ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вот здесь мы и остановимся.

Спешились и двое других всадников. Неожиданно Чанг с силой хлопнул Эбони по крестцу. Жеребец отпрянул и затрусил вниз по дну каньона. Обе кобылки двинулись следом.

— Отсюда мы пойдем своими ногами, — объяснил Чанг. — Вернее, поползем на коленях и на брюхе. В конце каньона есть маленькое озерце. Лошади учуют воду и пойдут туда на водопой. Когда Енсен сообразит, что мы ему натянули нос, он кинется искать нас в каньоне и наткнется, в конце концов, на лошадей, но сколько времени пройдет до этого.

Он посмотрел вверх.

— Тут вообще-то должна быть тропинка. Скалы, правда, очень тесно сдвинуты, к счастью, для нас. Мы-то проскользнем между ними. Надо держать на верхушку первой скалы.

Он начал карабкаться вверх, нащупывая руками опору. Боб пробирался вторым, последним лез Пит, готовый в случае чего подстраховать Боба. Через пару минут они взобрались на первую желтую скалу. Боб и Пит даже вздрогнули от неожиданности при виде того, что открылось перед ними.

В скалах зияло отверстие. Вторая скала нависала над ним, как бы образуя кровлю.

— Пещера, — сказал Чанг. — Когда-то один рудокоп наткнулся здесь на выход богатой залежи. Он стал пробивать туннель, использовав пещеру, как шахтное устье. Туда мы и полезем. Только побыстрее, пока Енсен и его люди не набрели на наш след.

Он нырнул в пещеру. Боб и Пит последовали за ним, не имея ни малейшего представления, куда ведет этот ход и что ожидает их впереди.

ПОПАЛИСЬ!

Чанг вел их по пещере, которая внутри оказалась гораздо просторнее, чем это выглядело снаружи. Вскоре луч его фонаря высветил жерло туннеля, пробитого тяжелым трудом много лет тому назад. Старые деревянные стойки еще сохранились и держали кровлю, хотя повсюду на дне шахтного ствола лежали обломки обрушившейся породы.

— Я сейчас объясню вам свой план, — сказал Чанг. — Под этими горами целая сеть подземных галерей. Я когда сюда приехал, просто ошалел от знакомства со старыми шахтами.. Тут был один парень по имени Дан Дункан, немного свихнувшийся старик, который провел здесь всю жизнь, выискивая по старым шахтам золотые самородки. Он знал тут все ходы и выходы, наверное, лучше, чем вы знаете улицы в своём городе. Теперь он лежит в больнице, но он успел меня поводить по всем старым шахтам. Если знать дорогу, то по этим галереям можно добраться до винных погребов и выйти наружу по ту сторону хребта.

— Ох ты, — изумился Пит, — значит, мы пойдем под землей, пока Енсен со своими ребятами будут высматривать нас на поверхности

— Вот именно, — кивнул Чанг. — Многие рабочие в сговоре с Енсеном, но мы выберемся наружу всего в какой-нибудь миле от дома и успеем добраться туда со своим рассказом прежде, чем они сообразят, куда же мы запропастились. Там есть два трудных места, где может пробраться только ребенок или очень маленький человек, но они вполне проходимы. Последний раз я прошел там полгода назад.

Боб судорожно вздохнул. Им предстоял долгий путь под землей в кромешной тьме. Он сунул руку в карман и нащупал свой зеленый мелок.

— Может быть, оставлять по дороге метки? — спросил он. — Тогда, если мы собьемся с пути, мы найдем, как нам вернуться назад.

— Мы не собьемся, — сказал Чанг. — А вот по этим меткам Енсен нас и найдет без всяких проблем.

Он произнес это очень уверенным тоном, но Боб прекрасно знал, что легче всего вы можете заблудиться именно тогда, когда уверены, что знаете дорогу. Известно это было и Питу.

— Послушай, — сказал Пит, обращаясь к Чангу. — Наша тайная метка — вопросительный знак. Представь себе, что мы метим наш путь, располагая знаки в виде стрел, указывающих в разные стороны. Только мы точно знаем, какая стрелка направлена по верному пути. И тот, кто пойдет по нашим следам, потратит кучу времени, тычась в разные стороны.

Эти доводы как будто подействовали на Чанга.

— Вообще-то, — сказал он, — Енсен совсем не должен знать об этой шахте или о том, что она сообщается с винными подвалами. Но вы правы: мы сами можем заблудиться. И все-таки не надо ставить метки в начале пути. Это нас сразу выдаст. Только когда углубимся в туннель, начнем метить стены.

Итак, они начали свой поход по горным недрам. Туннель был узок, и местами кровля опасно нависала над головой. То и дело проходили они мимо пересекающих их путь или ответвляющихся в сторону галерей, по которым рудокопы былых времен шли следом за ускользающими от них драгоценными жилами.

Но вот они увидели, что галерея перед ними обрушена, дорогу преграждали тяжелые глыбы и кучи рудного щебня. Чанг скомандовал остановку.

— Дальше придется ползти, — сказал он. — Я первым.

Потом он вытащил что-то из-за пояса и протянул Питу:

— Держи фонарь с жемчугом, Пит. Он будет мешать, когда я стану расчищать дорогу. Смотри, не вырони его.

— Будь спокоен, — ответил Пит. Он заткнул драгоценную ношу за ремень и туго затянул его. — Правда, я больше хотел бы, чтобы это был работающий фонарь.

— Да, это проблема, — задумался Чанг. — У нас только два фонаря. Вот что. Боб, не отдашь ли свой фонарь Питу? Я полезу первым, ты за мной, а Пит сзади будет светить не только себе, но и тебе, так что дорогу ты будешь видеть.

Нельзя сказать, что предложение это показалось Бобу очень привлекательным. Все-таки в такой первозданной тьме с фонарем чувствуешь себя как-то веселей. Надежней.

Но Чанг рассуждал разумно, и Боб протянул фонарь Питу, а когда они поползли, он сразу почувствовал, что, избавясь от фонаря, он движется легче, уж слишком к этому времени устала его пораненная нога.

Обвалившийся участок тянулся не более чем на сто ярдов, но им казалось, что они никогда не преодолеют его. Чанг то и дело прижимался животом к земле и так полз вперед, извиваясь как земляной червь. Боб повторял его движения, и то же самое приходилось делать Питу. Иногда Чанг останавливался, разгребал кучи щебня, завалившие проход, отодвигал в сторону каменные обломки.

В одном месте Боб задел спиной кровлю, и здоровый кусок породы рухнул на него, придавив так, что он не мог сдвинуться с места. Боба уже начала охватывать легкая паника, но тут подоспел Пит. Он подполз к товарищу, дотянулся до его спины и сбросил неожиданно выросший на ней горб.

— Спасибо, — прошептал Боб и стал протискиваться дальше. А более крупному. Питу пришлось задержаться, отгрести вбок щебень, отбросить назад каменную глыбу, чтобы с ним не повторилась та же история.

Когда, наконец, они выбрались на более просторное место. Боб ловил воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Некоторое время они просидели, привалившись к стене и стараясь отдышаться. Потом Чанг сказал:

— Худший участок. Есть еще один, тоже очень трудный, но полегче этого. Но одно уж точно, — он неожиданно засмеялся, — Енсену никак не пролезть здесь. Слишком он жирный.

Привал Чанг использовал, чтобы рассказать о сети здешних горных выработок. Первые галереи в горах были пробиты после 1849 года, когда в Калифорнии открыли золото. Когда первые богатые золотые, залежи были опустошены, многие старатели покинули этот край, но кое-кто остался. Им пришлось работать тяжело и упорно, врубаясь в горы, пробивая туннели, устраивая шахтные стволы: золото пряталось от них в горах, жилы проходили в глубине. Но мало-помалу иссякли в эти запасы, и горные выработки были брошены.

Жители долины тогда понадеялись на свои виноградники, вино стали здесь производить еще при жизни старого Матиаса Грина. Потом мать Лидии Грин смогла приобрести огромный участок, построила винодельческий завод, и дело пошло успешно. Но в 1919 году был принят сухой закон, производство вина и его продажа были запрещены.

Тогда и вспомнили о былых золотоносных жилах в окрестных горах и о заброшенных шахтах. Все глубже и глубже в поисках золота вгрызались люди в скалы, пока Великая Депрессия не прихлопнула Америку и люди в поисках денег хлынули сюда, чтобы добывать деньги из горных недр. Каждый мало-мальски физически пригодный человек уходил в горы, но золота находили все меньше и меньше, все реже и реже. К 1940 году район снова опустел. Но к этому времени начало вновь подниматься виноделие. Шахты окончательно оказались заброшенными.

16
{"b":"1950","o":1}