ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
SuperBetter (Суперлучше)
Озил. Автобиография
Криштиану Роналду
Скандал в поместье Грейстоун
Последний вздох памяти
Мечтатель Стрэндж
Первому игроку приготовиться
На первый взгляд
Дочь авторитета

– Нет, – отрезает Эммануэль, – это не все. Какую роль вы играете во всей этой истории?

Сильвана какое-то время колеблется.

– Один очень дорогой мне человек попросил… Для него роль, которая мне предназначена в этой истории, имеет важное значение. Даже если проигнорировать все последствия.

– Так это мужчина.

– Да.

– И кто это?

– Какая разница? Его имя ничего вам не скажет. Наверняка вы не увидите его. Я и сама не знаю, когда увижу его снова.

Голос Сильваны изменяется. Эммануэль взволнована.

– То есть вы выполняете свою работу не за деньги?

– Я? Я в них не нуждаюсь.

– А он?

– Он тоже.

В меланхолическом свете вечера, проникающем через оконные проемы, женщины погружаются в собственные мысли… Сильвана первой нарушает эту тишину:

– Вы очень любите своего мужа?

– Очень сильно. На самом деле, я люблю только его.

– И все же вы ему изменяете…

– Изменить ему – это значит не любить его больше с помощью других. Не отдавать ему то дополнительное преимущество, что делает его единственным из всех. Не дарить ему больше любовь, обогащенную тысячей встреч. То же самое относится и к нему. Верность, в общепринятом смысле этого слова, является принижением любимого существа до полной убогости!

После этого страстного порыва Эммануэль замолкает. Она знает, что не всегда легко объяснить их концепцию любви. Даже Марианну, например, мучают противоречивые чувства… Она напрасно ждет ответа Сильваны, которая, возможно, является ее сообщницей в этом деле, а может быть, и наоборот. Ее таинственная хозяйка показалась ей свободной от моральных ограничений. Ее поведение ставило в тупик.

Сильвана поднимается. Ей остается переписать лишь две подписи.

– Обед будет подан в самое ближайшее время, – говорит она бесстрастным тоном. – Я хотела бы закончить раньше.

* * *

Обед получается долгим и однообразным. Эммануэль чувствует за высокой спинкой своего кресла дыхание слуги, отвечающего за подачу вина. На обоих концах длинного стола сидят Мервея и Сильвана, окруженные другими слугами – немыми, как автоматы. Эммануэль мечтает, как ни странно, о тех временах, когда, может быть, робототехника изгонит всех этих подобострастных людей, таких чопорных и таких зажатых в своих ливреях. Может быть, тогда, освободившись от их безмолвного присутствия, гости снова научатся общаться?

За трапезой между женщинами царит гнетущая тишина. Эммануэль ест мало. Ностальгия сжимает ей горло. Тем не менее всякий раз, когда ей наполняют бокал, она опустошает его одним залпом. Под конец обеда она чувствует головокружение.

– Вы должны привыкнуть к вину, если собираетесь обосноваться в Италии, – говорит Сильвана, наблюдая за ней. – Оно совсем молодое, почти лишено аромата, но действует предательски.

– Оно прекрасно, я хочу его пить, – отвечает Эммануэль. – Неважно, что я уже напилась!

– Может быть, это и было запланировано нашей хозяйкой, – с иронией произносит Мервея.

– Согласно моей программе, – холодно возражает Сильвана, – вы оставляете нас завтра в одиннадцать тридцать. Автомобиль будет готов за час до отъезда, он доставит вас в аэропорт.

– У меня уже есть билет. Какое внимание!

– Обязанность… и удовольствие!

Эммануэль чувствует напряженность между двумя женщинами и не может определить ее причину. Что-то делает голос Сильваны острым, злым, когда она обращается к Мервее, и это пробуждает в американке смесь неповиновения и страха.

Они уже перешли к фруктам, когда слуга двинулся к Сильване и прошептал ей несколько слов на ухо. Только лицо, ставшее вдруг бледным, выдает ее реакцию. Она отталкивает свою тарелку.

– Прошу меня простить.

Не дожидаясь ответа, она встает и уходит.

Мервея демонстрирует облегчение.

– Наконец-то! Она не будет довлеть над нами всю ночь! – говорит она сквозь зубы. В свою очередь, она поднимается и протягивает Эммануэль руку:

– Пойдемте. Я хочу вам что-то подарить.

– Может быть, она вернется? – спрашивает Эммануэль.

– Нет, – утверждает американка.

Они уходят. Комната, куда ее приводит Мервея, гораздо более тесная, чем та, что отвели для Эммануэль, но она изысканно украшена бледно-желтым бархатом, обставлена редкой мебелью. В центре возвышается кровать. На стенах висит огромное количество зеркал всевозможных размеров. Они круглые, овальные, обрамленные металлом, деревом, имитацией мрамора, фарфора… Но все они недостаточно большие, чтобы в них можно было увидеть свое отражение во весь рост, и размещены они таким образом, что каждая деталь комнаты отражается в них десятки раз.

Едва войдя, Мервея берет из коробки длинную сигарету и закуривает. Она делает пару затяжек, а потом протягивает ее Эммануэль, но та отказывается. Этот аромат эвкалипта вызывает у нее тошноту.

– Вы хорошо знаете, что я не курю.

– Даже эти? Они безвредны… В любом случае, я никогда не избавлюсь от этой проклятой привычки.

Странный скрип вдруг доносится сквозь стены и резонирует в соседней комнате. Встревоженная Эммануэль напрягается.

– Ничего страшного, – заверяет ее Мервея. – Этот шум появляется всякий раз, когда кто-то проходит по коридору. Это старое гнилое здание. Столько пространства, нуждающегося в обновлении! Если бы это принадлежало мне, я бы все тут снесла и сделала парковку. Вы заметили, как Рим парализован автомобилями? Парковка могла бы принести сумасшедшие деньги.

Как всегда, американка видит во всем прибыль. Испытывая отвращение к такой меркантильности, Эммануэль отвечает:

– Так вы думаете исключительно о деньгах?

– До пятнадцати лет я была проституткой. Моя девственность спасла от голода и болезней половину моей семьи. А остальные сидели в тюрьме за кражи, спровоцированные нищетой. Я – ребенок из Бронкса, моя дорогая, а не богатая наследница с Манхэттена.

Она говорит это с какой-то вызывающей гордостью и делает еще две затяжки, распространяя вокруг тяжелый, пронизывающий запах.

– Раздевайтесь, – вдруг приказывает она.

И сама тут же начинает снимать длинное платье с пышными рукавами из прозрачной ткани, которое было на ней во время обеда. Эммануэль остается неподвижной.

– Вы меня больше не хотите?

– Нет, хочу. Но вы мне не нравитесь.

– В самом деле? В Париже я бы в это не поверила. Или пару часов назад, когда вы восхищались моей цепочкой.

Теперь цепочка осталась единственным украшением ее стройного тела. Эммануэль чувствует, что ее чувство собственного достоинства поколеблено.

– Не в этом смысле. Ваши манеры претят мне. Мне кажется, что я имею дело с тележкой из супермаркета.

Совсем не расстроившись, Мервея смеется.

– Вы хотите, чтобы я поухаживала за вами? Чтобы я послала вам цветы? Чтобы я написала вам стихи, подписанные «Лесбос» или «мадемуазель Эмэ»? У меня нет времени. Вы слышали: завтра в девять тридцать меня, как чемодан, отправят в Сантос-Дюмон[6].

– Как, – восклицает Эммануэль, – вы не возвращаетесь в Бангкок?

– Нет, моя дорогая. Я еду в Рио-де-Жанейро. Без сомнения, мы еще встретимся. Но в другой день, а точнее – другой ночью.

– Скажите мне, – с серьезным видом просит Эммануэль, – почему вы хотите заняться со мной любовью?

– Потому что я горю желанием. И вы тоже.

– Да, – признается Эммануэль. – Вы привлекаете меня, но в то же время и отталкиваете… Но сейчас я слишком взволнована. Мне нужно знать, какую роль мы играем в этом деле. Или, по крайней мере, какова моя роль.

Мервея садится на кровать, делает последнюю затяжку и с презрением давит окурок об ковер. Потом она поднимает глаза, полные ненависти, но этот взгляд искренен.

– Я могу лишь сказать вам, в чем состоит моя работа. Хорошо оплачиваемая, как если бы я продала тысячу шведских девственниц самому богатому арабскому шейху. Примерно двадцать дней назад мне позвонили и предложили…

– Кто вам звонил?

вернуться

6

Аэропорт в Рио-де-Жанейро. (Прим. ред.).

8
{"b":"1924","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Союз капитана Форпатрила
Попаданка пятого уровня, или Моя Волшебная Академия
Большое собрание произведений. XXI век
Предсказание богини
Автомобили и транспорт
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально
Разбивая волны
Клад тверских бунтарей
Десант князя Рюрика