ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Первый шаг к мечте
Страсть под турецким небом
Боевой маг. За кромкой миров
Жизнь, которая не стала моей
Материнская любовь
Новая ЖЖизнь без трусов
Мужчины с Марса, женщины с Венеры… работают вместе!
Византийская принцесса
Камни для царевны
A
A

– Нет, – ответил я. – У него не было абсолютно никого.

Коулз задумался, но врожденная порядочность в конце концов возобладала.

– Это довольно грустно, правда?

– Пожалуй.

Коулз поднялся и протянул мне руку:

– Надеюсь, вы меня простите?… Как отец, я не мог поступить иначе. Ведь когда дело касается твоего ребенка, поневоле становишься…

– Вам не за что извиняться.

Мы вместе вышли в большой зал. Салли сидела за одним из компьютеров и что-то печатала. Заметив, что мы уходим, она встала. У нее были такие же, как у Джея, широкие плечи, темные глаза и длинные ноги, но Коулз, к счастью, этого не заметил.

– До свидания, – вежливо сказала она.

– До свиданья.

Потом дверь офиса закрылась за мной, и я никогда больше не видел ни Дэвида, ни Салли. Но я их слышал, потому что задержался на пороге и прислушался.

– Папа!…

– Что?

– Мне скучно.

– Хочешь, поедем домой?

– Ты обещал купить мне новую клюшку для хоккея!

– Хорошо, лапа, купим. Дай мне только убрать на место бумаги. Это недолго.

– Ах, папа! – капризно воскликнула Салли. – Мне та-ак скучно!…

Это было именно то, что я надеялся услышать, поэтому я не стал больше задерживаться. Спустившись вниз, я покинул здание. Погода была теплой, и я почти час бродил по улицам, чувствуя странную пустоту внутри. Джей, говорил я себе снова и снова, я сделал это, чтобы защитить ее. Салли незачем знать, кто был ее родной отец, потому что это может разрушить ее отношения с человеком, которого она считает отцом, к тому же настоящий отец теперь все равно для нее потерян. Была ли это истина в обертке из лжи, или наоборот, – этого я не знал, и все же мне казалось, что я поступил правильно. Во всяком случае, эта проблема перестала меня тяготить. Пусть я солгал, но солгал во имя добра, и хотя моя ложь не могла вернуть Уилсона Доуна-младшего, мне казалось, что я хотя бы частично искупил свой грех.

Неожиданно я обнаружил, что иду по Тридцать третьей улице мимо стейкхауса, но внутрь заходить я не стал. Разбитый керамический горшок с декоративной туей был заменен новым, но он не совсем подходил по цвету и к тому же выглядел вызывающе новым. И все же однажды, когда вечера стали совсем теплыми, я толкнул тяжелую дверь с золотыми буквами на стекле и вошел в ресторан. Здесь все было по-прежнему: панели красного дерева, цветные олеографии на стенах. Все как всегда, словно ничего не случилось. До начала вечернего наплыва посетителей оставался примерно час, и в дальнем углу главного зала орудовал пылесосом уборщик, а метрдотель проверял список зарегистрированных на сегодня столиков. Я сразу заметил, что дверь к Кубинский зал была открыта настежь, и, прежде чем кто-то успел меня остановить, я шагнул к ней и спустился вниз по крутой мраморной лестнице, ожидая снова увидеть обнаженную красотку над баром, пыльные книжные полки, древнего бармена, протирающего тряпкой стойку, и тусклые светильники на стенах.

Но подвальная комната оказалась выкрашена в неправдоподобно яркий желтый цвет – приветливый и солнечный, словно в детской спальне. Картины, книги – все исчезло. Кафельный пол был застелен новеньким ковровым покрытием, кабинки – снесены, мужской туалет с разобранной стеной сделался продолжением комнаты. Вместо бара я увидел два длинных банкетных стола, накрытых льняными скатертями. На каждом из них красовалась табличка: «Женщины ведут диалог: ежемесячный ужин со знаменитостью». Мгновение спустя я услышал голоса и, повернувшись ко входу, оказался лицом к лицу с группой из полутора десятков профессиональных женщин, которые спешили занять места за столами.

– Будьте добры, поставьте на каждый стол еще по три бутылки газированной воды, – бросила мне на ходу одна из них.

Я не стал объяснять, что она ошиблась. Кивнув, я повернулся и поднялся по лестнице в главный обеденный зал. Впрочем, и там я не стал задерживаться, а прошел прямо в кухню, надеясь увидеть Элисон.

Мне попадалось много знакомых – официанток, раздатчиков, поваров, уборщиков посуды, но ее нигде не было.

– Чем я могу вам помочь, сэр? – спросила меня одна из официанток.

– Я ищу Элисон Спаркс.

– О, она только что была здесь.

– Может быть, она в своем кабинете?

– Нет, скорее она сейчас внизу, в одной из кладовок.

– Вы не проводите меня к ней?

– Простите, сэр, это…

– Да, это срочно. И очень важно.

Мы спустились вниз и долго шли по длинному, обрамленному трубами коридору, пока не добрались до мясохранилища. Дверь хранилища была открыта.

– Элисон?! – позвала официантка.

– Я здесь.

Официантка кивнула мне и упорхнула.

– Ну, что там еще? – снова послышался раздраженный голос Элисон.

Я вошел в хранилище. Как и в прошлый раз, на крюках висело около пятидесяти говяжьих туш со штампами поставщиков и чернильными датами на заиндевевших розовых мускулах. Элисон стояла среди них спиной ко мне и внимательно разглядывала пачку накладных. Услышав мои шаги, она обернулась:

– Билл?

Я кивнул.

– Я собиралась тебе звонить.

– Ты перекрасила Кубинский зал, – сказал я.

– Я бы сказала иначе.

– Как?

– Я уничтожила его, Билл.

– Стерла в порошок.

– Почти. Мне не нравится, как он теперь выглядит – правда не нравится, но…

Последовала неловкая пауза.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Что, например?

– Например, ты могла бы рассказать, как все было на самом деле.

Элисон покачала головой:

– Право, не знаю… Я ведь тебе рассказывала! Ха позвонил каким-то своим друзьям, они приехали и…

– И вывезли мусор. Да, это я знаю. Я хотел спросить, что случилось с Джеем.

Элисон бросила на меня быстрый взгляд, и в ее глазах мелькнула какая-то тень.

– Я хочу знать, как он умер. Ты сказала, что он просто «взял и ушел», но это ложь. Он не забрал свой джип и не вернулся к себе на квартиру. И он умер в той же одежде, в какой был в тот вечер.

– Но я действительно не знаю, что с ним случилось, Билл.

– Он съел суси с рыбой?

– Я не знаю.

– Ты видела, как он ее ел?

– Нет.

– Ты видела, как он упал?

– Нет.

– Ты видела его после того, как он упал?

– Да.

– А видела ты его после того как он умер?

Элисон не ответила.

– Значит, видела.

– Да.

– И ты видела, как «друзья» Ха его увозят?

Молчание.

– Ты видела, как увозят его и меня?

Снова ничего.

Ей явно не хотелось думать о том, что меня можно было спасти, и я мог бы ненавидеть ее за это. Но в конце концов я все-таки выжил. И, как и остальные, я был по-своему виноват. Мы все были повязаны предательством, порожденным нашими же эгоистическими желаниями.

– Скажи мне, Элисон, как умер Джей на самом деле.

– Я не знаю.

– Элисон, вспомни! Ха приготовил восемь лепешек-суси. Дэнни и Гейб съели по две каждый. Еще две съел Г. Д. Две лепешки осталось. Одну съел я. Когда я отключился, последняя порция лежала на тарелке перед Джеем. Так съел он ее или нет?

– Нет.

– И он нормально себя чувствовал, когда «уходил»?

– Он немного нетвердо держался на ногах, но в целом… в целом все было в порядке.

– Что значит – «нетвердо держался на ногах»? Ведь он не пил!

– И тем не менее его шатало, словно он очень устал. Я знаю, с ним это иногда бывает.

Я ничего не сказал – только молча смотрел на нее. Элисон нервно облизнула губы.

– Я поднялась наверх, чтобы, как всегда, открыть ресторан. Повара, официанты, подсобные рабочие – все уже были на месте. Ха тоже был со мной, но…

– Он думал, что убил меня?

– Да. Случайно. Он сказал, что дал тебе слишком много рыбы. Ха убедил меня, что твой мозг необратимо разрушен и что ты умрешь в… в фургоне. – Она так и не решилась произнести слово «мусоровоз».

– Похоже, Ха все рассчитал, – сказал я. – Кстати, где он сейчас?

– Я же сказала тебе – я не знаю!

– Он удрал?

119
{"b":"193","o":1}