ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В «Анкете для перерегистрации членов Московской организации РКП(б)», заполненной 17 сентября 1920 года, Ленин вновь подтверждает свое членство в партии: «с основания и раньше (1893)»{1440}, но почему-то уклоняется от прямого ответа на вопрос: «Какой организацией приняты первоначально в члены РКП». Вместо ответа он отсылает: «см. параграф 18». Однако и в этом параграфе разъяснение отсутствует. На вопрос: «Подвергались ли партийному суду, когда и за что», Ленин отвечает утвердительно, но не сообщает, за что именно. Не может он документально подтвердить и свое пребывание в нелегальной партийной организации, как это требовалось по анкете. Здесь он пишет: «история партии —документ»{1441}.

Не может не удивить читателя ответ Ленина на 5-й вопрос анкеты.

Оказывается, 51-летняя жена Надежда Константиновна, 45-летний брат Дмитрий Ильич и 44-летняя сестра Мария Ильинична находились у него на иждивении. Не странно ли, что эти взрослые люди не работали, жили за счет Ленина?

Сомнителен ответ Ленина на 12-й пункт анкеты. Он пишет, что в загранице был в Швейцарии, Франции, Англии, Германии, Галиции[183]. Между тем его ответ не является полным и точным. Ведь известно, что кроме названных стран Ленин бывал в Австрии, Бельгии, Дании, Италии, Чехии и Швеции.

Не точно и не полно Ленин отвечает и на другие вопросы анкеты: где лукавит, а где и прямо лжет. Впрочем, это на Ильича похоже.

7 марта 1921 года Ленин заполняет «Анкету для делегатов Х Всероссийского съезда РКП», где отмечает, что является членом партии… с 1894 г.{1442}. Кстати, здесь он уже отрицает факт партийного суда над ним. И еще одно: Ленин пишет, что на Х съезде ему был определен только «совещательный» голос, хотя известно, что он в основном занимался именно решением съездовских вопросов, подготовкой резолюций и участвовал в голосовании по их принятию{1443}.

В связи с анализом анкет должен отметить, что им, судя по публикациям, исследователи не придавали особого значения. Между тем они, на мой взгляд, являются ценнейшими историческими источниками по личностной и общественно-политической биографии Ленина. В них содержатся факты, в их числе сенсационные, которых нет в других документах. Например, в указанной выше анкете (вопрос №29) Ленин признается в совершении политического преступления, за что неоднократно подвергался репрессиям.

Как могло случиться, что Ленин явился на съезд, не имея мандата делегата с решающим голосом? Этому есть объяснение: восставший Кронштадт отказался выдать мандат делегата Х съезда РКП(б) «насильнику», то есть Ленину, и вообще отказался принять какое-либо участие в форуме «диктаторов». По словам кронштадтцев, коммунисты не имели «ни юридического, ни морального, ни какого иного права управлять народом».

Во время работы XI Всероссийской конференции РКП(б) Ленин заполняет очередную анкету. В ней он говорит, что вступил в партию в 1895 году»{1444}.

Итак, какой записи верить? Когда Ленин говорил правду, а когда лукавил? Сложно ответить на этот вопрос.

А теперь настала пора поговорить о Владимире Ульянове как о «самом человечном человеке».

Как известно, нравом он сильно походил на прадеда М. И. Бланка и деда – А. Д. Бланка. А «характером Александр Дмитриевич был крутоват «…» любил настоять на своем «…». Беда была ослушаться Александра Дмитриевича и дома. Старшие дочери часто плакали с досады в подушку от папенькиных экспериментов. Они тянулись на волю «…». На ночь он обвертывал своих дочерей в мокрые простыни, чтоб укрепить (?) им нервы «…» Анна Александровна бунтовала против мокрых простыней отца»{1445}. Александр Дмитриевич был человеком злопамятным и жестоким. Чего, например, стоило ему приказать поймать в деревне неизвестную собаку, доставить ее повару, «и чтоб немедленно изжарил ее к столу, с картошкой…»{1446}

Что же касается характера и нравов прадеда, Мойши Ицковича, то о них достаточно подробно было сказано в первой главе.

Трудно сказать, гены ли проявились или что другое, но после расстрела манифестации в поддержку Учредительного собрания Ленин, так сказать, «входит во вкус».

На его совести уничтожение царской семьи: бывшего царя Николая II, который добровольно отрекся от престола, царицы Александры Федоровны и их малолетних детей – сына Алексея и дочерей Ольги, Марии, Татьяны и Анастасии. Вместе с ними были убиты доктор Боткин, комнатная девушка Демидова, слуга Труп и повар Тихомиров. Эта чудовищная акция была совершена в подвальном помещении Ипатьевского дома в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.

9 марта 1918 года Ленин подписал постановление СНК «О высылке Михаила Романова, Н. Н. Джонсона{1447}, А. М. Власова{1448} и ПЛ. Знамеровского{1449} в Пермскую губернию»{1450}, хотя известно было, что еще 9 марта 1917 года великий князь Михаил письменно отказался от престола. 12 июня «претендент» на царский престол Михаил Романов и его секретарь Н. Джонсон были насильственно увезены ночью из Пермской гостиницы на Мотовилихинский завод и там расстреляны. А затем опубликовали официальное сообщение об их бегстве.

В Алапаевске (в 150 км севернее Екатеринбурга) на окраине города содержались другие Романовы. Среди них были сыновья великого князя Константина – Иоанн и Игорь, великий князь Сергей Михайлович, 18-летний Владимир Палей, великая княгиня Елизавета Федоровна, родная сестра бывшей царицы. Всех их в ночь с 17 на 18 июля вывезли за город. Там выстрелом в голову был убит Сергей Михайлович, остальных же избили прикладами ружей и живыми сбросили в заброшенную шахту «Нижняя Селимская», находящуюся в 12 км от Алапаевска. Эту варварскую акцию тоже преподнесли как побег. Позже, когда сведения о расстреле царя и царской семьи получили широкую огласку, появилась версия о самоуправстве местных властей, то есть Уральского Совета.

Абсурдность этой версии очевидна. Вряд ли большевики Екатеринбурга без санкции Центра решились бы осуществить эту акцию.

Допускаю, что формально решение о расстреле Романовых было оформлено в стенах Екатеринбургского Совета. Но несомненно то, что этому решению предшествовал властный приказ из Москвы. Подобная практика часто имела место в деятельности большевистского правительства. Вспомним, например, события на Кавказе в начале февраля 1921 года, когда Сталин от имени правительства по прямому проводу дал разрешение на ввод войск в Грузию, но при этом велел сделать это «от имени фронта или армии, но не от имени правительства».

Данную версию начисто отвергает и Троцкий. Вот что он пишет в своем «Дневнике»:

«Я прибыл в Москву с фронта после падения Екатеринбурга. Разговаривая со Свердловым, я спросил:

– А где царь?

– Кончено, – ответил он, – расстреляли.

– А где семья?

– И семья с ним.

– Все? – спросил я, по-видимому, с оттенком удивления.

– Все! – ответил Свердлов. – А что?

Он ждал моей реакции. Я ничего не ответил.

– А кто решал? – спросил я.

– Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя оставлять нам им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях».

Комментируя это решение, Троцкий далее пишет: «По существу, решение было не только целесообразным, но и необходимым «…».

Казнь царской семьи нужна была не просто для того, чтобы напугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что впереди полная победа или полная гибель. В интеллигентских кругах партии, вероятно, были сомнения и покачивания головами. Но массы рабочих и крестьян не сомневались ни минуты: никакого другого решения они не поняли бы и не приняли бы. Это он хорошо чувствовал: способность думать и чувствовать за массу и с массой была ему в высшей мере свойственна, особенно на великих политических поворотах…»{1451}

143
{"b":"1953","o":1}