ЛитМир - Электронная Библиотека

      АКТ ЛЛЛ. ХУТОРОК С ПРИВИДЕНИЯМИ

      - А давайте пойдём клад искать! - ни с того, ни с сего заявил вдруг Сенька.

      - В Ветшаную (1) усадьбу? - сразу догадался Вилль. - Там, почитай, почти все наши искали, да только никто ничего не нашёл.

      - Вот именно, почти все. Кроме нас! Значит, нам уж точно бог Удачи "чёт" выкинет!

      Сегодня в "домике-на-ножках" было особенно людно (и нелюдно). Кроме братьев Лесовят и Эртана, к караульному стражнику заглянули мельниковы дочки, даже Майя, поначалу державшаяся с деревенскими отчуждённо, к концу лета совсем вжилась в компанию и уже не считала зазорным гулять от заката до рассвета и обниматься со своим парнем на людях. Девочки подошли к делу ответственней ребят, захвативших только табак да бутылку дрянного винца, на поверку оказавшегося забродившим сливовым компотом, и теперь на столе стоял жбан слабенькой цветочной медовухи, а в покорёженном щите, за не имением иной годящей посуды, лежали пирожки с рыбой-луком. Словом, вечер задался, и настроение у всех было преотличным.

      - Давеча сон был мне в руку. Вещий, - загадочно прищурившись, Сенька неглубоко затянулся, но самокрутку по кругу не передал: так уж заведено, что баюну и трубку в руки, и чарку в обход остальных поднесут, лишь бы сказывал складно. Курили ребята не потому что хотелось, а для фасона, позёрствуя перед девочками, только Вилль хранил верность яблокам. Впрочем, Майю это очень даже устраивало.

      - И что прриснилось? - поторопил приятеля Эртан.

      Сеньян глубокомысленно набрал полный рот дыма и, не спеша, с чувством и достоинством, выпустил в затерявшийся за сизыми облачками потолок.

      - Ну?! - Лушка с Ташей с двух сторон ткнули его локтями под рёбра.

      - Кхе-кхе-э! - не ожидавший подвоха рассказчик перегнулся напополам, и Веньян, пользуясь оказией, выхватил самокрутку. Откашляв остатки дыма, Сеньян возмущённо и обижено уставился на брата глазами, полными горьких слёз.

      - А я позавчерра видел, как водяной с бобррами из-за плотины брранится, - сказал Эртан, к которому перекочевала самокрутка.

      - Так вот, сон, говорю, был мне вещий! - спохватился Лесовёнок, сообразив, что затянул с почином и рискует потерять право лидерства на сегодняшний вечер. - Иду я, значит, по тракту нашему на юг, а кругом - луга серебрятся. Луна-то полная, высоко стоит, всё далеко окрест видать. И тишина...

      - А-ву-у-у! - закрыв рот ладонью, тихонько провыл Вилль. Под сердитыми взглядами остальных, Майя щёлкнула его по носу.

      - Вот если я сейчас с дивана встану и пасть тебе кулаком запечатаю, как думаешь, хорошо ли будет? - вкрадчиво поинтересовалась Лукьяна.

      - И - тишина!!! - рявкнул Сенька, перебивая открывшего было рот аватара. - И вдруг чудится мне, будто филин в дальней чаще гукает: раз, другой, третий. А, как смолк он, услышал я за спиной шаги, да такие чёткие, ровно кто на каблучках вышагивает. Али на копытах...

       - Ой! - Ташка уткнулась лицом в плечо жениха.

      - Цок-цок, цок-цок... И сопит тяжело так, недобро... - Сеньян покровительственно похлопал девушку по голове, смакуя и сам процесс, и возвращение самокрутки. - Замер я, точно в землю вмазанный, и обернуться не могу. И обгоняет меня козёл. Огромный, лохматый, чёрный, а рога-а... сам олений царь дорогу уступил бы, да ещё в ножки поклонился. Идёт, камни подбирает, а из... чрева его самоцветы сыплются! Тут отмер я и...

      - Какаш... тьфу, камушки давай собирать, - подсказал Вилль.

      - Что я, дурак...

      - ...Добро на дороге бросать...

      Лесовёнок решил оставить последнее слово за настоящим дураком, и продолжил:

      - Решил я его окликнуть. "Эй, рогатый, - зову, - постой! Скажи-ка мне, ты чистый дух, аль не чистый?" Остановился козёл, поворотился ко мне, а глаза так угольями и полыхают...

      - И что говорит?!!

      - Козлы не говорят, они блеют, - назидательно ответствовал Сенька.

      - И что дальше? - даже скептик Вилль начал проникаться.

      - И - всё! - гордо объявил рассказчик и растёр по стенке остатки самокрутки. - Я проснулся.

      Какое-то время слушатели мрачно созерцали образовавшуюся на стене крокозяблу, потом Эртан плюнул.

      - Тьфу ты, бгыррых ан"гыррыз... - встал со своего ведра и пошёл разливать медовуху, дабы утопить в хмельном зелье обманутые надежды.

      - Со-о-он! Ве-е-ещий! - сердито проблеял Веньян.

      - Так ведь камушки, козёл! - горячо возразил его брат.

      - Сам козёл! - оскорбился Венька.

      - Безрогий! - подтвердила Лушка.

      - Да не ты козёл, тот козёл! - Сенька наугад ткнул пальцем и попал в Эртана.

      - Я тя щас... забодаю... - орк набычился.

      - Тише, тише, стадо моё! - попытался усмирить всех аватар.

      Но вышло с точностью до наоборот. Майя вдруг беспричинно возмутилась и опрокинула парня на тюфяк.

      - Девчонки, он нас козами обозвал! Айда всыплем ему!

      Лушка с гоготом ринулась в атаку булыжником, пущенным из пращи, за ней отколотой щебёнкой поскакала краснеющая Таша. Вилль не особо и сопротивлялся, когда на него навалались три разнопропорциональные дамы. Остальные парни снисходительно фыркали: каждому не хотелось и одновременно хотелось оказаться на его месте.

      - Бесполезно! - стражник расслабленно заложил руки за голову. - Я не ревнивы-ы-ихи-хи-хи-хи!

      - Аха-ха-ха-ха! - возрадовались девочки. Вилль опомнился и начал отбиваться, но хулиганки напару хватали его за руки, в то время как третья душевно шуровала по рёбрам.

      Когда куча мала, наконец, распалась, все отдышались, отсмеялись, стражник раздумчиво сказал:

      - А ведь сон и впрямь мог быть вещим. О том хуторе чего только не говорят, но все сходятся в одном - там спрятан клад. Над входной дверью особняка вырезана козлиная голова с огромными витыми рогами, да и балясины на веранде ими заканчиваются. И идти туда как раз по тракту на юг.

      - Во-от! - воспрял духом Сенька. - А я про что?!

      - А что о том хуторе рассказывают? - спросила Майя: от любопытства и медовухи глаза у неё разгорелись.

      - Привижения шам вожащщя, - ответила Лушка, разгрызая кедровый орешек.

      - Не привидения, а вурдалаки, - возразил Венька.

      - Корроче, упырри! - подытожил Эртан.

      - Лет восемьдесят назад, а то и раньше, хутора не было, а была избушка в одну комнатку, - начал Вилль. - Стояла она на старице Клин, которую иначе называют Бесовы рога, и как раз на смык рогов выходила покосившаясь дверь избушки. Жил там молодой отшельник. То ли изгнанником он был, то ли бирюком по натуре - никто не знает, но только семьи он не заводил и гостей не звал. А потом как-то внезапно разбогател и стал купцом, да таким хватким, будто деньги сами шли к нему в руки. Его так и прозвали - Золотая Лапа...

      - На красном сукне он разбогател, - подсказал Сенька. - Краску изобрёл особо стойкую и яркую.

      - Не на сукне, а на овечьей шерсти, - авторитетно поправил Венька. - Говорят, будто он скупал простую шерсть в окрестных деревнях и вымачивал в растворе, от которого она становилась необычайно мягкой, прочной и золотом на солнце отливала.

      - Уж вам ли, пасечникам, не знать! Пчёлы у него несли мёд такой целебный, какого во всём мире не сыскать! - поддела братьев Лушка.

      - А иные говоррят, будто он с бесями из одной чаррки пил. Детей по окррестным дерревням ворровал, а беси ему за них золото по весу отсыпали, - тихо, но проникновенно сказал Эртан.

      - Как бы то ни было, дела он вёл в Стрелецке...

      - Но я там живу, и никогда о том хуторянине не слышала, - перебила стражника Майя.

      - Откуда ж тебе слышать, ты же в гимназии учишься, - противненько съязвил Венька, дескать, куда вам, вшивой интиллигенции, до нас, неграмотных, да сведующих.

1
{"b":"196073","o":1}