ЛитМир - Электронная Библиотека

Некоторое время мы сидели молча. Наконец, я нарушил молчание:

– Халид, расскажи мне о силе. Это похоже на то, о чем писал Кастанеда?

– Опять ты за свое. Если хочешь знать мое мнение, никаких сил вне нас просто не существует. Все эти духи, демоны, домовые, другая шелупонь – только способы описания, метафоры. Они простые, потому что доступные. В них легко верить, особенно если сознание запугано, интуиция спит, а изменяться никак не хочется.

Сила – в тебе, в твоих клетках. Большинство из них спит мертвым сном.

– Интересно знать, почему?

– Потому, что никто ими не интересуется. Ну скажи: зачем тебе в твоей жизни передвигаться с помощью ветра или метать нож?

Я оторопел. Действительно, эти вещи были красивыми игрушками, не более того.

– Это новый опыт, – наконец проговорил я.

– Для тебя этот опыт – просто развлечение. Никакой практической ценности, зато какой простор амбициям! Никто из твоих друзей не умеет так бегать, а ты умеешь.

Никто из них не переживал таких состояний, которые переживал ты. Самое время начать думать, что ты отличаешься от других, что ты – не такой как все, а лучше и сильнее. Раньше этот обман удавался с помощью интеллекта, начитанности, теперь

– с помощью мистики.

– Но ты ставишь меня в тупик, постоянно противоречишь себе!

– А как же! Даже думать не смей, что у меня есть какая-то система, которой я хочу научить тебя. Искусство – это полное отсутствие системы, отсутствие правил. Мир таков, каков он есть, в нем нет постоянно действующих законов. Ты хочешь его упорядочить и занять достойное место, чтобы избегать одних опасностей и справляться с другими. Твой мир – это мир твоих убогих возможностей. А они, между прочим, не имеют никакого значения.

– Ничего не понимаю, – я замотал головой.

– Хороший ответ – всегда бы так. Если не понимаешь – говори прямо и не жди объяснений. Просто признайся себе и миру, признайся со смирением и с достоинством. А достоинство в тебе, кстати, и не ночевало.

– Почему это? – возмутился я.

– Да потому. Не умеешь проигрывать, не умеешь сдаваться. Не умеешь говорить правду.

– Да не хочу я проигрывать!

– Вот именно, не хочешь. Потому что боишься. Боишься признаться себе, что ты слабый. Затем и громоздишь вокруг себя сплошные амбиции. Но все они тоже какие-то жалкие, неуверенные в себе. Постоянно хочешь выглядеть лучше, чем ты есть, постоянно себе что-то доказываешь.

– И что с этим можно поделать?

– Дурацкий вопрос. Ты же не машина – тут подрихтуем, тут сменим карбюратор, глядишь – снова как ни в чем ни бывало. Твой деланный прагматизм меня искренне забавляет. Ничего не надо делать! Надо быть – быть тем, что ты есть. Спокойно, без понтов. И ждать, пока твои клетки вспомнят о своем предназначении и проснутся.

ГЛАВА 5. ГИПЕРРЕАЛЬНОСТЬ

С некоторых пор я начал регулярные тренировки. Разумеется, ни о каком ноже речи не было; мы отрабатывали правильное передвижение и «врастание». Удивительно, однако я научился ходить очень легко и периодически пренебрегал троллейбусом.

Состояние во время ходьбы было замечательным: я как будто не чувствовал тела, не управлял им – оно двигалось само по себе. Не зря Халид обращал мое внимание на позвоночник – он словно ожил, стал гибким, но самое главное – я заметил движение энергии. Поток волнообразно шел от корней волос к кобчику.

«Врастание» тоже дало свои плоды. Тело чувствовало себя гораздо здоровее, исчезли обычные простуды, прекратилась давно мучившая меня изжога. Я практиковал «врастание» каждый вечер по часу-полтора; на это время я словно выпадал из окружающего мира, погружаясь в чувство «корней». Периодически Халид интересовался моими результатами.

– "Врастание" – это сердце всех практик, – как-то сказал он. – Люди болтаются по миру, как мусор, их носит туда-сюда, они лишены центра, основы.

Отсюда болезни, отсюда душевные драмы, самоубийства. Дело здесь не в упражнении

– просто эта форма подходит тебе. Главное – чувство корней, чувство глубины.

На самом деле, корни идут не в землю – ты умный, наверняка и сам догадался. Они идут вовнутрь, в тебя. Их притягивает твой центр, точка, вокруг которой собирается человеческое существо.

– Точка сборки? – помянул я Кастанеду.

– Называй как хочешь. Главное в том, что центр – это место, недосягаемое ни для ума, ни для чувств. По сути, там вообще ничего нет и делать там нечего.

Однако всякое действие или мысль должны начинаться именно там, а не на периферии. Вне центра – суета, шум, бесполезная трата сил.

– По-твоему, «корни» нужно пускать в центр?

– Что-то вроде. Скажу одно: ум сделать этого не в состоянии. Корни сами найдут дорогу, надо только указать им верное направление. И не торопить.

После этого разговора прошло больше двух недель, но никакого центра я не достиг.

Было приятное чувство внутренней глубины, покой, расслабленность – но не более того. Как назло, Халид куда-то уехал, и поделиться было не с кем.

Однажды, когда шел сильный ливень, я решил отложить обычное «врастание» на улице и попробовать то же самое в полусне. Я лег, расслабился и, почувстовав приятную истому, решил сильно не напрягаться. Корни росли сами по себе куда хотели, а я блаженно засыпал.

Казалось, я спал всего несколько мгновений. За окном стояло яркое утреннее солнце. Неужели ночь прошла так быстро? Я встал и подошел к окну. Пейзаж насторожил меня. Не было привычных деревьев, достававших как раз до моего четвертого этажа. Перед глазами расстилалось синее небо и бесконечные цветущие сады. Что за черт? Выглянув наружу, я в ужасе отшатнулся: подо мной было не меньше десяти этажей. Где я? Комната не изменила очертаний, все предметы были на своих местах. В коридоре играла набившая оскомину музыка, но выходить туда не хотелось.

Я вернулся в постель и лег. Сон не приходил. Голова была совершенно пустой и соображать не хотелось вовсе. Внезапно я подумал о Халиде – будь он здесь, наверняка что-то бы прояснилось. В ту же секунду я услыхал знакомое покашливание

– улыбающийся Халид отворил дверь (по ночам я запираю ее на замок) и вошел.

Одет он был очень странно: смокинг, бабочка, парадные туфли. Таким я не видел его никогда. В полном молчании Халид взял с полки книгу, открыл ее и жестом пригласил меня читать вместе с ним. Я встал – и вдруг понял, что это сон!

Разбудил меня, слава Богу, привычный звон будильника. Ошарашенный приснившимся, я долго не мог собраться с мыслями. Как правило, я очень тонко чувствую текстуру сна – зыбкую и нереальную. Иногда у меня бывало чувство, что я сплю и вижу сон.

Однако здесь я мог поклясться – никогда я не видел ничего реальнее. Можно сказать, это была гиперреальность! Каждая вещь была невероятно ощутимой. Глядя на стул, я чувствовал, как он склеен, как пригнаны его детали, ощущал фактуру лака, полировку, ткань обивки и каждый ее волосок. Не говоря уже о смокинге Халида.

Как только представилась возможность, я подробно пересказал Халиду свой сон. Он, казалось, остался равнодушен.

– Сон тут ни при чем. Здесь нет никакого достижения. Обрати внимание на одну вещь – ты назвал ее «гиперреальностью». В принципе, это тоже игрушка, но довольно полезная, если с умом ею пользоваться.

– Как именно?

– Ты чувствовал, как устроен стул во всех подробностях. Осталось только одно – стать этим самым стулом.

– Как это – стать?

– Очень просто. Углубиться в ощущения и потеряться в них, сдаться им. Вернее, если ты не сопротивляешься, они сами увлекут тебя.

– А зачем?

– За всем. Ты живешь в мире, как слепоглухонемой. Ничего не видишь, не слышишь, не чувствуешь. Вещи существуют, а тебе без разницы.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

6
{"b":"1937","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Переговоры с монстрами. Как договориться с сильными мира сего
Говорите ясно и убедительно
Академия Грейс
Арктическое торнадо
#Лисье зеркало
Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику
М**ак не ходит в одиночку
Тайна Голубиной книги
Рыскач. Битва с империей