ЛитМир - Электронная Библиотека

— Хороший клинок, — заметила Френки, примеряя на руке окровавленное лезвие. — Я думала, понадобятся два удара.

Я осторожно накренил кресло и вывалил на пол залитое кровью тело книжника.

Франсуаз вставила лезвие меча между двумя частями его туловища, разделяя их.

Мерзкая, темно-зеленая тварь корчилась, приклеенная спиной к позвоночнику хоббита. Слепые глаза открывались, а широкий, усеянный мелкими зубами рот искривлялся в предсмертной гримасе.

— Созрел только наполовину, — констатировала Френки и сильным ударом снесла голову койгану.

Тварь съеживалась, словно из нее выпускали воздух.

Франсуаз опустилась на корточки перед мертвым книжником и вонзила два пальцы в его череп.

Сноп голубоватого света полыхнул из пробитого отверстия, затем лицо Хеллеца сморщилось и стало быстро чернеть.

— Я освободила его душу, плененную койганом, — бросила девушка, вытирая окровавленный клинок о портьеру. — Думаешь, он не обидится, если я захвачу меч с собой?

— Считай, что он тебе его завещал, — ответил я.

2

— Тело поступило в зиккурат в половине девятого, — произнес дежурный санитар, вытаскивая металлический ящик.

— Оно и было в таком состоянии? — спросил я.

— О, нет.

Живот мертвого гнолла был распахан и прорван, словно что-то большое и неловкое выбиралось изнутри.

— В полном порядке был, это-то и странно. Сперва я думал, алхимик уже сделал вскрытие и забыл зашить, но…

— Это точно был не врач, — согласился я.

Франсуаз осматривала тело.

— Один из койганов сбежал, — вполголоса произнес я, обращаясь к девушке. — Прошло уже больше восьми часов, как он выбрался из тела.

Демонесса нетерпеливо тряхнула головой, увлекая меня за собой.

— Сколько времени паразит может существовать без хозяина? — спросила она.

— Три-четыре дня. После этого гибнет — койганы не способны поддерживать собственный обмен веществ.

— Но в городе для него более чем достаточно тел.

Девушка остановилась и вытащила из сумочки свернутый пергамент, на котором древним языком было написано:

«Твари придут. И будут они в три раза меньше, чем человек. И будут они в три раза больше, чем человек. И поглотят они души людские, не имея душ собственных. Бойтесь степи, в которой шелестит трава. Бойтесь темного очага, в котором не горит огонь.

Этому учит нас Ариартис»

— Семеро за последние пять дней, — произнес я. — Ни один из эмбрионов не развился даже наполовину.

— Но та тварь, что сумела выбраться, уже взрослая. Иначе не смогла бы отделить себя от позвоночника.

— Мы должны узнать, откуда в страну прибыл носитель.

3

— Три месяца назад, эльф по имени Феллиндир Ларанд приехал сюда из Валахар Эль'Маханда, — произнес я. — Есть все основания полагать, что уже тогда личинка находилась внутри.

— А этой ночью кто-то позвонил нам в офис и посоветовал задать несколько вопросов доктору Хеллецу. Стоило мне только увидеть его, как я поняла, какая дрянь засела у него внутри.

Магазинчик, стеклянная витрина.

— А что бы мы делали, если бы там не оказалось меча? — осведомилась Френки.

Я постучал по прилавку согнутым пальцем.

— Ты бы его загрызла. Доброе утро, фрау Ниффльгурд.

Полная высокая оркиха вышла из задней части магазинчика. Длинные черные волосы в рассчитанном беспорядке спадали на рыхлый бюст. Она носила шейблейн — распашную душегрею, с пышными рукавами и меховой оторочкой. На голове плотно сидела маленькая шапочка-каллот, из четырех кусков дворфьего хлопка.

В правой ноздре фрау Ниффльгурд покачивалось колечко с алмазом; и я знал, почтенная дама каждое утро меняет в нем камешек, — по одному на всякий день недели. Кровавые адаманты слушают пение небесных сфер, и защищают хозяйку от порождений Сумерек.

Орки, впрочем, в это не верят. Обычай носить заговоренные драгоценности пошел от гномов, которые из дома не выйдут без пары фунтов колдовского золота, — в ушах, на шее и пальцах. Впервые познакомившись с ними, степняки быстро поняли, что не должны отставать от подгорного народа, если не хотят выглядеть голодранцами.

Волшебное кольцо в носу, или серьга с застывшей слезой дракона, — признак богатства, и фрау Ниффльгурд носила свой адамант столь же гордо, как император свирфнебблинов — радужную тиару.

Франсуаз с интересом рассматривала содержание полок.

— Это фильмы только для взрослых девочек, — пояснил я. — Ты еще маленькая. Асгхан у себя?

— Где ж ему быть, — ответила хозяйка, опытным взором осматривая нас и пытаясь определить, кому из нас понадобились его услуги.

Я положил на прилавок бумажку в десять динаров, и толстуха посторонилась, пропуская нас в заднюю дверь. Лестница, ведущая вниз, оказалась грязной и темной — ее специально поддерживали в таком состоянии. Клиентам нравилось именно так.

Из подвала доносились громкие крики.

— Асгхан был лучшим охотником на койганов, когда жил у себя на родине, — пояснил я, пропуская девушку вперед.

Длинный коридор с низким потолком с обеих сторон сжимали железные двери. Из-за каждой из них раздавались вопли, стоны и удары кнута.

— Потом совершил ошибку, — продолжал я, не повышая голоса, хотя шум вокруг стоял достаточный. — Убил того, кого не следовало, — я открыл одну из железных дверей, — и этот человек оказался сыном эмира.

Минотавр стоял в углу темной комнаты, освещенный красноватым светом четырех свечей. Он был обнажен до пояса, и под смуглой кожей перекатывались мышцы — их было так много, что хватило бы на двоих. Лицо Асгхана закрывала темно-коричневая кожаная маска, в руке он держал треххвостую плетку.

— Тогда он уехал и поселился в Городе Эльфов, — пояснил я, запирая за нами дверь, как здесь принято. — Нашел себе работу по вкусу. Любители острых ощущений записываются к нему за несколько месяцев.

— Ложитесь, — пригласил минотавр, указывая на длинный железный стол, с четырех сторон украшенный кандалами. — И сразу начнем.

— Сними лучше свой колпак, — посоветовал я. — А то он мешает тебе думать.

— Не думайте, что я не узнал вас, — ответил Асгхан, не кладя плетки. — Но пока разговариваем, можно начать с вашей спутницей.

Франсуаз пробежала пальцем по развешанным на стенах орудиям пыток.

— Обожаю такие развлечения, — облизнулась она, снимая с крючьев длинную кожаную плеть с вкрапленными кусочками металла. — Только бить, парнишка, буду я.

Асгхан неуверенно попятился.

— Перестань строить из себя порнозвезду, — посоветовал ему я. — И приступим к делу.

— Как скажете, — он не стал настаивать и стянул с лица кожаную маску. — Койганов давно не было видно.

Откуда-то снизу появилась охлажденная бутылка с водой, на пластиковых боках блестели прозрачные капельки.

— В последние годы, что я провел на своей родине, у меня почти не было работы.

— И вы стали убивать обычных людей? — спросила Френки, пробуя на эластичность витую плеть из кожи виввернодракуса.

— Такого со мной никогда не было, — он решительно покачал головой. — Охотник на койганов всегда чует их — этому нас учат с детства. Даже если тварь еще не выросла, пусть это малюсенькое яйцо в позвоночнике — я его узнаю.

— И в тот раз ты не ошибся?

Я подошел к нему поближе и обнаружил сбоку, не видимый клиентам заведения, портативный холодильник, и экспроприировал оттуда не начатую бутылку.

— Верно, ченселлор. Я никогда не смог бы убить человека. Только если в нем сидит эта тварь. Но яйцо койгана сразу не заметишь, коли ты не охотник. Тело у меня отобрали. Я не смог оправдаться, пришлось бежать.

— Асгхан, — я повертел в руках пустую бутылку, и он показал мне на предназначенную для этого корзинку, также не видимую при беглом осмотре. — Ты бы не хотел тряхнуть стариной?

Минотавр провел ладонью по рукояти плетки.

— Знаю, что койганы пришли в город, — сказал он. — Я бы хотел свести с ними старые счеты. Из-за них мне пришлось бросить свой дом — там, за океаном. Но я уже много лет этим не занимаюсь.

2
{"b":"195703","o":1}