ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мы все еще относимся к социальной группе, которую принято называть верхней прослойкой среднего класса, – заметил я. – И ни ты, ни я просто не представляем себе, что такое настоящая бедность.

– Но я чувствую себя нищей!

– Это субъективное впечатление, а не факт.

– Кроме того, мне не нравится, что происходит с нами, с тобой, Билл! – Ее голос звучал пронзительно, и я уловил в нем нотки страха. – Я не уверена, что ты сумеешь все поправить. Я знаю, ты во всем винишь себя, но… В конце концов, это был чертов несчастный случай, но ты убедил себя, что должен понести наказание. Я знаю, именно так ты думаешь. А я не хочу страдать вместе с тобой! И я не хочу, чтобы Тимми страдал тоже. Почему ты не хочешь взять себя в руки, почему не можешь притвориться, будто ничего не произошло?!

Притвориться, будто Уилсон Доун-младший не умер в нашей спальне? Я не знал, что на это ответить, и только беспомощно смотрел, как взгляд Джудит то мечется по квартире, словно все, чем мы владели, могло вот-вот исчезнуть как дым, то снова возвращается ко мне. В ее глазах я различил гнев, решимость, даже ненависть. Да, сейчас Джудит ненавидела меня, и она хотела, чтобы я это понял.

– Я вижу, ты не хочешь знать, чем все это закончится?

– Ты просто не понимаешь…

– Я все отлично понимаю, Джудит. Ты чувствуешь себя немного не в своей тарелке из-за того, что сейчас я ничего не зарабатываю. Я понимаю, что твоя уверенность в будущем оказалась поколеблена, но…

– Разбита вдребезги, Билл. В чертовы мелкие дребезги!

– И, как я понимаю, ты намерена отказаться от выполнения своих брачных обязательств по крайней мере до тех пор, пока деньги снова не потекут в твои загребущие маленькие ручки?!

– Трахни себя в задницу, Билл!

– Только это мне и остается. Джудит. Ведь ты давно перестала спать со мной.

– Правильно. А ты, случайно, не знаешь, с чего бы мне вдруг захотелось снова это сделать?

– Когда-то это тебе нравилось.

– Что ж, когда-то нравилось, а теперь разонравилось. – холодно сказала Джудит. – Думаю, ты в состоянии меня понять.

Джудит уехала меньше чем через месяц, предварительно добившись, чтобы я разрешил ей продать квартиру. Да, она уехала, и не куда-нибудь – в Сан-Франциско. Никаких знакомых у нас там не было, по крайней мере таких, о которых я знал. Огромный желтый мебельный фургон появился, когда я выходил, чтобы купить кофе, а в тот же день вечером Джудит и Тимоти исчезли. Все последние часы мой сын прижимал к груди свою любимую бейсбольную перчатку. Он не кричал, не плакал и был странно спокоен, словно ничего особенного не происходило или происходило не на самом деле. Джудит сказала, что агент по продаже недвижимости зайдет завтра утром и что она обо всем позаботилась. От меня требовалось только одно – поскорее освободить квартиру. «Ты должен найти себе новое жилье, Билл, о'кей?» В ответ я только тупо кивнул. Руки Джудит были сложены на груди, губы сжаты, голос звучал твердо. «Ты понимаешь, почему это было необходимо?» – сказала она. Я снова кивнул. Думаю, она напичкала Тимоти успокаивающим, потому что он не возражал и не плакал до последней минуты, а когда они уехали – когда они на самом деле оставили меня одного, оставили навсегда, я…

… Я сломался.

Я знал, это недостойно; я знаю, что это ужасно. Если вы увидите слетевший с шоссе минивэн, – двигатель дымится, лобовое стекло разлетелось окровавленными осколками, задние колеса беспомощно вращаются, – вы слегка притормозите, чтобы получше все рассмотреть, а затем снова нажмете на газ, стараясь оказаться подальше от места катастрофы. Я и сам поступал так же. В конце концов, существует столько приятных зрелищ! Например, комедийные сериалы или компьютерные игрушки. Займитесь ими, коли вам так хочется на что-то смотреть. Раз, два – и одна картинка сменилась другой. Здесь этого не произойдет. Здесь происходит нечто совсем другое.

И это нечто имеет самое прямое отношение к ожиданию момента, когда маятник качнется в обратную сторону.

Какое-то время я снимал двухкомнатную квартирку в одной из безликих, недавно построенных башен манхэттенского Уэст-Сайда. Дом был чистеньким, даже нарядным, но совсем не красивым; в довершение всего, его фасад был облицован розовым гранитом, что делало новенькое здание похожим на произведение кондитера, а не архитектора. Агент риелторской компании – человек с тремя мобильными телефонами – почувствовал мое одиночество и растерянность и поспешил заверить меня, что дом «притягивает цыпочек почище всякого магнита». Но меня в моем новом жилище заинтересовало не столько это, сколько то, что оно было достаточно удалено от моего прежнего района – и от моего прежнего круга общения. Я знал, что никому из моих старых знакомых и в голову не придет искать меня в подобном месте.

Окна моей новой квартиры выходили на запад – в сторону Нью-Джерси и Калифорнии, где теперь жили Джудит и Тимоти. Она была достаточно просторной, чтобы у моего сына была своя комната, и я начал скупать вещи, какие когда-то были у Тимоти – одежду, обувь, видеоигры, плакаты с портретами игроков «Янкиз». Это помогало мне верить, что в скором времени мой мальчик будет спать в этой кровати или просматривать свои бейсбольные открытки, внимательно слушая радиорепортаж о том, как Дерек Джитер одну за другой разгадывает уловки противников. Впрочем, довольно скоро я почувствовал, что боюсь входить в эту комнату, – каждый раз, когда я отваживался на это, меня охватывал безотчетный, иррациональный страх, словно это мой сын погиб и комната была его мемориальным музеем.

Я прожил в этой квартире несколько месяцев, когда в подъезде неожиданно столкнулся с одной из соседок – женщиной лет сорока с голубоватой помадой на губах. При виде меня она нахмурилась.

– Простите, – окликнула она меня. – Можно вас на минуточку?…

– Да? – сказал я и остановился.

Она пристально разглядывала меня, крепко сжав губы.

– Что-нибудь не так? – спросил я.

– Не знаю, – неуверенно ответила она. – Я кое-что слышала…

– Слышали?

– Да, насчет вас.

– И что же вы слышали?

Она посмотрела на мои ноги, смерила взглядом разделявшее нас расстояние, потом снова подняла голову.

– Я слышала – вы убили ребенка и это сошло вам с рук. Вроде бы не удалось собрать достаточно улик, чтобы отправить вас на электрический стул. – Она ждала моего ответа, уперев руки в бока, явно гордясь собственной отвагой. – В этом доме много детей; у меня тоже есть дети, поэтому…

– Поэтому вы захотели узнать?

– Да. Совершенно верно. Один человек знал кого-то, кто, кажется, когда-то контактировал с вами по работе… К сожалению, мне не известна вся цепочка, так что…

Я молчал.

– Ну?! – Теперь в ее голосе ясно звучало сознание собственной правоты.

Я двинулся в ее сторону, чтобы не повышать голос.

– Не подходите!

Я остановился.

– Это был просто несчастный случай, – сказал я.

– А мне говорили совсем другое.

– Уверяю вас, это был именно несчастный случай, уж я-то знаю.

Эта незнакомая женщина с голубой помадой действовала мне на нервы. Мне не нравилось ее нездоровое любопытство, ее недоброжелательная готовность выдвигать самые страшные обвинения на основе непроверенных слухов и обрывков информации. Я знал этот тип; такие люди могли быть по-настоящему опасны. С другой стороны, эта женщина стремилась защитить своих детей и детей других жильцов дома, и я не был уверен, что на ее месте я действовал бы иначе.

– Это был несчастный случай, – повторил я. – Вот и все, что я могу сказать. – И в результате обе семьи оказались разрушены, подумал я про себя.

– Не может быть, чтобы все было так просто.

Я повернулся и хотел уйти, но она остановила меня.

– Эй, постойте-ка! Я думаю, мистер, вам придется объяснить, что произошло, на собрании ассоциации жильцов.

– Вот как? – Я действительно видел в подъезде листовки упомянутой ассоциации, посвященные главным образом вопросам уборки мусора и местам хранения детских велосипедов. – А что будет, если ассоциация жильцов сочтет мои объяснения неудовлетворительными?

10
{"b":"193","o":1}