A
A
1
2
3
...
71
72
73
...
122

– Возможно, просто я не убежден.

– Что же способно тебя убедить?

– Должно быть, что-то другое, Элисон, что-то еще.

Она вздохнула и провела пальцем по лацкану моего пиджака.

– Знаешь что, Билл?…

– Что?

– Попробуй убедить себя взять свою куртку и подождать меня снаружи, о'кей?

В такси Элисон буквально набросилась на меня. Забросив одну ногу мне на колени, она гладила мне щеки руками в тонких перчатках, и мне оставалось только откинуться назад и наслаждаться этим. Я и наслаждался, хотя меня не оставляло беспокойство.

Я боялся, что люди Г. Д., возможно поджидавшие меня у выхода из ресторана, могли теперь незаметно следовать за нами. Но не исключено было, что я просто убедил себя в этом, полагая, что раз они оказались способны выследить меня один раз, ничто не может помешать им сделать это снова.

Где-то в районе Восточных Восьмидесятых улиц Элисон велела таксисту свернуть, и пять минут спустя мы уже входили в парадное дома, где она жила. Взмах рукой, которым Элисон приветствовала дремлющего на стуле консьержа в форме, был коротким и резким, словно она метнула нож, и имел почти такой же эффект: не сказав ни слова, консьерж снова уронил голову на грудь. По его реакции я сразу догадался, что был не первым мужчиной, которого Элисон вела к себе посреди ночи, но был уверен, что от привратника я никогда не узнаю никаких подробностей.

Когда на верхнем этаже двери лифта открылись, я увидел огромную квартиру размером почти с теннисный корт.

– Вот это да! – вырвалось у меня. – Какая большая у тебя…

– Идем, – перебила меня Элисон. – Я все покажу тебе утром.

И мы прошли прямо в спальню, где стояла кровать – такая широкая, что в ней могли бы поместиться даже не два, а три человека. Остановившись возле нее, Элисон стала раздеваться. Туфли полетели на ковер; платье повисло на спинке кресла; щелкнула застежка лифчика, и передо мной закачались груди Элисон; трусики скользнули по ногам вниз и были отброшены нетерпеливым пинком.

– Теперь вы, мистер.

Я торопливо разделся и вскоре уже пробовал на вкус ее солоноватую кожу, ее напряженные соски. Прошло очень много времени с тех пор, как я в последний раз держал в объятиях женщину, любую женщину, и теперь я испытывал к Элисон глубокую благодарность за то, что она отдалась мне, или, наоборот, взяла меня – за то, что повалила меня на спину и присосалась ко мне бесстыдно и самозабвенно. Мгновение спустя я был уже внутри нее. Возможно, я не показал себя супергероем, но и не ударил лицом в грязь, продемонстрировав вполне приличное умение и работоспособность. Иметь дело с Элисон, впрочем, оказалось достаточно легко: она пропустила меня внутрь и в дальнейшем пользовалась мною для своего удовольствия. Она словно масло ложкой взбивала, но я не чувствовал себя уязвленным. На свете, наверное, нет ничего приятнее, чем влажная бархатистость женского лона, и голова у меня закружилась от наслаждения.

– Подожди! – внезапно сказала Элисон. – Выйди на минуточку.

Не сразу я сообразил, чего она от меня хочет.

– Что случилось?

– Ничего, все нормально. Просто подожди немного, не кончай, ладно?

Озадаченный, я скатился с нее на простыню.

– Я сейчас вернусь, парни. – Элисон вскочила и бросилась в ванную. На мгновение вспыхнул яркий свет, потом дверь плотно закрылась, и в спальне снова стало темно.

Я не знал, что мне делать – сердиться, обижаться или смеяться. Додумать я не успел. Дверь ванной комнаты отворилась, и Элисон, на которой по-прежнему ничего не было, снова запрыгнула в кровать.

Пахло ли от нее чем-то знакомым, или мне это просто показалось?

– Все в порядке?

– Да, конечно. Просто я забыла кое-что сделать.

– Понятно, – сказал я, словно мне и впрямь все было понятно. Одновременно я пытался припомнить, какие способы контроля рождаемости распространены в наши дни больше всего.

– О'кей, – промурлыкала Элисон и снова обхватила меня руками. – Так на чем мы остановились?

Мы продолжили начатое дело, и, должен признаться, этот небольшой перерыв добавил моему удовольствию новые краски. Я чувствовал, как ее руки прижимают меня все сильнее и сильнее, пока лоб Элисон не уткнулся мне в переносицу.

– Билл, – прошептала она, щекоча в темноте губами мою шею, – если я буду вести себя немного странно, ты… не обращай внимания, хорошо? Позаботься обо мне, о'кей?

– О'кей. – Но я мог бы ничего не говорить.

– Хорошо… – выдохнула Элисон. Потом она притянула меня еще ближе и внезапно укусила за нижнюю губу, да так сильно, что пошла кровь. – Ну, давай же!… – не проговорила, а прорычала она странным, задыхающимся голосом, какого я у нее никогда прежде не слышал. – Сильнее!… Возьми меня, Билл. Я хочу тебя – хочу, чтобы ты трахал меня, до тех пор пока…

Я был только рад исполнить то, что от меня требовалось, хотя это «пока» и наступило довольно скоро – всего минуту или две спустя. Потом, когда отзвучал мой собственный победный клич, я вдруг заметил, что Элисон как-то странно обмякла в моих руках.

– Элисон?!

Ее голова запрокинулась, глаза были широко открыты, но смотрели они сквозь меня, словно не видя, и на одно короткое, но страшное мгновение перед моим мысленным взором вновь встал призрак Уилсона Доуна-младшего.

Да что там – я был напуган просто до чертиков.

– Элисон, эй!…

Я сел. Элисон распласталась на простынях, уперев кулаки в бока. Я включил лампу. Ее глаза уже закрылись, но теперь я видел, что она дышит, хотя время от времени по ее телу пробегала какая-то странная дрожь. Испугавшись, что я опять сделал что-нибудь не так и теперь Элисон в опасности и даже может умереть, я взял ее за руку.

– Элисон?!! – позвал я в третий раз.

Сначала она никак не отреагировала, потом веки ее дрогнули, кончик языка скользнул по нижней губе. «Если я буду вести себя странно – позаботься обо мне», – припомнил я.

– Что с тобой?

И снова никакого ответа. Только уголок ее губ чуть подрагивал в странной улыбке.

Потом мне пришло в голову, что когда пять минут назад Элисон ходила в ванную, она не спустила воду в унитазе.

Я вскочил с кровати, бросился в ванную комнату и. закрыв за собой дверь, принялся шарить по стене в поисках выключателя. Когда свет наконец вспыхнул, я испытал еще одно сильное потрясение, увидев перед собой голого мужчину. Выглядел он, прямо скажем, не лучшим образом: глаза выпучены, волосы в беспорядке, живот торчит. Черт побери, да это же просто зеркало!… Дав глазам привыкнуть к свету, я стал исследовать содержимое шкафчика на стене. Косметика, противозачаточные таблетки, «Тайленол» – это был обычный набор; ничего интересного я не нашел. Пусто оказалось и в карманах банного халата на двери. Я заглянул в унитаз. И здесь ничего. Может быть, мне… Ага, вот и мусорная корзина. Надо ее проверить.

Встав на четвереньки, я сунул голову под раковину и почти сразу обнаружил искомое. В мусорной корзине среди использованных салфеток и обрывков зубной нити лежала низкая и широкая стеклянная банка с завинчивающейся крышкой. Взяв банку в руку, я поднес ее к свету. В чуть желтоватой, похожей на уксус жидкости плавали какие-то белые ошметки и обрывки капустных листьев. Тогда я отвинтил крышку и осторожно понюхал.

Пахло сырой рыбой. Точно – рыбой. Никакой ошибки быть не могло. В банке совсем недавно лежал небольшой кусочек рыбы.

… Рыбы со странным названием «шао-цзу».

Будь я немного другим человеком, я мог бы воспользоваться беспомощностью Элисон, чтобы отомстить. Она все еще лежала на кровати без чувств – только дрожь пробегала по ее лицу – и была совершенно беззащитна. Я мог сделать с ней все, что угодно, – убить, изнасиловать, обрить наголо, ограбить. Не стану притворяться, будто я на нее не сердился. Я был в ярости. Элисон симулировала страсть, чтобы заманить меня в свои сети, и сделала это совершенно обдуманно. Ей нужна была сиделка, которая «заботилась» бы о ней, пока сама она путешествует в стране наркотических грез. Интересно, поступала ли Элисон подобным образом с другими мужчинами? И зачем? Неужели только затем, чтобы получить не одно, а два удовольствия сразу? Должно быть, подумал я, китайская рыбка действительно очень хороша, если ради нее Элисон готова была так рисковать.

72
{"b":"193","o":1}