A
A

— У них что, наследственная аллергия к власти?

— Откуда я знаю? — сухо ответил Гвидо, словно своим вопросом Вана нанесла ему личное оскорбление.

С этими словами итальянец повернулся к хозяину дома, приглашая его принять более активное участие в беседе, чем ароматизация воздуха гаванской сигарой.

— Как вы объясните тот факт, Селим, — он впервые обратился к египтянину по имени, — что сивахцы никогда не доставляли беспокойства ни местным, ни центральным властям?

— Правительство заботится о них точно так же, как обо всем остальном населении Египта, — бесстрастно ответил эль-Фатгах.

— Позвольте мне повторить свой вопрос, — терпеливо сказал Гвидо. — Я не спрашиваю, заботится ли правительство Египта о жителях Сиваха, а как раз наоборот — почему не заботится?

— Оно уделяет Сиваху не больше и не меньше внимания, чем другим городам, включая и столицу.

— У меня сложилось другое впечатление, — возразил Гвидо. — По-моему, о Сивахе заботятся гораздо меньше, а точнее — вообще не заботятся. А сивахцев правительство вообще не интересует.

— Это говорит о том, что жители Сиваха довольны своим правительством, — сухо сказал Селим. — Люди по большей части интересуются властями, когда хотят покритиковать их.

— Своим интересом люди доставляют правительству гораздо больше неприятностей, чем критикой. Некоторые устраивают заговоры, восстания, революции, свергают правителей, меняют одних на других, строят демократию на трупах диктаторов, устанавливают республику вместо монархии и так далее. Такие вещи случаются даже в Египте, не так ли? Но сивахцы никогда в этом не участвуют. На протяжении всей истории — а она у Египта немалая — это племя никогда не тревожило государственных мужей — от фараонов до Садата. Оно всегда всем довольно. Разве они когда-нибудь жаловались на низкую зарплату? Или на высокие налоги? Разве их волнует пассивность в общественной жизни страны? Они никогда никого не беспокоили. Возмущались ли когда-нибудь сивахцы решениями, принятыми в верхах через их головы и без их ведома? Никогда. Откровенно говоря, иначе и быть не может: у жителей Сиваха нет своего мнения. Я говорю об общественной жизни, хотя эта жизнь складывается и из их жизней. Нигде больше я не встречал такого безразличия.

— Вы уверены, что действительно столкнулись здесь с подобным безразличием? — мягко спросил Селим.

— У меня есть глаза и уши, господин вице-губернатор, — резко возразил Гвидо. — И в этом смысле пустыне не удастся отделаться миражами. Селим молчал.

— Напрашивается единственное разумное объяснение: сивахцы не интересуются политикой, потому что они вообще ничем не интересуются. Может быть потому, что они от рождения мягкотелы и глупы. Но эту гипотезу я отбросил, когда попал в Сивах и убедился в обратном.

Эль-Фаттах, казалось, был заинтригован.

— Так, значит, вы все знали до того, как предприняли эту поездку? — удивленно спросил он.

Но Гвидо не так-то легко было сбить с толку:

— Я интересуюсь историей слишком серьезно, чтобы не заметить такой особенности. Ведь тысячелетиями в обществе насаждалась мысль о том, что сильный всегда прав.

— Возможно, у жителей этого оазиса имелись свои причины быть удовлетворенными правом сильного, — предположил Селим.

— Вполне возможно, — согласился Гвидо, саркастически усмехнувшись. Но Селим был нечувствителен к дерзостям, а тем более к насмешкам.

— Значит, пребывание здесь, мистер Андреотти, навело вас на мысль о какой-то другой причине миролюбивого нрава сивахцев, чем та, которую вы назвали сначала?

— Нет, — вздохнул Гвидо. — Я не нашел никакой причины. Ее просто нет.

— Вот видите! — любезно завершил беседу хозяин, вставая, чтобы проводить гостей к выходу.

* * *

— Почему тебя так волнует равнодушие к политической власти жителей Сиваха? — спросила Вана, когда они снова остались наедине. — Ты что, хочешь всех людей сделать счастливыми?

— Думаешь, у меня может быть другая причина?

— Я не думала, что ты так любишь человечество.

— Ты, видимо, недостаточно меня знаешь.

— Видимо, я совсем тебя не знаю. И это меня пугает.

— Вана, — спросил Гвидо позднее, — почему ты не любишь своего отца? Ведь ты приехала сюда, чтобы научиться любить его.

— Наверное, ты убедил меня, что после десяти лет уже трудно чему-то научиться. Мне слишком поздно учиться быть дочерью.

— А он? Ему тоже не нужно запоздалое отцовство?

— Отец — это человек, в котором нуждаешься. Тот, кто утешает и ободряет маленькую дочь, когда она боится темноты и смерти. Тот, кто не расстается с ней, пока она не научится обходиться без отца. Но это не тот, кто вежливо улыбнется дочери при встрече через двадцать пять лет и скажет: «Как дела, Ванесса?»

— Но все же Селим не дикарь.

— Нет, он варвар!

— Ты безжалостна.

— Я чересчур жалостлива. А с ними надо обращаться пo-варварски. Чтобы те, кто покидает нас после рождения, не пытались потом руководить нами.

— Кого ты относишь к варварам?

— Я называю варварами тех людей, которые молятся на своих предков и не замечают своих детей. Варвару верят, что идеями полутора-двухтысячелетней давности можно руководствоваться и сегодня, и еще через сотни лет. Тех, кто считает, что строители пирамид были выше нас и что шедевры жестокости и точного расчета могут быть бессмертны. Они считают прогресс противоестественным, представляют будущее как идеализированное прошлое. Они уверены, что знают все лучше остальных и всегда будут знать. Они не сомневаются, что постигли истину, но при этом не в состоянии думать иначе, чем их отцы и боги. Они просят священников вести, а философов-.страховать.

Они постоянно ссылаются на историю, гордятся только своей страной или нацией, поддерживают только свою партию. Варвары живут мистическим экстазом или предрассудками и стараются заставить других жить так же. Я называю варварами хранителей обычаев и наследия предков, ревнителей веры. Варвары — те, кто одевается согласно традициям и никогда не устает от своих привычек. Я называю варварами тех, кто собирается в узком кругу избранных, устанавливает знаки различия, изобретает свой секретный язык, отгораживаясь от тех, кто не разделяет их страхи и ненависть, чтобы чужак не мог проникнуть на их сборище, в их мафию. Я называю варварами тех, кто окунает розу в кровь людей, которых они убили ни за что, и кладет ее на трупы убитых. Я называю варварами тех, кто верит в семейные тайны, в то, что нельзя выносить сор из избы и ворошить грязное белье. Варвары — те, кто уверяй в себе и никому не доверяет. Они боятся проиграть, но никогда не выигрывают, потому что не умеют рисковать. Они остаются на месте, точно мертвые. И так же, как мертвые, неспособны измениться.

— Но здесь, в Сивахе, живут мужчины и женщины, изолированные от мира. Они живут замкнуто, одним кланом, но не причиняют никому зла и ничего не скрывают. Их уединенность притягивает нас сильнее, чем их боги. Пустыня не всегда обманывает.

— Я ненавижу все, что тянет человечество назад. Лучше обмануться, двигаясь вперед, чем застыть на месте.

— Ты больше ничего не ждешь от Сиваха?

— Ничего!

И, глядя перед собой широко открытыми глазами, точно мысли ее были уже где-то далеко, Вана добавила:

— Я не стану спрашивать совета ни у отца, ни у нации, как устраивать свою судьбу. Я не стану придумывать оправдания и прятаться от своего одиночества. Я не стану строить свое будущее на чужом прошлом.

Часть III

ЕДИНОРОГ И АНТИДЕВСТВЕННИЦА

Глава первая

РАЗУМ ПЕСКОВ

Вертолет со специальным знаком на фюзеляже опустился точно в очерченный круг. Кроме наземной команды и двух-трех полицейских, сидевших в зале ожидания приземление вертолета видел один человек, подошедший поприветствовать прилетевшего Незрина Адли. Лимузин довез мужчин до гостиницы. Встречавший изо всех сил старался выказать Незрину свое почтение.

36
{"b":"1923","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Заповедник потерянных душ
П. Ш.
Могила для бандеровца
Синдром Джека-потрошителя
Тобол. Мало избранных
Управление бизнесом по методикам спецназа. Советы снайпера, ставшего генеральным директором
Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса
Дюна: Дом Коррино