ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Это он?

Я кивнул:

– Да.

– Вы уверены?

– Конечно.

– Вы подпишете акт?

– Да.

– Никаких сомнений, мистер Уайет?

– Никаких.

– Вы, случайно, не знаете, у него был постоянный зубной врач?

– Думаю, что да, но обращаться к нему не обязательно. Я совершенно уверен, что это Джей.

– Бывает, иногда люди все-таки ошибаются. Он был прав.

– Выдвиньте его до конца, – попросил я.

– Зачем?

– Я хочу взглянуть на его ноги.

– У мистера Рейни была какая-то татуировка?

– Нет.

– Может, родимое пятно?

– В молодости Джей занимался спортом, у него были сильно развитые икроножные мышцы.

Помощник эксперта выдвинул полку до конца. Она двигалась на роликах довольно плавно, но я заметил, что от тяжести тела Джея длинная полка прогибается. Никакой одежды на нем не было. Теперь, когда я видел его целиком, Джей больше не казался мне маленьким, усохшим. Густые черные волосы покрывали его грудь и узкой дорожкой спускались к основанию живота; поникший пенис накренился набок. Икры, плотно прилегавшие к жесткому дну ящика, расплющились под собственным весом и почти касались друг друга внутренними поверхностями.

Помощник медэксперта кивнул и достал рулетку.

– Ого!…

– Теперь вы понимаете?…

– Семнадцать дюймов. Обычный размер для страдающих ожирением, но наш клиент совсем не толстяк.

– Дайте мне еще минуточку… – попросил я. – Все-таки мы были друзьями.

– Хорошо. Только не слишком долго, пожалуйста.

Я кивнул и, наклонившись к голове Джея Рейни, прикоснулся кончиком пальца к его левому уху, где был нарост на хрящике – такой же, как у Салли Коулз. Вскоре я нащупал его; он никуда не делся, но был совсем холодным, и я почему-то подумал о собственном сыне – о том, что мне его очень недостает и что я по-прежнему сильно к нему привязан.

На несколько мгновений я задержал ладонь на холодном лбу Джея, но сделал ото, разумеется, не для него, а для себя.

– О'кей, – сказал помощник эксперта. – Вы закончили?

Я отступил в сторону, и помощник протянул мне планшетку с официальным актом опознания тела, предварявшийся статьей об ответственности за дачу ложных показаний. Далее шел собственно текст, согласно которому я подтверждал, что предъявленные мне человеческие останки принадлежат… да. Я расписался.

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнул помощник эксперта. – Спасибо. Можете идти.

– Еще нет, – неожиданно вмешался детектив Макомбер.

– Почему? – удивился помощник.

– Разве вы не хотите, чтобы кто-нибудь забрал тело? – спросил детектив.

– Вообще-то хотим, и чем скорее, тем лучше.

– Ну вот, сейчас мы это и оформим! – сказал Макомбер почти радостно. – Родственников у покойного нет, зато я нашел его адвоката.

– Погодите, погодите, я вовсе не…

– Не беспокойтесь, я же предупреждал, что это пустая формальность. Вот, возьмите… – Он вручил мне визитную карточку с адресом похоронного бюро. – Эта контора находится в трех кварталах отсюда. Они заберут тело к себе и сохранят – забальзамируют, заморозят – словом, сделают все, что нужно. Нам необходимо освободить место – в конце концов, это Бруклин и умирают здесь не только от старости.

– О'кей, – сказал я. – Я все сделаю.

– Вы позвоните им сегодня?

– Конечно.

– Вот и отлично. Сейчас я выдам вам вещи погибшего. – Макомбер кивнул помощнику эксперта, и тот достал из специального выдвижного ящика картонную коробку:

– Вот, возьмите.

Я заглянул внутрь. Там лежала одежда.

– И еще вот это… – Детектив протянул прозрачный пластиковый пакет с герметической застежкой. – Бумажник, наручные часы, книжечка мокрых картонных спичек…

Я взглянул на содержимое пакета сквозь прозрачную стенку. Спички были из стейкхауса; часы оказались испорчены морской водой. Потом я снова заглянул в коробку с одеждой.

– От этих вещей здорово воняет, – заметил я.

– Угу, – согласился помощник эксперта. – Именно поэтому мы так спешим от них избавиться.

Я вспомнил кусочек суси на тарелке перед Джеем.

– Кстати, отчего он все-таки умер?

Макомбер протянул мне свою планшетку, перевернул два верхних листа и ткнул пальцем в длинный параграф:

– Вот. Я прочел:

… Легкие и желудок погибшего заполнены морской водой, однако дальнейшее натологоанатомическое исследование выявило серьезное заболевание легких и дыхательных путей. Отмечено симметричное диффузное поражение альвеол. Наличествуют признаки ателектаза [48] и пульмонарной консолидации. Обнаружены следы бронхоэктатического пневмосклероза, хотя исследование тканей не проводилось. Наличествует облитерирующий или сдавливающий бронхиолит с характерными закупоривающими пробками разросшейся фиброзной ткани, сопровождаемый аналогичными явлениями в альвеолах. Не отмечено никаких признаков карциномы бронхов. С помощью метода пальцевого исследования обнаружено существенное снижение растяжимости легких. В дыхательных путях обнаружены множественные шрамы травматического происхождения, указывающие на неоднократное применение метода искусственной вентиляции. Имеются признаки хронической артериальной гипоксемии. Вторичная дыхательная мускулатура грудной клетки чрезвычайно развита, что свидетельствует о нарастании ее компенсаторной функции. Отмечено также типичное изменение окраски стоп. Причина смерти: острая асфиксия, явившаяся следствием хронического прогрессирующего заболевания дыхательных путей, осложненного диффузным пульмонарным альвеолитом или фиброзом легких неизвестной этиологии.

Я вернул бумаги детективу.

– Это означает, что он задохнулся, – ответил он на мой невысказанный вопрос.

Я кивнул.

– Так вы позвоните в похоронное бюро. – Да.

– Что ж, в таком случае вы действительно можете идти.

Они отпустили меня, но свободным я себя не чувствовал. Скорее наоборот. Я отнес коробку с вещами Джея в небольшой парк поблизости, нашел свободную скамейку и сел. Пластиковый пакет с бумажником, часами и спичками я еще раньше спрятал в карман куртки, поэтому, пользуясь тем, что день был ясным и солнечным, я решил начать свой осмотр с одежды. Костюм и рубашка были мне знакомы, да и галстук был тот же, что я видел на Джое в последнюю нашу встречу в Кубинском зале. Их высушили, но ни разгладить, ни постирать их никто не удосужился, и они были мятыми и жесткими от соли.

Я огляделся по сторонам. Трое бездомных бродяг осторожно наблюдали за мной с дальнего конца парка. Больше никого на аллее не было. Вздохнув, я запустил руку в коробку.

Ботинки – номер двенадцатый – были мне велики, и я поставил их на скамью. Теперь носки. Я по очереди засунул руку в каждый из них. Пусто. Я свернул их, как учила меня в детстве моя собственная мать, положил в один из ботинок и занялся брюками. По-видимому, их не сняли, а разрезали ножом или ножницами, и они были совершенно испорчены. Карманы были пусты, и я положил брюки с другой стороны от себя. Нижнее белье тоже было срезано, но выглядело новеньким, едва надеванным. Машинально я отметил размер – тридцать восьмой. Рубашка, размер сорок восемь, куплена у «Брукс бразерс» – испорчена, карманы пусты. Я встал, отнес брюки, белье и рубашку в мусорный бак и вернулся на скамью.

Галстук я решил сохранить. Новый, шелковый, модный, он был очень хорош, и я надеялся, что его еще можно привести в порядок. Спрятав его в карман, я занялся пиджаком. От морской воды и других жидкостей он слегка полинял, но остался целехонек. Первым делом я сунул два пальца в нагрудный карман. Салфетка из Кубинского зала, которую передала Джею Элисон. оказалась на месте и была по-прежнему аккуратно сложена вчетверо. Я спрятал ее в бумажник и осмотрел потайной и наружные боковые карманы. Пусто. Свернув пиджак, я положил его рядом с ботинками и взял в руки куртку – прекрасную, теплую куртку с меткой лондонского «Брентри-джа». Но меня ждало разочарование – в карманах ничего не было, кроме каких-то крошек, и я окликнул бродяг.

вернуться

48

Ателектаз – спадение легких (мед.).

114
{"b":"193","o":1}