ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Пробуждение в Париже. Родиться заново или сойти с ума?
Разреши себе скучать. Неожиданный источник продуктивности и новых идей
Правила магии
Шепот
Плен
Telegram. Как запустить канал, привлечь подписчиков и заработать на контенте
Рыскач. Битва с империей
Рунный маг
Праздник нечаянной любви
A
A

Ха осмотрел рыбу.

– Очень здоровая, – сказал он.

Затем Ха пригвоздил рыбу к разделочному столу и, придерживая за спинку свободной рукой, достал короткий нож и одним быстрым движением перерубил ей спинной хребет.

– Теперь, – возвестил он с дружелюбием ведущего телешоу для гурманов, – мы приготовить очень хорошая шао-цзу.

Слегка согнув ноги в коленях, Ха наклонился к рыбе.

– Сперва мы посмотреть, что она кушать. – С этими словами он вспорол рыбе брюшко и принялся ковыряться в скользких зеленовато-черных внутренностях. – Ага, немножко краб, немножко ил. В Китае плохие мальчишки из моя деревня иногда кормить шао-цзу кошки, когда кошек стать слишком много. Шао-цзу некрасивая рыба, она все кушать. Настоящая «речная свинья».

Уверенными, быстрыми движениями Ха отделял внутренние органы рыбы и раскладывал по голубым фарфоровым пиалам. Потом он отрубил голову, извлек мозг и опустил в отдельную чашку. После каждой операции Ха опускал использованный нож в стоявший у его ног таз и брал со стола следующий, точно такой же, чтобы вещества из одного органа не смешивались с веществами из другого. Остатки головы он бросил еще в маленькое ведерко, поставил разделочную доску на ребро, тщательно вытер полотенцем и перевернул на другую сторону. Полотенце также отправилось в таз. Ловко действуя очередным ножом, Ха снял кожу и отделил филейные части.

Пока он занимался рыбой, Шантель обходила зал, раздавая мелки и грифельные дощечки. Как и я, многие зрители буквально разрывались между желанием поближе познакомиться с Шантель и интересом к удивительному искусству Ха. Старый китаец выложил филей на чистую разделочную доску и смахнул кожу и хребет в отдельное ведро. Первую, самую большую разделочную доску он поставил на пол возле стола.

– Сколько получится порций, Ха? – спросила Элисон.

Китаец наклонился, чтобы получше рассмотреть получившиеся куски. Взяв нож, он подровнял один из них (крошечный обрезок тут же полетел в ведро), затем внимательно изучил разложенную по пиалам требуху.

– Я иметь только одно «Солнце», одна «Луна» и – как всегда – одни «Звезды», – объявил Ха.

– О'кей, значит, все как обычно. Те, кто претендует на блюдо под названием «Солнце», пусть напишут на дощечках цену, которую они готовы заплатить, – сказала Элисон. – Как вы помните, «Солнце» вызывает сильное ощущение тепла. – Она внимательно оглядела зал. Мужчины за столами, казалось, пребывали в нерешительности, не зная, как быть. Я, впрочем, заметил, что несколько человек что-то пишут на своих грифельных досках.

– Итак, прошу вас поднять… Ага… семьдесят пять долларов. Нет, это слишком мало. Сто долларов тоже не пойдет. Стыдно, сэр, предлагать сто долларов за уникальную рыбу, которую привезли с другого конца света. Так, двести пятьдесят долларов… это уже лучше. Те, кто предложил меньше этой суммы, могут опустить доски – их заявки рассматриваться не будут. Двести пятьдесят… Опять сто долларов! Опустите вашу доску, мистер, не позорьтесь. Так, триста долларов… шестьсот… Шестьсот долларов, джентльмены! Уверяю вас, сегодня это будет минимальная цена. Шестьсот, кто больше?… Продано джентльмену в зеленом галстуке.

Шантель мгновенно оказалась рядом с упомянутым джентльменом – лысеющим мужчиной лет сорока пяти, который действительно был в зеленом галстуке. Он протянул ей свою кредитку.

– Пожалуйста, сэр, пройдите сюда.

Элисон встретила его на освещенной площадке перед баром. Мужчина был заметно смущен тем обстоятельством, что оказался первым; очевидно, он боялся, как бы его не выставили дураком перед всеми. Тем временем вернулась Шантель с квитанцией и ручкой. Пока он расписывался, чернокожая красавица одобрительно улыбалась. Ха быстро приготовил порцию суси с рыбой; его проворные пальцы раскатывали, похлопывали и подгибали лепешечку вареного риса с морскими водорослями до тех пор, пока деликатес не был готов.

– Л где же соевый соус? – пошутил мужчина в зеленом галстуке.

– Боюсь, его у нас нет.

– О'кей, я готов. – Мужчина взял суси, поднес к губам, посмотрел на Ха, посмотрел на Элисон, потом осторожно отправил крошечную лепешку в рот. Некоторое время он жевал ее, потом проглотил.

– Ну как, вкусно? – крикнул кто-то.

– Я бы сказал – очень, – ответил мужчина.

– Сюда, пожалуйста, – сказала Элисон, беря его за руку и подводя к креслу.

Мы пристально следили за происходящим.

– Я чувствую себя хорошо, – сказал мужчина. – Пока все совершенно нормально.

Шантель обошла зал, собрала у клиентов грифельные доски, стерла написанные на них цифры и снова раздала.

– Я чувствую себе хорошо… о'кей, я… – Победитель первых торгов неожиданно вцепился в подлокотники кресла и запрокинул голову далеко назад. В следующее мгновение его пальцы расслабились, ноги в черных лакированных туфлях заскользили вперед, и он вытянулся в удобном кожаном кресле во весь рост. Глаза мужчины оставались открытыми, но они больше не выражали ни мыслей, ни чувств. Дышал он ровно, втягивая воздух носом, словно оценивая букет изысканного вина. Потом рот ею приоткрылся, веки отяжелели. Еще секунда – и глаза закрылись совсем, а безмятежное лицо приняло выражение блаженного внимания – совсем как у человека, который слушает виртуозный, медленный джаз.

– Его тошнит? – спросил чей-то обеспокоенный голос.

Элисон подняла руку:

– Подождите еще немного.

Мужчина в зеленом галстуке расслабился еще больше и свесил голову на плечо. Его губы и кожа вокруг глаз чуть подергивались, свидетельствуя об изумлении, о глубоких внутренних переживаниях, о сильных и разнообразных приятных ощущениях, но понемногу лицо мужчины приобретало выражение предельной сосредоточенности, словно он стремился извлечь из своих грез максимум удовольствия. Внезапно кончики его пальцев затряслись, словно блаженство вдруг стало непереносимым, а с губ сорвался невнятный стон.

– Господи Иисусе!… – негромко воскликнул кто-то. – Он не умрет?

Никто не ответил. Сидящие в зале мужчины неуверенно переглядывались, не зная, то ли волноваться, то ли возмущаться и негодовать, то ли спокойно смотреть, что будет дальше. Элисон пристально следила за стрелкой часов.

– Мне кажется, ему плохо… – раздался чей-то неуверенный голос.

Не отрывая взгляда от циферблата часов, Элисон подняла палец.

– Одним из элементов подготовки мастера по приготовлению шао-цзу, – сказала она, – является умение на глаз определять вес клиента и соответственно уменьшать или увеличивать размер порции. Мистер Ха – специалист самой высокой квалификации, к тому же он повар, а не убийца. Еще немного терпения, джентльмены, и вы сами в этом убедитесь.

Еще полминуты прошло в мучительной неизвестности, потом интенсивность таинственных наслаждений, переживаемых «зеленым галстуком», пошла на убыль, и мы начали замечать признаки возвращающегося сознания. Он заморгал, приподнял голову, кашлянул, обвел комнату мутным расфокусированным взглядом, снова моргнул, пожевал пересохшим ртом и сел в кресле прямо. Взгляд его сделался осмысленным – он узнал и комнату, и людей в ней.

– О-о-о! – проговорил мужчина тихим, задумчивым голосом и удовлетворенно вздохнул. Потом он заметил устремленные на него взгляды, в которых читались любопытство и ожидание, и кивнул: – Это было… невероятно!

Он попытался встать, но Элисон остановила его.

– Посидите еще минутку, сэр, – сказала она, опуская ему на плечо руку. – Дайте вашему телу окончательно прийти в себя.

Мужчина посмотрел на Элисон и просительно улыбнулся.

– А нельзя мне еще раз?… – спросил он.

– Нет, – ответила Элисон, пропустив мимо ушей молящие нотки.

– Подождите, вы, наверное, не поняли! – заторопился мужчина в зеленом галстуке. – Я заплачу, только скажите – сколько! Я могу заплатить, у меня есть деньги! – Несмотря на настойчивость Элисон, он неуверенно поднялся и сделал несколько неверных шагов. Казалось, он спотыкается не столько от слабости, сколько от пережитого потрясения.

69
{"b":"193","o":1}