ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Уже запросил. Один из них живет на Второй Песчаной, семь, – это рядом с вами. Запиши номер машины. На остальных ответа еще не дали.

– И то хорошо… Я пока подскочу к этому, а ты дождешься остальных сообщений. Как его кличут?

– Форматок Василий Гаврилович.

– Понял. Поехал. Отбой.

Динамик прохрипел что-то маловразумительное и отключился, а я позвал Риту в машину, и мы покатили на 2-ю Песчаную.

Владельца побитой «Волги» мне разыскивать не пришлось – человечек в берете и кожаной куртке стоял рядом со своей машиной во дворе дома и сосредоточенно взирал на то, как дюжий мужчина в замасленном комбинезоне, заросший до ушей дикой черной щетиной, правил изуродованное крыло: подсунув железную болванку снизу, он намазал солидолом полированную поверхность крыла и несильно постукивал деревянной киянкой по вмятине. Передняя левая дверь была в устрашающем состоянии – смятая в гармошку, с большой рваной раной в середине.

Мы с Ритой подошли поближе, в позе праздношатающихся посмотрели на машину, потом я спросил у хозяина:

– А что ж вы с дверью-то делать будете? Ишь, как раскурочена!

Хозяин уныло покачал головой:

– Что делать буду? Буду делать… В магазине их три месяца нет. Вон умелец мой, – он кивнул на жестянщика. – Выправим, говорит, как миленькую, разрыв заварим, напылим, зашпаклюем, загрунтуем, покрасим – будет как новая… – И тяжело, горько вздохнул, глядя, как под не очень ловкими руками «умельца» на крыле вместо старой вмятины рядами появляются небольшие новые.

Я сочувственно поцокал языком, и мы с Ритой направились на улицу, где оставили «уазик». Задирака сказал:

– Григорий Иваныч еще два адреса подбросил. Один на Пироговке, другой неподалеку, на Живописной улице, четырнадцать.

Просквозив вдоль берега Москвы-реки и обогнув зеленый еще парк, мы выскочили на Живописную, 14. В квартире 23-й мы узнали у древней бабушки, матери инженера Волченкова, владельца побитой «Волги», что сразу после аварии ее сынок поставил машину в гараж и убыл в командировку, приедет через две-три недели, тогда и займется ремонтом.

– Что, поедем на Пироговку? – спросил Задирака деловито.

– Да нет, надо вернуться к месту происшествия, забрать группу – они уже наверняка все закончили. А там решим, как быть дальше.

Машина рванулась к Ленинградскому шоссе, и почти одновременно в динамике зазвучал Григорий Иваныч:

– «Сетунь», «Сетунь», я «Байкал»!.. «Сетунь»!..

– Слушаю, Григорий Иваныч, я «Сетунь», я «Сетунь»…

– Имеем остальные четыре адреса. Согласно проверке, в двух адресах машины стоят без движения, как были, понял?

– Понял, Григорий Иваныч, говорите…

– В двух адресах – сделали. Первый – Старопетровский проезд, восемнадцать, Лузгин Василий Васильевич. Второй – Куйбышевский район, Бойцовая улица, двадцать три, Хапчевский Ефим Маркович. Записал?

– Записал. Мы сейчас за ребятами вернемся, а оттуда, если ничего у вас не случится, на Старопетровский проскочим. Во-первых, ближе отсюда, во-вторых, я думаю, больше вероятности – вряд ли они на другой конец города за дверью ездили.

– Резонно. – сказал Григорий Иваныч. – Действуй.

Минут через десять, уже с опергруппой в кабине, мы остановились около нового лагутенковского пятиэтажного строения в Старопетровском проезде. Пенсионер Лузгин был, к счастью, дома.

– Василий Васильевич, вы, говорят, в аварии побывали?

– Было дело, да обошлось, – бодро сказал Лузгин. – Главное дело, выехал я за линию «стоп» еще на зеленый, а впереди самосвал замешкал. Желтый дают, потом красный. Я, конечно, не слишком тут проворно действовал, но…

– Нам обстоятельства известны, – покривил я душой, понимая, что иначе последует автолюбительский рассказ минут на двести. – Что с машиной вашей, починили?

– А то как же! – гордо воскликнул Василий Васильевич. – У меня тут по соседству в гараже такой профессор работает! За два дня все сделал, как не было…

– Посмотреть можно?

– С удовольствием! – Лузгин набросил на плечи плащ, с готовностью повел нас к гаражу. – Конечно, ремонт подороже обошелся, чем страховку получу, но уж зато, как говорится, дорого, да мило…

Он отомкнул ворота старенького железного гаража – внутри стояла синяя «Волга», левая передняя дверь ее была загрунтована, подготовлена к окраске.

– Дверь в магазине брали? – спросил я.

– Как же, приготовили вам в магазине! – отозвался Лузгин. – Петька и притащил…

– И давно?

– Сегодня утром! У них в гараже машину списали, аварийную. Ну, чем добру в металлолом идти, лучше в дело – так, нет? Он и огрунтовал ее, и поставил быстренько – все путем.

Откуда-то у меня из-за плеча вынырнул Халецкий, колупнул ногтем грунтовку двери и спросил озабоченно:

– А старая краска поверх новой не вылезет? Это ведь дело серьезное: покрасишь красной по старой зеленой, а через неделю пошли разводы…

– Не должна… – задумался Лузгин. – Старая – серая была, такая серо-стальная, знаете?

– Ах, серо-стальная! – успокоился Халецкий и подмигнул мне. – Тогда другое дело…

Машина Алексеева была выкрашена серо-стальной краской, и нам теперь только оставалось попросить Василия Васильевича проводить нас к своему «профессору». Остальное было делом техники, и мы могли с чистой совестью удалиться – местные сыщики закончат расследование уже в деталях, а нас ждут бесчисленные дела большого города, в которых мы, если повезет, еще сгодимся.

– …Милиция слушает. Замдежурного Микито…

– Товарищ Микито, дорогой! Выручайте, пропадаю! Я цирковой артист оригинального жанра. То есть иллюзионист. У меня вчера пропал чемодан с реквизитом. Моя фамилия Сидорини…

– То есть как пропал? При каких обстоятельствах пропал чемодан?

– Не знаю. Возвращался из гостей – и пропал. Пришел в гости – был чемодан, и уходил – вроде бы был. А сегодня – нет. А там мой специальный реквизит, мне без него зарез! Месяц будут новый делать! Помогите!

– Соединяю вас со столом находок. Отбой…

11

Сержант Александр Задирака

– Поехали?

Тихонов кивнул, и я потихоньку отпустил педаль сцепления. У хорошего водилы – особый шик в трогании с места. Если ты настоящий шофер, то машина должна начать двигаться для пассажира так же незаметно, как самолет отрывается от взлетной полосы. И только потом – свободный разгон, форсаж и бешеный клекот мотора в рывке.

Не из зависти, а просто ради справедливости я сказал, ни к кому не обращаясь:

– Это, конечно, случайность, что вор и хозяин машины живут так близко. А то бы мы их поискали! Повезло здорово. Как говорится, счастливая случайность…

Врачиха Маргарита, быстро посмотрела на меня и захохотала. Красивые у нее зубы, будь она чуть моложе, мне бы такой человек подошел.

Тихонов равнодушно смотрел в окно, а эксперт-криминалист Халецкий постучал меня легонько по плечу и сказал:

– Неглупый человек по имени Паскаль заметил однажды, что случайные открытия совершают лишь подготовленные умы…

Только я ему собрался ответить остроумно – не оставаться же мне в глазах врачихи деревней неотесанной, – как со мной начал устраивать гонки мотоциклист – какой-то дурачок с мотором в промежности. Это на мокром-то асфальте да на двух колесах!

Я как врезал по левой стороне, с сиреной, с визгом покрышек на вираже, и через динамик в микрофон ему:

– Водитель мотоцикла «16–54»! Сбавьте скорость, займите свободный правый ряд!

И тут же запищала, засвистела на вызове рация:

– «Сетунь»! «Сетунь»! Кража госимущества! Сегодня ночью неизвестные преступники проникли через окно первого этажа по улице Прянишникова, дом семьдесят семь «а», в виварий ВНИИ антибиотиков, и совершили кражу двадцати двух подопытных кроликов…

Улица Прянишникова – это Тимирязевский район, сорок шестой квадрат Москвы. Самый короткий маршрут – по улице Алабяна, на Ленинградку, через улицу Космодемьянских, на Большую Академическую – и мы в Тимирязевке.

10
{"b":"196","o":1}