A
A
1
2
3
...
43
44
45
...
122

Джей покачал головой, не соглашаясь с ней.

– Хершел не закончил работу, иначе бы он не оказался там вместе с трактором. Я не был на своем участке почти неделю и…

– Да он сам мне сказал!… – взвизгнула миссис Джоунз. – Хершел несколько раз говорил, что ты постоянно ему звонишь и напоминаешь, как важно закончить все работы к такому-то и такому-то числу, а ему как раз нездоровилось. Я говорила, что раз он болен, ему нельзя работать, но он все равно пошел. Но это было больше недели назад, Джей Рейни! Мой Хершел сделал все, что он тебе обещал. Вчера он перемыл все яблоки, потом спустился в погреб и сказал, что ему нужны еще банки. А потом уехал и не вернулся. Становилось все темнее, и мы ужасно беспокоились, но Хершел так и не вернулся домой, а в четыре утра нам позвонили и сказали, что он умер! Примерз к трактору! Я не знаю, что он там делал, Джей Рейни, но я считаю: раз он взял твой трактор, значит, он делал что-то для тебя!

– Но если, как вы говорите, Хершел уже закончил… – начал Джей и осекся, сообразив, что спорит с памятью мертвеца. – Что ж, хорошо. Я думаю, мы сумеем выработать соглашение, которое всех устроит.

Но я в этом сомневался. Ситуация казалась тупиковой.

– Позвольте задать вам один вопрос, миссис Джоунз, – сказал я. – Просто из любопытства… Вы, случайно, не помните, какую игру смотрел по телевизору ваш муж, когда собирался чистить яблоки? Может быть, «Никсов», или что-то другое?…

Старая негритянка посмотрела на Джея:

– Мне кажется. Джей Рейни, тебе нужно завести другого адвоката.

– Почему?

– Потому что этот пытается говорить вместо меня – вот почему. И делает это неправильно.

– Почему же неправильно?

– Потому что Хершел всегда смотрел, как тог парень. Тайгер Вудз, выбивает мячик далеко-далеко.

Один из зимних турниров по гольфу, сообразил я. Самое начало игры.

– Признаю свою ошибку, – быстро сказал я.

– Признаешь?

– Я думал, это происходило вечером, – сказал я.

– Хершел не стал бы работать вечером. Вы думаете, он совсем спятил? Это было после второго завтрака. – Миссис Джоунз переводила разочарованный взгляд с меня на Джея и обратно. – Почему вы об этом спрашиваете? Лучше я скажу своим мальчикам, что ты готов заплатить эти деньги, Джей Рейни. Я скажу им – ты будешь рад заплатить им сто тысяч. Я скажу им – ты сказал, что это хорошая сумма, справедливая сумма, потому что тебе тоже неприятно, что с Хершелом стряслась такая беда. Вот что я им скажу. Они ждут моего звонка, Джей Рейни. А пока… пока они наблюдают за тобой. Они знают, что это твой дом, Джей Рейни; Поппи дал мне этот адрес, а я сказала им. Понимаешь?… Я скажу им, что ты согласен заплатить, Джей Рейни. Надеюсь, они согласятся взять эти деньги, но я не уверена. Мальчики уже давно меня не слушаются. Теперь они сами по себе – гуляют со своими девочками, катаются в своих автомобилях и занимаются всякими другими делами, а я им больше не указ. – Она застегнула верхнюю пуговицу пальто и подтянула перчатки. – Ну вот, сказала, что хотела. Теперь я, пожалуй, пойду.

И, ничего больше не прибавив, она круто развернулась и зашагала прочь по заснеженному тротуару.

Я повернулся к Джею.

– Это обыкновенное вымогательство, – сказал я. Джей все еще смотрел вслед миссис Джоунз.

– Я обязан что-то сделать, но… Не могу же я расплачиваться за все их несчастья. В конце концов, Хершел должен был только починить дорогу и засыпать ямы и рвы. Я заплатил ему вперед и велел сделать все необходимое, пока стоит теплая погода, потому что выравнивать землю лучше до морозов. Я был уверен, что Хершел все давно закончил. Это ведь была совсем небольшая работа.

– Что он делал так близко к обрыву?

– Понятия не имею. Я вообще не знаю, что он там делал, потому что все следы запорошило снегом. И почему, черт возьми, у трактора была включена задняя передача? Но пусть тебя это не беспокоит, Билл. Это мои проблемы.

Честно говоря, я был рад это слышать.

– Как тебе показался Коулз? – спросил Джей.

– По-моему, неплохой мужик.

– Ты видел его семейные фотографии? Его первая жена – она была настоящая красавица, – сказал Джей. – Мне кажется, он ее очень любил.

Странно было слышать от него эти слова, исполненные глубокого и искреннего сочувствия, и некоторое время мы стояли на крыльце, погрузившись в молчание, в котором, впрочем, не было ни неловкости, ни натянутости. Порой мужчины становятся друзьями буквально за считанные минуты.

Джей посмотрел зачем-то на свои руки и отвернулся. В эти краткие мгновения он казался очень незащищенным и ранимым, и я воспользовался моментом, чтобы присмотреться к нему повнимательнее. При обычных условиях человек напоминает моллюска в раковине – не стоит лицемерить и отрицать это. Каждый из нас носит непроницаемую маску, обращенную ко всему миру; это наш фасад, наша защита, наша броня. Суровое выражение лица, уверенная речь, неприступная манера держаться – вот основные элементы этого фасада, но они отнюдь не всегда отражают подлинный характер существа из плоти и крови, прячущегося внутри крепкой раковины, которая нужна нам, чтобы внушать опасение окружающим противостоять внешним нападениям. Наличие вокруг нас твердой брони не исключает, однако, способности меняться, приспосабливаться к окружающим условиям. Скорее даже наоборот. И все же этот фасад, эта скорлупа никогда не исчезает. Слой за слоем она продолжает нарастать изнутри, слой за слоем отмирает и отшелушивается снаружи, но подрагивающее, студнеобразное существо внутри почти никогда не остается без защиты. Внешность, таким образом, оказывается не столько обманчива, сколько неполна. Что видишь, то и получишь; что не видишь – тоже получишь. Но сейчас Джей сам сбросил свой панцирь, словно ему было все равно, что я увижу и что подумаю.

– Мне кажется, он был без ума от нее, – повторил он. – С тобой было такое? У тебя была женщина, о которой ты постоянно думаешь?

– Я был женат.

– И что?

– Она от меня ушла.

– Ты сказал, что у тебя есть сын.

– Она забрала его с собой. Я не видел его уже… – Я не смог закончить предложение, но не потому, что не знал, сколько времени прошло с того дня, когда я видел Тимоти в последний раз.

Джей открыл рот, но ничего не сказал. По сравнению с тем, каким он был всего полчаса назад, Джей выглядел усталым и обескураженным, словно из него, как из воздушного шарика, вышел весь воздух, и мне вдруг пришло в голову, что я наблюдаю подобную метаморфозу уже в третий раз за сутки. Не далее как вчера вечером в Кубинском зале он выглядел бодрым и энергичным, потом на улице он показался мне подавленным; когда мы вытаскивали трактор, Джей опять излучал энергию, а затем отключился на заднем сиденье джипа.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.

– Нормально. Вот, возьми… – Он протянул мне сложенный листок бумаги, вырванный из блокнота. – Это адрес.

– Какой адрес?

– Адрес ресторана, в котором ты должен встретиться с этим чилийским виноделом. Сегодня в шесть часов.

– Как его имя?

– Марсено или что-то в этом роде.

– Почему бы тебе не встретиться с ним самому? – спросил я. – Мне кажется, эта встреча может оказаться важной.

– Вечером у меня другие дела.

– Более важные чем это?

– Да, более важные, – подтвердил Джей, не глядя на меня.

Возможно, я бы сделал это, возможно – нет. Возможно, было бы разумнее сначала поговорить с Элисон. А возможно, я хотел поговорить с ней в любом случае. В конце концов я остановил такси, двигавшееся в направление городского центра, и назвал водителю адрес стейкхауса, не без труда перекричав настроенное на канал новостей радио. Крякнув, таксист тронул машину с места. Начался дождь, вода потоками стекала по окнам, а небо сделалось по-зимнему пустым и темным. Откинувшись на спинку сиденья, я смотрел, как за стеклами проносятся размытые очертания Нижнего Манхэттена. Казалось, будто я плыву в мутных волнах бессмысленной информации, захлестывающих меня со всех сторон, и хотя мне по силам разглядеть каждую отдельную каплю, их общее значение ускользает от меня.

44
{"b":"193","o":1}