ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Саймон засмеялся и замолк. Он уже обо всем спросил, кроме главного.

— Знаешь, Принцесса, той ночью в лесу мне, должно быть, почудилось… у меня, знаешь, до сих пор туман в голове… Но, может, я правильно помню, что ты сказала… что любишь меня?

Она затихла. Продолжала перевязывать рану, не поднимая на него глаз.

— А если и сказала? Что бы ты на это ответил?

Он с улыбкой поймал ее за руку. Он чувствовал себя теперь значительно лучше, чем все это время, хотя обе раны жгло огнем. Камилла любит его.

— Думаю, придется мне сказать, что я тоже люблю тебя. Люблю больше жизни — и этой, и следующей. И буду любить до конца своих дней.

Глаза ее округлились.

— О, mon amour, как долго я ждала этих слов, — он притянул ее к себе, и она прилегла с ним рядом, прислонясь головой к здоровому плечу. — Я думала, что… безразлична тебе.

— Безразлична? — засмеялся он. — Обвиняй меня в чем угодно, любовь моя, кроме безразличия. Поверь мне, это совсем не то, что я чувствовал по отношению к тебе с самой первой нашей встречи. А уж когда мы занимались любовью…

Она зарделась.

— Может, к телу моему ты и не был равнодушен. Но к желаниям моим… Но, конечно, теперь, когда ты пощадил моего дядю…

Он смотрел на нее с ликованием. Наконец-то она принадлежит ему. Неужели он хотел променять это на жалкую месть? Он притянул ее к себе и поцеловал.

Она положила подбородок ему на грудь, и в глазах ее светилась чистая и истинная любовь. Больше ничего и не нужно!

— По-моему, я полюбил тебя с той самой ночи, когда ты предложила научить меня танцевать вальс. Но я сражался с собой, не позволял себе даже думать об этом. Бог мой, какой же я был дурак! К счастью, чем больше я сражался, тем больше увязал в твоих сетях. Это все пиратская кровь говорила в тебе, Принцесса. Раз похитив мое сердце, ты уже не выпустила его из рук.

— И не выпущу, — сказала она с улыбкой.

— Отлично. Можешь владеть всем — моим сердцем, умом, душой, — владей, пока ты со мной. И если этого недостаточно для тебя, любовь моя, проси чего хочешь — все отдам, если это будет в моих силах.

— Просить чего хочу? — подозрительно переспросила она, изучающе глядя на него.

— Все, что хочешь! — Она вдруг хихикнула, и он спросил с любопытством: — А чего бы ты хотела?

Она покраснела до корней волос и проговорила, запинаясь:

— Когда тебе станет получше… не могли бы мы попробовать… снова связать друг друга?

Он хохотал так, что тряслись стены спальни. Это действительно прекрасно, думал он сквозь смех, быть мужем такой храброй Пиратской Принцессы.

Эпилог

Камилла смотрела, как танцует изумительная пара Нейл и Дезире, и не могла налюбоваться. Они были приглашены на обед на плантацию О'Хара, это первый выход Дезире в свет с тех пор, как родился ребенок. Камилла улыбалась: молодые родители явно старались наверстать упущенное.

Удивительно, как замужество и материнство изменили облик Дезире. Она стала просто красавицей. Личико ее сияло, а фигура приобрела округлые формы. Нейл не мог оторвать от нее глаз.

«Надо же, как все обернулось», — думала Камилла.

Когда Саймон полгода назад привез ее сюда, она и не предполагала, что так полюбит город и его обитателей. Теперь, когда Саймон и Нейл стали хозяевами самого перспективного торгового концерна в городе, волноваться по поводу финансов им не приходилось. И хотя Ричмонд значительно отличался от Нового Орлеана, она чувствовала, что здесь ее принимают намного лучше.

Здесь ее креольское происхождение и детство, проведенное вместе с пиратами, придавали ей особую экзотичность и загадочность. Она получала уйму приглашений от любопытных жителей Ричмонда.

И хотя Саймон ворчал по поводу того, что всем и каждому интересно послушать ее россказни о пиратах, он гордился полученной ею закалкой, воспитавшей в ней стойкость и весьма решительный характер.

Камилла положила руку на свой живот, все еще плоский, и улыбнулась. Скоро это изменится. Впредь надо быть поосторожнее со всеми этими выходками в постели, по крайней мере в течение месяцев этак семи с хвостиком.

— Я же говорил Дезире, что тебе лучше дома сидеть, — проворчал Саймон, неверно истолковав ее жест. Он держал в руках два стакана с пуншем. — Тебе нездоровится.

— Очень даже здоровится, — улыбнулась она и взяла свой стакан.

— Но тебя тошнило все утро, — глаза его блестели от беспокойства. — И ты как-то бледновато выглядишь. Так что если ты от всего этого заболеешь…

— Саймон, — остановила она его, — я не больна.

Он непонимающе смотрел на нее. Нет, положительно, для человека, который заставлял ее кровь играть одним лишь поцелуем, он был на удивление несведущ. Она просто поверить не могла, что он не замечает очевидного, ведь все признаки налицо. Но это, конечно, оттого, что он всю жизнь был солдатом. Самые простые вещи совершенно недоступны его пониманию.

Ну что ж, придется его просветить.

— Я не больна и не собираюсь проторчать взаперти в течение следующих семи-восьми месяцев только потому, что ты обо мне излишне беспокоишься.

— Ну, кому-то ведь надо о тебе беспокоиться… — и тут он запнулся на полуслове. — Ты сказала — семи-восьми месяцев? — переспросил он, все еще не понимая. И вдруг до него дошло. Ну наконец-то.

— Ребенок?! — поразился он. — Ты пытаешься сказать, что мы собираемся родить ребеночка?

— Это я собираюсь родить ребеночка, — мягко поправила она. — А ты будешь только смотреть.

Внезапно он испустил нечто среднее между воинственным кличем индейца и солдатским «ура». Оглянувшись со смехом, она обнаружила, что никто даже не заметил этого дикого вопля. Американцы считают подобное поведение вполне допустимым на публике.

Он подхватил ее на руки и направился к двери. Судя по лицам, это было уже не столь приемлемо среди американцев.

— Саймон, балбес, ну что ты делаешь? — прошептала она, ловя удивленные взгляды одних и осуждающие других.

— То, что делает любой дикарь, узнав, что он будет отцом, — гордо заявил он, выходя. — Везу жену домой, чтобы мы могли отпраздновать это событие как полагается.

Она попыталась было вяло протестовать, но он уже подозвал карету. Конечно, он прав. Дикари поступают иначе, чем остальные люди. И она начала подозревать, что это «иначе» ей даже нравится. Очень нравится.

Послесловие

Хотя Камилла Гирон, майор Саймон Вудвард и Жак Зэн — персонажи вымышленные, у них были прототипы. Между креолами и американцами действительно случались стычки на публичных балах после ввода войск в Луизиану. Описывается вполне реальный случай, когда во время одной из таких стычек креольская девушка влезла на скамью и принялась укорять американцев примерно теми же словами, какие я использовала для этого эпизода в книге (хотя, честно говоря, креолов она не ругала, это уже я сама выдумала). Когда я прочитала об этом, я не могла удержаться и сделала ее героиней романа, можно ли пройти мимо такого колоритного характера? Надеюсь, вы меня простите за этот небольшой плагиат.

Вообще-то, слова ее перевел для американцев генерал Уилкинсон, но, право, это совсем небольшая натяжка.

Что касается пиратов, то прототипом Жака Зэна был известный пират из Нового Орлеана Джин Лафит, который стал настоящим бичом для всего Гольфстрима, но впоследствии искупил свою вину, помогая Соединенным Штатам в битве при Новом Орлеане. К тому времени, как Луизиана стала принадлежать Америке, он еще не появился в этих местах, но в Баратарии пираты на самом деле существовали, сотни мелких шаек, совсем таких, как кучка пиратов, главарем которых был дядя моей героини.

В те годы американское правительство благоволило к пиратам, потому что они снабжали страну необходимыми товарами. И Лафит действительно использовал для хранения товаров дом одного из американских консулов (а расположен был этот дом действительно на берегу того самого залива).

75
{"b":"19262","o":1}