ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А я ответил Рите:

– Нет, не хочу. Если ты начинаешь новую жизнь, то куда девается старая? Если ты сам стал новым, то где ты похоронил себя старого?…

И может, Рита на все мне ответила бы, все объяснила бы и доказала, как когда-то, когда мы оба еще не совершили ненужных поступков, не приняли нелепых решений, не сделали массу глупостей, оказавшихся стыдными и горестными ошибками, но в дверях уже стоял Юра Одинцов и энергично махал нам рукой – на выход!..

– Милиция слушает. Замдежурного Микито…

– Здоровеньки булы, Микито! Это Гнатюк из восемнадцатого отделения тебя тревожит. Просьба у меня – тут прохвосты какие-то сняли баллоны с инвалидного «Запорожца». Мы в сводку дали, а вы передайте, пожалуйста, ориентировку побыстрее, а то жаль человека: без ног ведь…

17

Рита Ушакова

У женщины было серое, смазанное от страха лицо. Она говорила медленно, словно у нее сильно замерзли губы. А когда ей неожиданно задавали вопрос, она резко вздрагивала и, будто глухая, долго искала глазами – кто спросил?

– …Что же это такое, Господи? Среди бела дня! Пропустил в лифт, спрашивает: «Вам какой этаж?» Нажал на кнопку, повернулся ко мне: «Давай, бабка, сумку!» И ножик перед глазами держит…

И такой в ней бушевал испуг, так от пережитого волнения тряслось все ее существо, что я сама ощутила эту резонансную волну – без всякого труда увидела гудящую пластиковую коробку лифта, онемевшую от ужаса старуху, зловещее посверкивание тусклой лампы на острие ножа, который еле-еле подрагивает перед глазами, тоскливое ощущение безнадежности, бессилие ночного кошмара – ни закричать, ни побежать, ни позвать на помощь, потому что уже сдвинулись дверцы лифта и, как медленные створки крематория, отделили от всех добрых людей на свете. Только мерное гудение моторов, скрип тросов и злой просверк ножа перед глазами…

– Сердце зашлось – слова молвить не могу. И руки отнялись…

– Я понял, дальше… – поторапливал ее Стас, и в этот момент мне неприятна его деловитость.

Я понимаю, конечно, что ему сейчас не до сантиментов – он дело делает, но лучше бы это говорил Скуратов. Для меня ведь он не только человек на работе. Да я, наверное, и сама бы не хотела, чтобы он меня видел на работе. На моей работе.

– Забрал сумку, вытащил кошелек из нее, а я только вчерась пензию получила – восемьдесят один рублик. И мелочи шестьдесят пять копеек… – Воспоминание о денежной потере как-то размягчило ее напряжение; в жаркой досаде из-за утраченной навсегда пенсии испуг стал медленно перетапливаться в горестную жалость к таким нужным, своим, честно заработанным деньгам. Из-под ее век трудно, как из-под камня, прорезались две мутные слезинки, и вместе с ними она будто шагнула снова к вам, к людям, к обычным нашим нуждам и огорчениям, захлопнув за собой дверь в пластиковую коробку, заполненную вместо воздуха ужасом смерти. – И еще спрашивает: «Часы есть?» «Нет», – говорю, а он, бандит, на палец смотрит! – и показала нам палец с обручальным кольцом, вросшим за долгие годы в живую плоть.

– Ну-ну, – нетерпеливо подгоняет ее Стас.

– Махнул он рукой, нажал кнопку – лифт пошел вниз. «Стой, – говорит, бабка, – и не шевелись, если жизнь дорога!» Дверь отпер и выскочил, а я в лифте осталась… Потом уж разглядела – на втором этаже… – Она прикусила губу, сухо, сипло вздохнула и, прикрыв тонкие пленочки век, попросила: – Валидола таблеточки не найдется?

Все переглянулись немного растерянно, а я с досадой подумала, что и в моем чемодане нет валидола. Придется сделать укол камфары; я встала, но меня опередил Севергин. Он подошел к бабке вплотную, сунул руку в боковой карман, быстро протянул ей металлический тюбик с лекарством, и по его напряженной спине я поняла, как он не хотел, чтобы все знали о лежащем наготове в его кармане валидоле.

Прошло несколько мгновений, старая женщина все еще сидела с закрытыми глазами, но я видела, что боль, остро когтившая ее сердце, уже отступила. Эксперт Халецкий подсел к ней поближе, успокаивающе погладил по плечу, спросил:

– Вы его сможете подробно описать?

– Могу, – кивнула женщина, не открывая глаз. – Я его до гробовой доски запомнила…

– Ясно. Пройдемте тогда к нам, чтобы было по науке… – Халецкий повернулся ко мне: – И вас, Маргарита Борисовна, я попрошу присутствовать, нам может понадобиться ваша помощь, – и он незаметно показал глазами на медицинский чемоданчик.

Спустились на первый этаж, прошли длинным коридором, и Халецкий открыл дверь с табличкой: «Центр оперативно-розыскной информации».

Здесь уже сидели за столом двое мужчин и рисовали на большом листе бумаги какую-то схему.

– Заждались, Ной Маркович, – сказал один из них.

– Давайте побыстрее, времечко-то бежит…

– Мой юный друг Колотыгин, – ухмыльнулся Халецкий, – не путайте расторопность с суетливостью.

Я спросила у Стаса, кто эти люди.

– Это инспектор Колотыгин и следователь Мищенко – они ведут дела по предыдущим разбоям в подъездах.

Вдоль стены в кабинете разместилось необычного вида сооружение, напоминающее огромную пишущую машинку, соединенную с телевизором. Механизм красив, на нем выделяются красные буквы, образующие надпись «ФИЛЬМДАТА П». Халецкий уселся около «пишущей машинки», женщину поудобнее устроил рядом.

– Значит, молодой, говорите? – спросил он. – Сколько лет примерно?

– Ну… лет двадцать пять… – сказала женщина. – Может, тридцать, не больше…

– Ясно, – наклонил голову Халецкий и нажал клавишу на машинке. Она ожила – раздалось еле слышное гудение и мерное стрекотание, одновременно закрутился большой вал с широкой бумажной лентой.

– Рост?

– Рост небольшой… как ваш… приблизительно… – Женщина смутилась.

– Комплекции худощавой?… – спросил Халецкий и нажал одну за другой еще две клавиши. – Лицо какой формы, не помните?

– Длинное такое… лошадиное…

– Губы? Глаза?

– Губы чего-то не запомнила я… А глаза светлые…

После каждого ответа Халецкий нажимал клавишу, и машина отвечала ровным стрекотанием. Женщина явно успокаивалась.

– А как она работает, эта машина? – спросила я у Стаса.

– У-у, машина жутко хитрая! И памятливая, главное. Значит, берутся на заметку наши «клиенты», и на специальной микропленочке фиксируются все мыслимые данные о них: возраст, адрес, словесный портрет, особые приметы…

– И особые склонности? – улыбнулась я.

– Вот именно: в первую очередь надо знать – что жулик совершает и каким способом…

– А почему в первую очередь?

– Потому что большинство преступников – люди без воображения, – серьезно ответил Стас. – Удался ему один прием, и он начинает им пользоваться от души…

– Так, ну а дальше?

– А дальше машина начинает с немыслимой скоростью отбирать те карточки, в которых находятся данные, указанные свидетелями, – их для краткости называют «поисковыми признаками». Пошли, сейчас сама увидишь…

А Халецкий тем временем методично спрашивал потерпевшую:

– Веснушки? Бельмо? Зубы все? А металлические? Может, кривые? Или желтые? Оспины?

Женщина отрицательно качала головой.

– Сутулость? Родинки?…

– Есть! – возбужденно закричала женщина. – Есть родинка, под глазом… – И, задумавшись, неуверенно добавила: – Не помню только под каким… Большая, с копейку…

Халецкий нажал еще одну клавишу, и снова:

– Рубцы на лице или на руках? Ожоги? Ямка на подбородке?…

– Нет… нет… нет…

– Говорит с акцентом? Заикается? Картавит? Жестикулирует?…

Тихонов спросил следователя из отделения:

– А те потерпевшие сколько отобрали?

– Первая – триста семьдесят карточек, – сказал Мищенко. – От второй толку мало, она до сих пор в себя еще не пришла… поисковых признаков не дает практически… А старичок молодец: после него из трехсот семидесяти только сто две осталось… Памятливый…

Халецкий повернулся к следователю:

– А про родинку он вспомнил?

– Нет.

19
{"b":"196","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Шпаргалка для некроманта
Цвет. Четвертое измерение
Библия триатлета. Исчерпывающее руководство
Земля перестанет вращаться
Идеальная собака не выгуливает хозяина. Как воспитать собаку без вредных привычек
Союз капитана Форпатрила
Посеявший бурю
Обновить страницу. О трансформации Microsoft и технологиях будущего от первого лица