A
A
1
2
3
...
42
43
44
...
122

Я как раз собирался спросить, знает ли он что-нибудь о «Вуду Лимитед», но тут мы услышали, как кто-то громко стучит в дверь подъезда внизу.

– Наверное, кто-то забыл ключ, – сказал Джей. – Надо пойти посмотреть, пока он не выломал дверь.

Мы попрощались с Коулзом и вместе спустились вниз. Сквозь стеклянную дверь подъезда мы увидели какую-то фигуру, освещенную неярким зимним солнцем. Это была невысокая черная женщина лет шестидесяти в скромном пальто, перчатках и красной вязаной шерстяной шапочке.

– Черт возьми!… – пробормотал Джей, открывая дверь. – Миссис Джоунз? Вы, я вижу, решили выбраться в город?

– Да, Джей Рейни, взяла вот и приехала.

Он придержал ей дверь.

– Может быть, войдете?

Миссис Джоунз нахмурилась, но осталась на месте.

– Как вы меня нашли?…

– Поппи сказал мне, что вы оба можете быть здесь. Я приехала и стала стучать…

– А позвонить в звонок вы не пробовали?

– Не видела я никакого звонка.

– Может быть, все-таки войдете? Здесь внутри теплее.

– Нет, не буду я входить. Лучше я скажу вам все, что хотела, и пойду. Я не займу много твоего времени, Джей Рейни, совсем ни капельки не займу.

Пришлось нам выйти на холод.

– Это мой адвокат Билл Уайет, – назвал меня Джей.

Старая негритянка кивнула мне, но лицо ее выражало настороженность и отвращение.

– Ладно, пусть будет адвокат. Только зачем он тебе понадобился? Разве ты ждал меня?

– Нет, конечно, – ответил Джей. – А в чем дело? Миссис Джоунз покачала головой:

– Странно, что у тебя под рукой оказался адвокат.

– Мы просто осматривали здание, – объяснил я.

– Ты знал, что я приеду? – требовательно спросила миссис Джоунз. – Небось этот Поппи тебя предупредил!

Джей наморщил лоб.

– Чем могу быть вам полезен, миссис Джоунз? Поверьте, мне очень жаль, что с Хершелом случилась такая беда. Утром я послал…

Она с горечью помахала пальцем перед его носом.

– Со мной эти штучки не пройдут, Джей Рейни, – заявила она. – Я приехала, чтобы сказать тебе – ты должен что-то сделать.

– Что, например?

– Ты должен что-то сделать для его семьи. – Ее глаза, желтые от старости, не мигая, смотрели на Джея. – Хершел сорок лет работал на твоих родных.

– Я знаю, – сказал Джей.

– Когда у твоих родителей возникли проблемы, он один тянул вашу ферму на своем горбу. И продолжал работать, когда твой отец заболел. И когда он умер – тоже. Ты ведь почти не жил там и не знаешь, каково это было!

– Да.

– Значит, теперь ты должен что-то сделать.

– Вы имеете в виду деньги.

– Их я и имею в виду. Деньги! Хершел был нашим единственным кормильцем. – Она с неодобрением покосилась на меня – постороннего белого, который узнал что-то, не предназначенное для его ушей. – Ты ведь знаешь моих мальчиков, Роберта и Тайри; у них теперь свои семьи. Они когда-то работали с Хершелом. Но ты не знаешь Томми и его двоюродного брата Гарольда.

Джей молчал.

– Они очень расстроены.

– О'кей. – Джей быстро взглянул на меня, стараясь, чтобы его голос звучал здраво.

– Я сказала – они очень расстроены, а это нехорошо! – Миссис Джоунз топнула ногой. – Они позвонили мне утром и сказали, что узнали новости от жены Тайри, которая наболтала им всяких глупостей, будто ее свекра бросили на улице замерзать, и все такое. Не удивительно, что мальчики ужас как разозлились! Особенно им не понравилось, что врачам со «скорой» пришлось обдувать Хершела горячим воздухом, чтобы оторвать от трактора. – Она с вызовом вздернула подбородок. – Это неуважение, Джей. Это значит, что Хершел умирал и никто, никто не пришел к нему на помощь. Он сидел на морозе один и взывал к Небесам, но ни единая живая душа не знала, что происходит. Никому не было дела, что старый негр умирает в одиночестве и не слышит ни слова утешения. У него было плохое сердце, у Хершела, и от этого он умер, не успев даже пошевелиться. Жена Тайри все рассказала. Она сама очень расстроилась и плакала, и еще она ужас до чего разозлилась! Да-да, она разозлилась, и мальчики разозлились тоже, вот как! Я не собираюсь ничего скрывать, Джей Рейни, – только не в таких делах. Я все скажу как есть. А эти мальчики опасны, и теперь у них есть причина, чтобы сердиться, – вот что я хочу сказать. Никто не подумал о нем, никому не было дела до старого больного негра! Все знали только одно: Хершел всегда делает, что ему велят, хотя бы на улице мороз трещал. А твой отец, Джей Рейни, он никогда не платил ему за социальное страхование, вот почему Хершел до сих пор работал. И вот почему он в конце концов умер. Семидесятитрехлетнему старику нельзя было работать на таком холоде; вот почему его родные – все мы – очень расстроены. Ты слышишь меня, Джей Рейни? Мы все ужасно расстроены. Взять хотя бы Гарольда – он всегда так уважал Хершела! Теперь Гарольд стал важным человеком, у него тут в городе свой клуб или что-то такое, и у него у самого есть деньги и работники, так что на твоем месте я бы не стала слишком сердить этого мальчика. Он слышал обо всем, что случилось, и я уверена, что теперь он просто кипит. У него всегда был характер – что твой порох; из-за него он может всяких дел наделать – уже наделал. Нет, я не буду всего рассказывать, скажу только, что он вышел из тюрьмы пять лет назад, и я подозреваю, что он все-таки был немножко виноват, да… Страшно подумать, что еще может взбрести ему в башку. Не-ет, этот мальчик взаправду опасный, я всегда это говорила.

Она поджала губы, отчего наивная театральность ее монолога сразу стала и очевидной, и странно убедительной.

– Так вот, Джей Рейни, – продолжила миссис Джоунз, чувствуя, что сумела произвести впечатление, – ты всегда был добр к Хершелу, поэтому я подумала, что должна тебя предупредить. – Миссис Джоунз выдержала небольшую паузу, желая убедиться, что Джей все понял правильно, потом повернулась в мою сторону, словно все сказанное относилось и ко мне. – Я хочу сказать – я не смогу удержать мальчиков, если они что-то задумают. К тому же они давно не мальчики. Они начали жить своим умом лет с четырнадцати – пятнадцати, а теперь они уже взрослые мужчины и живут здесь, в городе. – Она на мгновение отвернулась, и я подумал, уж не высматривает ли она одного из своих «мальчиков» в конце улицы. – Мне говорили – Гарольду очень повезло, что он отделался таким маленьким сроком. Он так сильно избил того мужчину, что…

– Пожалуйста, передайте, гм-м… своим «мальчикам», что мы решим этот вопрос по справедливости, – сказал Джей.

– По справедливости?… Они хотят сто тысяч долларов.

– Это большие деньги, миссис Джоунз.

Она посмотрела на меня, и ее глаза потемнели.

– Скажите ему, мистер Уайет.

– Что я должен ему сказать?

– Скажите ему, что никакие это не большие деньги. Даже старая черная женщина это понимает. Есть много всяких вещей, которые обходятся гораздо дороже. Самые пустяковые проблемы – и то обходятся дороже.

– Послушайте, миссис Джоунз, – заговорил Джей, – у Хершела было очень больное сердце. Сколько приступов у него уже было? Четыре? Пять? Один раз я сам отвозил его в больницу. А сколько раз я платил за него врачам?…

Миссис Джоунз еще крепче сжала губы и покачала головой:

– Но ведь это ты послал его работать на твоей земле в такую холодину!

– Я просил его об этом на прошлой неделе, пока было достаточно тепло, – упрямо возразил Джей. – Там и работы-то было максимум часа на четыре. Хершел сам откладывал ее до последнего, пока не ударили холода.

Он еще не договорил, а миссис Джоунз уже качала головой.

– Нет. Я помню – Хершел ходил работать на твой участок пять или шесть дней назад. И он все закончил, потому что в тот день он готовил яблочное пюре. В ноябре Хершел всегда собирал падалицу и складывал в погреб, а в начале зимы, когда полевые работы заканчиваются, готовил яблочное пюре. Он всегда так делал – уж я-то знаю; как-никак, я прожила с ним всю свою жизнь. Мой муж никогда не изменял своим привычкам. Раз он готовит яблочное пюре, значит – работа на земле закончилась до весны. В то утро он притащил на кухню пять бушелей яблок, приготовил нож для чистки кожуры и разделочную доску и включил по телевизору спортивный канал. Нет, Джей Рейни, он больше не собирался сгребать никакую землю, да еще в снежный буран, – это я точно говорю.

43
{"b":"193","o":1}