ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Медленно и с удовольствием выкурить гору ядовито-сладостных сигарет – не единственный способ снизить ОФВ. Другими причинами низкой емкости легких могут стать астма, кистозный фиброз и другие серьезные поражения дыхательных путей, а также загрязнение окружающей среды ядовитыми и раздражающими веществами типа угольной пыли или асбеста. В результате их воздействия снижается как эластичность легочной ткани, так и ее способность поглощать из воздуха кислород. Те же причины способны вызывать и обратимое механическое снижение ОФВ, раздражая бронхи, которые не только сжимаются, пропуская к легким значительно меньше воздуха, но и начинают выделять мокроту, забивающую дыхательные пути. Судя по лекарствам, которые я обнаружил в холодильнике, Джей делал все возможное, что только сумел вычитать в медицинской литературе, чтобы максимально улучшить респираторную функцию легких, пичкая себя стероидами, бронхорасширяющими препаратами и другими средствами, способными увеличить поступающий в легкие объем кислорода и улучшить его всасываемость. Насколько я помнил, цвет лица у Джея был по большей части нормальным, что свидетельствовало об успешном применении препаратов. Ингалируемые лекарства снижали чувствительность легочной ткани, а преднизолон заставлял ее уплотняться. Вопрос был в том, использовал ли Джей все эти средства постоянно или же прибегал к ним в случаях, когда его ОФВ резко падал? Или, иными словами, сколько процентов составлял его объем форсированного выдоха без применения лекарств? Я подозревал, что немного, учитывая, сколько кислорода он потреблял. Снижение ОФВ ниже шестидесяти процентов было достаточно скверным признаком и требовало постоянного или, по крайней мере, регулярного вдыхания дополнительного кислорода, но привычка к кислороду, в свою очередь, представляет собой сделку с дьяволом, о чем Джей не мог не знать.

Чем чаще вы вдыхаете кислород, чем дольше живете – это аксиома. Известно, что люди с низким ОФВ, вдыхавшие кислород в течение суток, жили дольше, чем те, которые прибегали к кислороду на протяжении пятнадцати часов в сутки, а те, в свою очередь, переживали людей, дышавших кислородом десять часов в сутки, и так далее. Беда в том, что чем чаще вы вдыхаете кислород, тем сильнее привыкает к нему ваше тело и тем сложнее становится ваша жизнь. Джей, скорее всего, старался не прибегать к кислороду и лекарствам слишком часто, вдыхая его лишь ночью и в минуты наибольшего напряжения сил – как, например, во время своих тренировок с «железным питчером», не только помогавшим ему поддерживать физическую форму, но и дарившим удовольствие, расслаблявшим, успокаивавшим нервы и напоминавшим о прежних выдающихся способностях. Возможно, кстати, что именно этим и объяснялась краткость его визитов к Элисон: как бы он занимался с ней любовью при своей острой потребности в кислороде? Упражнения с бейсбольной битой, как известно, требуют гораздо меньше сил и не так изматывают, как полноценный секс. Может быть, прежде чем вставить Элисон, Джей натягивал не только презерватив, но и кислородную маску? Это было маловероятно – странно, извращенно, но маловероятно. Впрочем, я мог недооценивать физические кондиции Джея. Не исключено, что, тренируясь в Ред-Хуке, он прибегал к лекарствам из-за пыли, которой на утоптанном земляном полу сетчатого загончика больше чем достаточно.

Я продолжал читать. В одном из медицинских справочников был описан «кислородный концентратор» – сравнительно простое и недорогое устройство, способное извлекать кислород из атмосферы и хранить его для экстренных случаев. Если Джей постоянно нуждался в резервном источнике кислорода, он мог возить такой концентратор в багажнике джипа. Когда мы вытаскивали трактор, Джею дважды становилось плохо, и каждый раз ему удавалось более или менее прийти в себя с помощью кислородной инъекции.

Еще я узнал, что поглощение кислорода ночью, особенно в фазе «быстрого сна», значительно снижается. По всей видимости, кислородными баллонами Джей пользовался именно по ночам. Кислородная камера или, правильнее, камера гипербарической оксигенации используется для максимального насыщения тканей организма кислородом. Не предотвращая инфекционные поражения и фиброз легочной ткани, это устройство, однако, существенно повышает способность организма усваивать кислород, и Джей, очевидно, активно прибегал к этому методу, «заряжая» себя на целый день. В целом у меня сложилось впечатление, что он делал буквально все, что только было в его силах, чтобы поддержать собственное здоровье (следующим и последним шагом в этом направлении было бы подключение к аппарату искусственного дыхания). Однако все медицинские справочники в один голос утверждали, что процесс падения объема форсированного выдоха остановить невозможно, а когда ОФВ опускается до одиннадцати процентов, неизбежно наступает смерть.

Что ж, ничего удивительного, что Джей старался не думать об этом «много».

Выходя из библиотеки, я вспомнил о почте, которую засунул в карман куртки, и остановился, чтобы взглянуть на нее как следует. Как я убедился, Map сено узнал адрес моего последнего местожительства (скорее всего – через Нью-йоркскую ассоциацию адвокатов) и прислал мне опросный лист – фактически список вопросов для подготовки письменных свидетельских показаний, которые могут быть приобщены к делу. Я бросил бумагу в урну и быстро посмотрел остальную корреспонденцию. Уже давно я не получал ни писем, ни газет и совершенно не ожидал, что среди рекламных листовок и буклетов окажется открытка из Казоль д'Эльза – небольшого городка в горах Тосканы, знаменитого своими живописными древними башенками. Открытка была от Тимоти – я сразу узнал его сильно наклоненный неряшливый почерк. 

Дорогой папа, мама больше не любит дядю Роберта. Она говорит, что скоро мы можем прилететь в Нью-Йорк. Да, теперь я знаю разницу между gelato [32] и нашим мороженым.

Целую, Тимми.

P. S. Итальянские мальчишки не любят играть в бейсбол.

Еще ни разу я не держал в руках подобного документа – ни когда готовился к экзаменам для поступления в Ассоциацию адвокатов штата Нью-Йорк, ни когда в последний раз проверял контракт на продажу офисного здания в центре города стоимостью в пятьсот шестьдесят два миллиона долларов. Тот факт, что Джудит взяла в Италию мой адрес, показался мне весьма любопытным. Но что моя бывшая жена и сын говорили друг другу обо мне? Вспоминали ли они меня вообще; спрашивала ли Джудит у Тимми, скучает ли он о папе; интересовался ли сын, как мои дела? И кстати, откуда Тимоти знает, что Джудит больше не любит Роберта? Адрес на открытке тоже был написан почерком сына, что могло означать два варианта развития событий. Первый состоял в том, что Тимоти – подозревая или, вернее, чувствуя, что сообщаться с отцом ему не разрешается, – сам отыскал мой адрес среди вещей Джудит (скорее всего, в ее записной книжке или каком-то новомодном миниатюрном электронном устройстве, которыми она начала с недавнего времени пользоваться), стащил марку и тайком опустил открытку в почтовый ящик – что было бы довольно трудно для мальчика его возраста. Вторая возможность заключалась в том, что Джудит сама дала сыну адрес, следовательно, она знала об открытке и – более чем вероятно! – о ее содержании. А раз знала, значит, и одобряла существование подобной открытки, а это, в свою очередь, превращало письмо Тимоти ко мне в обращение Джудит к бывшему мужу, которого она оставила. «Наш сын хочет общаться с тобой, а я не возражаю» – именно так я расшифровал ее послание, хотя, возможно, я ошибался.

Потом мне в голову пришла мысль, которая показалась мне замечательной, и я со всех ног бросился к ближайшему спортивному магазину, находившемуся в нескольких кварталах от публичной библиотеки – рядом с Центральным вокзалом, где отцы обычно покупают подарки детям, прежде чем сесть в поезд и поехать домой. Магазин работал до восьми вечера. Там я купил перчатку полевого игрока, новенькую бейсболку с эмблемой «Янкиэ» и упаковал их вместе с бейсбольным мячом, подписанным великим Дереком Джитером – пятикратным участником ежегодных игр «Всех звезд» и четырехкратным победителем открытого чемпионата страны «Уорлд сириез» среди обладателей кубков, – в коробку, надписав ее следующим образом: «Тимоти Уайету – через Джудит Уайет. AMERICAN TOURIST AS EN IL VILLA-GIO D'CASOLE D'ELSA, TUSCANA, ITALIA [POSTINO: PER FAVORE PORTARE. GRAZIE]» [33]. По-моему, вышло неплохо, особенно для человека, который в последний раз был в Италии еще во времена администрации Клинтона. В качестве обратного адреса я приклеил к коробке скотчем одну из своих новых визиток. Я знал, что Джудит будет ее внимательно рассматривать, оценивать, достаточно ли хороша бумага и насколько респектабелен адрес. Если, конечно, посылка вообще дойдет, но мне казалось, что шансы достаточно высоки. Мне приходилось бывать в Тоскане – в ее маленьких горных городках и поселках. В них, как правило, бывает только одно почтовое отделение, которое, как и подобает образцовому общественному учреждению, продает конверты и марки и взвешивает посылки. Быть может, служащие там не слишком торопятся, зато ни одно дело не остается несделанным. Кроме того, зимой в Тоскане почти нет иностранных туристов, и любая американка – а Джудит в особенности – должна бросаться в глаза.

вернуться

32

Gelato – мороженое (ит.).

вернуться

33

Американским туристам в Касоле д'Эльза. Тоскана, Италия. [Почтальону: просьба доставить лично. Спасибо] (ит.).

82
{"b":"193","o":1}