ЛитМир - Электронная Библиотека

— Тогда что принесет мне несчастье?

— Возможно, именно сила любви к вам вашего супруга.

— Но что может мне угрожать, если мне гарантированы любовь моего супруга и поддержка моей семьи?

— Это окажется слишком мало, чтобы помочь вам.

— Но вы забываете еще о любви и поддержке народа!

— Любовь и поддержка народа бесполезны, когда сам Бог не может защитить того, кого осудил. Кроме того, чувства народа, о которых вы говорите, сравнимы с морским штилем. Но представьте себе то же самое море во время бури!

— Могу ли я посчитать, будто вы предрекаете, что я не стану королевой?

— Станете, Ваше Высочество, хотя следовало бы молить небо об обратном.

Дофина некоторое время раздумывала, прежде чем задать следующие вопросы.

— Как умрет мой супруг?

— Лишившись головы.

— Он умрет королем?

— Сана он лишится прежде.

— Как умрет граф Прованский?

— Лишившись ног.

— Как умрет граф д'Артуа?

— Лишившись двора.

— Как же тогда умру я?

Сохранились сведения, что Калиостро долго не хотел отвечать на этот вопрос, и что дофине едва ли не пришлось прибегнуть к угрозам. Тогда чародей взял графин, отнес его в самое темное место летнего павильона. Затем он предложил дофине пройтись по саду. Подведя ее ко входу в мрачный искусственный грот, он еще раз переспросил ее, действительно ли желание услышать о своем конце не есть ребячество. Однако Мария-Антуанетта продолжала настаивать. Тогда он вернул ее к графину и попросил тоном, не допускающим возражений, опуститься на колени и вознести молитву к Господу, дабы он даровал ей силы пережить увиденное. Калиостро дотронулся жезлом до кувшина, и изображение, возникшее там, заставило будущую королеву закричать. Через мгновение она лишилась сознания. Придворным, прибежавшим на ее крик, предсказатель пояснил, что это лишь результат излишней настойчивости дофины.

Пройдет менее десяти лет, и Мария-Антуанетта отправится в свой скорбный путь на эшафот, увиденный ею в графине Калиостро.

Глава б ОСУЖДЕНИЕ В РИМЕ

Через год после того как Калиостро поселился в Риме, его арестовали. Прошло еще больше года, и только тогда граф предстал перед судом — настолько трудно было сфабриковать против него достаточно убедительные обвинения. За те полгода, что Калиостро прожил в Риме, во Франции разразилась гроза революции, своими громами переполошившая старую Европу. События развивались стремительно. Кончилось время предвосхищений и смутных ожиданий, пришла пора свершений, пора жестоких политических битв. Развитие и углубление революции вело к решительному размежеванию и поляризации общественных сил. Подымалась, собиралась с силами и ожесточалась идеологическая реакция, в чем, разумеется, католическая церковь играла далеко не последнюю роль.

Маленький «шарлатан» с громким европейским именем стал жертвой ожесточенных католических иерархов, вчера еще смотревших на его проделки сквозь пальцы. Папа Пий VI лично наметил жертву и распорядился учинить суд и расправу без всяких послаблений.

Калиостро был судим в обеих своих ипостасях: мага и Великого Кофта. Относительно первой инквизиторы колебались, — то ли обвинять Калиостро в занятиях черной магией и, следовательно, в связи с нечистой силой; то ли считать его лжемагом, а значит, мошенником. В конце концов, его обвинили и в том, и в другом: и в мошенничестве, и в связи с нечистой силой. Объявив, что под личиной графа Калиостро скрывается «Бальзамо», суд получил основание обвинять его в безнравственности. Об этом «Бальзамо» папские ищейки выведали все, что только было возможно, и, по-видимому, еще и приписали ему кое- что, чего за ним не водилось. «Бальзамо» представал беспардонным негодяем, с отроческих лет приохотившимся к разного рода жульническим махинациям, не брезговавшим и кражами и еще приторговывавшим своей собственной красавицей женой.

Заметим, что прошлое графа Калиостро так и осталось не выясненным до конца. Скорее всего, его действительно звали Джузеппе Бальзамо. Но если это и так, остается загадкой история превращения бродячего маляра в того импозантного чародея, каким вдруг объявился он в 1777 году в Лондоне. Эту часть его биографии даже следователи Ватикана не сумели раскопать.

Римский «Компендий» (книга следственных материалов о деле Калиостро) переполнен сведениями о том, какой необычный успех «отъявленный мошенник» имел

в продолжение долгих лет:

«Мифическая Паллада, сошедшая с небес, не встретила бы того приема, тех оваций, какие встречал Калиостро в городах и весях Европы».

Это святые отцы

объясняли отпадением от истинной веры, каковое, в свою очередь, приписывалось ими в основном проискам масонских лож. На Калиостро указывали как на самый яркий пример масонских злостных заблуждений, масонской безнравственности. Изъятый у него при аресте вместе с корреспонденцией список разбросанных по всей Европе лож «египетского ритуала» фигурировал в качестве доказательства его «заговорщической деятельности», направленной будто бы против церкви и освященных ею порядков.

Калиостро пробовал защищаться от обрушившихся на него обвинений, говорил, что его масонская деятельность, как и его магическая практика, имела целью восславить Господа — его обрывали, требуя, чтобы он не кощунствовал, не примешивал Бога к чернокнижию и к масонству. Он пытался уверить, что он добрый христианин — его уличали в том, что он путается в самых элементарных молитвах и не в состоянии перечислить семь смертных грехов. Особое раздражение у инквизиторов вызывало то, что Калиостро в свое время предсказал созыв Генеральных штатов и падение Бастилии. В их глазах сей пророк выглядел прямо революционером и чуть ли не виновником названных событий.

Хотя сохранились в высшей степени разнообразные и многочисленные сведения, относящиеся практически ко всей жизни этого замечательного и несчастного человека, все же о его последних десяти годах и о его смерти не известно ничего определенного, кроме одной лишь легенды, что он умер в тюрьме. Некоторые фрагменты, недавно опубликованные итальянским ученым Джованни Сфорца, из частной корреспонденции Лоренцо Просперо Боттини, римского посла республики Лукка в конце прошлого столетия, отчасти восполняют этот большой пробел. Это переписка с генеральным канцлером республики, Пьетро Каландрини, начавшаяся в 1784 году. Но действительно интересная информация появляется только в 1789 году, в письме, датированном 6 июня этого года, но даже из него мы узнаем не так уж и много.

В нем сообщается о «прославленном графе ди Калиостро», который недавно прибыл из Трентона через Турин в Рим. Люди говорят, что он уроженец Сицилии и удивительно богат, но никто не знает, откуда его состояние. У него было рекомендательное письмо от епископа Трентона к епископу Олбани. До сих пор его ежедневные занятия, также как и его личный статус и общественное положение, не подлежат никаким упрекам. Многие хотят встретиться с ним, чтобы услышать из его уст подтверждение того, что о нем говорят. Из другого письма мы узнаем, что Рим оказался неблагоприятным городом для Калиостро. У него было намерение обосноваться в Неаполе, но этот план не был осуществлен. Ватиканские авторитеты, которые до тех пор оставляли в покое графа, внезапно наложили на него свою тяжелую длань. В письме от 2 января 1790 года, то есть через год после прибытия Калиостро, утверждается, что

«в последнее воскресенье

в

совете

в

Ватикане происходили тайные и совершенно необычные

дебаты».

Предмет рассмотрения этим тайным советом оставался неизвестен, но слухи утверждали, что он был созван по причине внезапного ареста в ночь с субботы на воскресенье графа ди Калиостро, его жены и капуцина Фра Джузеппе Мавриджио. Граф был заключен в форт Сен-Анджело, графиня — в монастырь св. Аполлония, а монах — в тюрьму Арачели. Этот монах, который называл себя «отцом Свиззеро», считался сообщником знаменитого мага. В число преступлений, в которых его обвиняли, включено было обвинение в

распространении

некой книги неизвестного автора, осужденной на публичное сожжение и озаглавленной «Три Сестры». Цель этой

книги -

«стереть

в

порошок три определенные персоны знатного происхождения».

13
{"b":"196182","o":1}