ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Про деньги, которые не у всех есть
Жена поневоле
Instagram. Секрет успеха ZT PRO. От А до Я в продвижении
Гвардиола против Моуринью: больше, чем тренеры
Человек, упавший на Землю
Нора Вебстер
Будда слушает
Новая холодная война. Кто победит в этот раз?
Тайны Лемборнского университета
A
A

Постепенно взгляд ее становится более теплым и лицо светлеет. В глубине глаз появляются разноцветные искорки. Она подходит без улыбки, но и без какого-либо проявления страха передо мной, протягивает руку и закрывает мне ладонью рот. Может, для того, чтобы помешать мне говорить? Другой рукой прикасается к моему члену.

Боясь возбудить в ней какие-то сомнения, я расслабляюсь и принимаю положение, в котором она застала меня спящим. Мои руки свободно лежат на грубой шкуре. С трудом удерживаюсь, чтобы не обнять колени женщины, которые, как мне кажется, сами больше привыкли сжимать укрощенные тела, чем подчиняться игу объятий. Мои руки отказываются обследовать бесстыдно открытую щель, от которой до меня доносится аромат дикого дрока. Подавляю желание в надежде узнать, что она хочет. Ее ладонь проходит по моему жезлу, который от прикосновения вздрагивает и напрягается; потом пальцы сжимаются и захватывают мягкую плоть, пока, наконец, мои напряженные вены не переполняются кровью.

Уверенная рука держит меня так какое-то мгновение, пока моя твердость и готовность не кажутся достаточными; потом немного стягивает вперед кожу и медленно возвращает назад, до самого конца, и повторяет эти движения, не изменяя ритма, едва заметно увеличивая сжатие в конце хода. Настойчивость каждого хода возрастает почти с механической четкостью.

Глаза девушки без заметных эмоций следят за работой, которую выполняет рука. Я испытываю удивление, больше рассудочное, чем сексуальное, перед талантом и энергией, с которыми она подчиняет меня своим желаниям. Мне даже в голову не приходит назвать ее действия ласками. Ошеломляющее чувство охватывает меня при каждом движении ее руки. Головокружение от неудержимого притока спермы, ее настойчивая устремленность и даже сверхъестественные возможности, которые неожиданно замечаю в себе, — все это заставляет понять, что она старается не столько для того, чтобы доставить мне физическое наслаждение, сколько для того, чтобы освободить меня от бремени моей нерешительности.

Как я хотел бы, о Боже, чтобы этот эксперимент, наперекор всякому здравому смыслу, длился как можно дольше! Но почему моя наставница должна медлить? Ее рука становится все настойчивей. Ее движения неумолимы. И вот наступает момент, когда я готов взорваться, раствориться, провалиться в небытие…

Согласен: пусть эта женщина освободит меня от родных генов, определявших мою сущность и извинявших однообразие моего выбора. Любовный напиток, которым я мечтал воспользоваться, чтобы подчинить ее своим желаниям и своей любви, течет между ее пальцами. Самомнение, которое я годами укреплял пустыми мечтами, уже высыхает на моей коже вместе с патетической легкостью обманов и фальшивых радостей детства. Эфемерный союз и одинокое расколдовывание наших непохожих тел пробуждают во мне желание сходства.

Но сладкая пытка продолжается. Неприступная красота становится на колени, и я чувствую прикосновение рта к моему усталому инструменту. Ее язык и губы, ее влага и ее зубы уже не стараются что-то извлечь из меня. Наоборот, это от нее, я уверен, идет в меня этот медовый сок, который постепенно перемешивается с флюидами моих вен. С невыразимым наслаждением я ощущаю этот летучий вкус в горле. Может, он всегда был во мне, уснувший, пока этот толчок не помог мне его открыть?

Это волшебное чувство осязания… Разве думал я о прирожденной своей униженности, что держала его в летаргии? Я весь превращаюсь в обнаженные нервы. Прикосновения, трения и пожимания, что околдовывают мой уставший пест, приносят мне облегчение после нетерпеливых укусов и упругой работы губ.

Дерзкий язык охватывает и обволакивает мое сокровище, покручивает, вертит, как бы пытаясь заглотнуть, засасывает до самой глубины и снова успокаивается на нем; его прикосновения, быстрые и горячие, его легкая игривость, нежность, какая-то бережная неторопливость и отзывчивость обещают мне восхитительные передышки и сны, долгие, как добрачные ухаживания.

Я нахожусь во рту, который любит меня, как будто погрузившись в мои объятия. Его щедрость будит у меня под кожей какой-то нежный пульсирующий электрический ток, который растекается вверх по моим ногам, по животу до самой груди, заставляя твердеть соски. Накапливаю эту драгоценную энергию, предвкушая момент, когда конденсаторы моего тела превратят ее снова в разряды молний.

Кровь, что медленно вливается в мои сладострастные вены, уже не возгорается огнем, который совсем недавно хотелось выплеснуть, как крик: она лишь орошает и успокаивает мой пенис и мои виски. Ее текучая свежесть соединяется с секретами неведомых желез, и они увлажняют мою шелковистую опухоль крупными ароматными каплями своей росы.

Каким-то шестым чувством слышу ритмические синхронные звуки, призывно отдающиеся в моих мускулах, побуждая их к чувственному танцу, сначала медленному, потом все более смелому, который захватывает меня в свой бешеный ритм.

Мой резервуар приподымается и расширяется, вбирает воздух, как легкое. Предчувствия без образов, ослепительные молнии пронзают меня, изменяют, преображают. Я становлюсь пустой полостью и погружаюсь все глубже и дальше внутрь. Прежнее убогое сознание навсегда растворилось в моем обласканном животе.

Кто я? Мой пенис превратился в грудь? А я сам всем моим существом стал ртом, который заполняет другой рот? Помню ли я еще, после какого поцелуя я пристрастился к самому себе?

Эти флюиды, эти родинки лимфы, эти живые ростки, эти цветы и аромат, что оживляют своей божественной силой тысячи органов, участие которых в сотворении чуда мне было даже известно, — неужели нужно было отказаться от всего этого счастья только потому, что я не нахожу слов, какими назвать его? Да и правда ли, что я не знаю? Может, просто не осмеливаюсь подумать над этим названием? Какой страх сдерживает меня? Неужели древний стыд и тщеславие амбиций лишат меня этих наслаждений? И я снова с усмешкой замкнусь в рамках принятых норм — именно тогда, когда открылась их несостоятельность?

Почему я должен по-прежнему молчать об этом? Понимаю, и вздох, вырывающийся из моей груди — это вздох моей освобожденной радости. Я открыл забытую дорогу, которая ведет к таинственному единению полов. Мириады непредвиденных отклонений, неравенство и безнадежные лишения уничтожаются в этот момент во мне. Возбуждение, расцвеченное звездами, которые неустанно побуждают меня восторгаться моим новым озарением, кладет конец несправедливому размешиванию и потерянному блужданию в моей бесчувственной ипостаси мужчины. Это триумф! Я завоевал золотой берег одинокой женской привилегии. И хочу отдаться восторгу моего неслыханного кощунства!..

Такой мучительной ценой мне досталась победа, что я чувствую ее, как рану. Нестерпимые зубы! Слезы, что струятся из моих открытых глаз, смешиваются во рту со вкусом крови, сочащейся из укуса. Мое сознание взрывается и мой живот рвется: влюбленные собачки, которые преображают мой вкус, ампутируют, кастрируют меня. Я погиб!

…Наступает день. Свежий, пьянящий воздух проникает через открытые окна. Стеклянный единорог надо мной в сиянии дня становится невидимым. Внизу живота ощущаю новое кровоточащее образование, которое руки мои спешат привести в порядок. А единорог из живой плоти самоуверенно улыбается, устремляясь навстречу новым сладостным приключениям.

СЧАСТЛИВАЯ АРАВИЯ

Девушка боролась с напавшей на нее сонливостью. Была ли она вызвана усталостью после длительного путешествия под палящим солнцем? Или же а нее так действовал кофе с зернами кардамона, который ей только что предложил директор музея после того, как пригласил её в пещеру, служившую ему рабочим кабинетом?

«Он хочет усыпить меня, чтобы изнасиловать, — подумала Миллисент. — И это вполне понятно».

И она бросила на своего собеседника веселый взгляд, который так хорошо сочетался с ее прямыми длинными и светлыми ангельскими волосами, с ее влажными розоватыми губами и голыми руками. Потом она приникла к подушке из козьей шерсти, служившей спинкой, опустила веки и заснула. Ее тело легко скользнуло вниз, и юбка еще больше подобралась от этого движения.

5
{"b":"1925","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Путь скрам-мастера. #ScrumMasterWay
Фоллер
Нёкк
Мужчины с Марса, женщины с Венеры… работают вместе!
Земля лишних. Треугольник ошибок
Паиньки тоже бунтуют
Лохматый Коготь
Жизнь по спирали. 7 способов изменить личную и профессиональную судьбу