ЛитМир - Электронная Библиотека

Не теряя времени, Черенок вылез из соломы, продул ствол пистолета и побежал. Но бежать днем по открытому полю вблизи линии фронта, да еще в военной форме, было опасно. Черенок стал пробираться осторожней. Очень хотелось пить. Когда опустились сумерки, он пошел, обшаривая каждую встречную ямку в поисках замерзшей лужи. Наконец перед рассветом под крутым обрывом смутно забелел лед. Это был Миус!

Забыв об осторожности, Черенок бросился к реке и стал долбить лед рукояткой пистолета.

Холод сводил челюсти, от льда ныли зубы. Но он глотал кусочек за кусочком и никак не мог утолить жажду.

Долго сидел в камышах у берега. На той стороне реки виднелся хутор. Судя по тишине, немцев в нем не было. Черенок решил зайти туда, добыть еды, погреться и разузнать у жителей, где проходит передовая, – ночью он слышал канонаду.

Когда немного рассвело, он выбрался из камыша, вошел в хутор и постучал в дверь крайнего дома. Открыл старик. Неприязненно оглядел Черенка с ног до головы и неохотно пропустил в дверь.

– Шляется вас тут всяких паразитов… – проворчал он, – нет чтоб воевать, как честные люди… Грейся, да не засиживайся…

В хате было жарко, тесно. Почти половину ее занимала огромная печь. У стола стояла старуха и разливала по мискам овсяной кисель. У Черенка засосало под ложечкой. Почти двое суток во рту ничего не было.

– Послушай, папаша, – обратился он к старику, – нельзя ли у тебя чего-нибудь покушать. Я заплачу.

– Нету, – хмуро ответил хозяин. – Ничего у нас нету. Сами сидим без хлеба. Утром только пятеро таких вот, как ты, ушли. Целую ночь просидели. Грейся да уходи с богом куда знаешь.

«Ну и вредный же дед», – подумал Черенок, вздыхая и отворачиваясь от вкусно пахнущих мисок.

«Сказать ему, что я советский летчик, а не какой-то?.. – заколебался он. – Нет. Не скажу. Черт знает, чем он дышит, этот старик?» Черенок присел против горящей печи. Тепло и усталость разморили его. Глаза начали слипаться, он и не заметил, как заснул. Очнулся от голоса старика:

– Эй, вставай! Разоспался… Иди вон встречай своих благодетелей.

Черенок вскочил. Старик ткнул пальцем в окно: по дороге в хутор въезжали немецкие машины.

«Благодетели…» – скривился Черенок, ныряя в дверь, и повернул в степь.

Километрах в двух от хутора, в ложбине, стоял одинокий сарай без дверей. Черенок подошел, заглянул внутрь – пусто. Вместо потолка заложены прутья акации, а сверху под самую крышу навалена солома. Он вскарабкался наверх, зарылся в солому, согрелся и уснул. Проснулся под вечер, задыхаясь от дыма. «Пожар, – мелькнула мысль. – Немцы подожгли сарай». Только хотел было спрыгнуть вниз, видит сквозь дым: сидят посреди сарая на земле какие-то люди – человек шесть, грязные, оборванные. В середине горит костер, а над ним на куске ржавой жести жарятся кукурузные зерна. «Что за люди? – подумал Черенок. – Откуда они тут взялись?»

Вдруг снизу раздался голос:

– Кончайте да пошли скорее. Того и гляди, с часу на час красные появятся. Надо подаваться на Бердянск, а то прямо в Матвеев Курган. Повиниться немецкому коменданту. Он, говорят, хороший. Пропуска дает куда хочешь.

«Э-э, – подумал Черенок, – вон что вы за фрукты! Дезертиры. Плачет по вас пуля». В это время в сарай вошел еще один человек, поздоровался. Сидевшие посмотрели на него исподлобья, и один из них подозрительно спросил:

– Здрасте-то здрасте, а вы кто будете?

– Я, – ответил тот, – так себе, прохожий.

– Что-то вы, прохожий, не туда забрели, – сказал дезертир. – От дороги отбились далековато…

– А вы что за люди?

– Мы от германа, браток, прячемся, от Германа-супостата… – ответил елейным голосом тот, кто предлагал уходить на Матвеев Курган.

– В таком случае нам бояться друг друга нечего, – обрадовался незнакомец. – Я лейтенант Красной Армии, командир танкового взвода.

Дезертиры переглянулись, замолчали. Лейтенант присел на корточки у костра и протянул к огню руки. Трое из сидевших поднялись, отошли к двери, о чем-то пошептались и, подкравшись сзади, разом бросились на него.

Через минуту лейтенант лежал связанный по рукам и ногам, а дезертир с елейным голосом, поправляя на себе растрепанную одежду, самодовольно сказал одному из нападавших:

– А ты, дурочка, боялся… Вот так с ними надо… Подождем, пока стемнеет, а там прямо без пересадки в Матвеев Курган. За такого командира пропуска дадут хоть до самого Берлина.

– Псы! Предатели! – рычал лейтенант.

– Лежи, лежи смирно, товарищ командир… – сказал дезертир. – Лежи, не расстраивай себя. Тебе теперь ни бог, ни черт не помогут, сладкий ты мой.

Черенок не выдержал Выхватив из кармана пистолет, он прыгнул вниз.

– Руки вверх! – крикнул он. – Не шевелиться! Дезертиры ошалело подняли руки, застыли на месте.

Только тот, с елейным голосом, кинулся к двери, но не успел. Черенок выстрелил, и он растянулся у порога.

– Ложись, кому жизнь дорога! – приказал Черенок сурово и, держа перед собой пистолет наготове, стал развязывать лейтенанта.

Тот вскочил на ноги.

– Дай-ка, друг, пистолет, – дернул он за руку Черенка, – я их всех перестреляю.

Но Черенок покачал отрицательно головой.

– Нельзя. Пойдем. На шум немцы сбегутся. Пригрозив дезертирам, чтобы не шевелились, пока не досчитают до тысячи, Черенок вместе с освобожденным лейтенантом вышел из сарая. Смеркалось. Они быстро пошли на восток. В неглубокой балке остановились. Спутник Черенка снял свой зипун, расстелил на земле, порылся в подкладке и вынул свернутую в трубку бумажку.

– Смотри, друг, не сомневайся, – протянул он ее Черенку.

Черенок расправил твердые корочки удостоверения личности и прочел: «Пучков Сергей Антонович». Черенок назвал себя. Крепко пожали друг другу руки.

В эту же ночь на рассвете они с трудом перешли линию фронта…

* * *

Утро весело постучалось в окна большого тылового госпиталя, разбудив раньше обычного его обитателей. Раненые распахивали окна, и медовый аромат перезревшего инжира заглушал даже прочно устоявшийся запах хлороформа и камфары. Начиналась обыденная госпитальная жизнь. Младший лейтенант Леонид Оленин, покончив с завтраком, вошел в свою палату.

– Ну, друзья, – весело крикнул он, открывая дверь, – выруливаю на старт… Меня выписывают.

– Уже? – сразу повернулись к нему все в палате.

– Да. На фронт. В истребительный полк, – с самодовольным видом ответил Оленин.

– Что ты?! А как же с кровяным давлением? Ординатор же говорил, что летать тебе больше не придется.

– Подумаешь, повышенное давление! – небрежно бросил Оленин. – Давление понизится. Пройдет. У нашего брата летчика здоровье железное. Вот вам, пожалуйста: пришел я сюда позже всех вас, а выписываюсь раньше.

Распрощавшись с товарищами, Оленин вышел из палаты. Через час он с вещевым мешком в руке, опираясь на палку, осторожно шел по улице. Из-под синей с голубым кантом пилотки выбивались короткие пряди белокурого чуба.

Обходя встречных, Оленин окидывал их рассеянным взглядом человека, сосредоточенно обдумывающего что-то весьма важное. А подумать ему было о чем. Дела его были далеко не так блестящи, как он их представил своим товарищам. Врачебная комиссия признала Оленина непригодным к летной службе. И это в тот момент, когда он только что по-настоящему начал постигать «змеиную мудрость войны»…

Молодой летчик понимал, что во всем происшедшем был виноват он сам. Немецкий истребитель сбил его потому, что он, Оленин, вел себя в бою, как самонадеянный глупый мальчишка, допустил ряд непростительных ошибок. Первая ошибка заключалась в том, что, бросив свое звено и погнавшись за «юнкерсом», он нарушил священное правило советских летчиков – «взаимное чувство крыла». Вогнав фашиста в землю, он не возвратился тут же к своим товарищам, а стал брыкаться и кувыркаться в воздухе, как теленок на лужайке. Вообразил себя неуязвимым. Это была вторая ошибка. За двумя первыми последовала третья. Выбросившись с парашютом, он тут же открыл его, словно приглашал гитлеровцев: «Бейте меня… Лучшей мишени вам все равно не найти…».

2
{"b":"1932","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Заповедник потерянных душ
Таинственный портал
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Мы из Бреста. Путь на запад
Разрушенный дворец
Охотник за идеями. Как найти дело жизни и сделать мир лучше
Альдов выбор
Адмирал. В открытом космосе
Король на горе