ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А Харви в течение всего вечера продолжал с блеском играть роль хорошего сына и хорошего отца. Потом, когда Пруденс увела детей, чтобы уложить их в постель, он превратился в хорошего мужа и хозяина дома, не устающего развлекать за ужином своих домочадцев. Правда, в его поведении иногда чувствовалось показное оживление и деланная веселость, но Фелисити вполне могла приписать это некоторому волнению, связанному с предстоящей поездкой.

Однако Оливия знала истинную причину.

Без сомнения, все это время Харви прикидывал про себя, что будет делать и говорить, когда останется наедине с женой в спальне. Это явственно читалось в его глазах всякий раз, когда он останавливал на Оливии свой взгляд. И чувствовалось, что Харви смотрит на нее не так, как смотрят на мать своих детей.

Наверное, Фелисити, подумала Оливия, заметила, что я тоже взволнована. Взволнована, оживлена, весела. Так оно и есть. Харви уже давным-давно не уделял мне столько внимания, а следовательно, я на верном пути. Совершенно очевидно, что он напрочь забыл о Аделайн Бидс, ему сейчас не до нее.

Атмосфера за столом резко контрастировала с той, что господствовала во время вчерашнего ужина. Втайне от гостьи Оливия и Харви обменивались вызывающими взглядами. Страх, преследовавший Оливию, отступил. Она ликовала. Я не повержена, не побеждена! У меня есть плацдарм для маневра, и я обязательно воспользуюсь им.

Оливия с надеждой смотрела в будущее.

10

Харви стоял на верхней площадке лестницы, крепко держа Оливию за руку, будто опасался, что она вырвется и убежит. Они только что дружно пожелали спокойной ночи Фелисити, которая отправилась в свою комнату. Проводив мать взглядом, Харви стронулся с места, и они пошли по широкому коридору в сторону спальни. Харви молчал, ступал неторопливо, он словно наслаждался одиночеством в обществе Оливии. И, видимо, напряженно о чем-то думал.

Харви собирается полностью контролировать мою жизнь. Как раньше. Только зря он на это надеется, пронеслась в голове Оливии мятежная мысль.

Боевой дух, вселившийся в нее утром, нимало не был сломлен. Оливия не собиралась занимать ту нишу, которую, как она догадывалась, отвел ей муж.

— А я и не знал, что ты столь страстно желаешь делить со мной ложе, — сардонически заметил Харви. — Мне казалось, ты считаешь это уже пройденным этапом и только по инерции выполняешь свой супружеский долг.

— Интересно, почему ты так думаешь? — спросила Оливия, честно пытаясь понять, отчего у Харви сложилось это совершенно ложное представление.

Да, она совершила ошибку, не пытаясь показать Харви, как желает его, но ведь и ни разу не намекнула, что им следует иметь отдельные спальни. Даже когда была беременна.

— Хорошо, я скажу. Начнем с того, что ты выбрала кровать, на которой можно просто потеряться, — нарочито медленно заговорил Харви, иронически глядя на Оливию. — Мы с тобой давно спим фактически раздельно, хотя кажется, что ложе, похожее на футбольное поле, наоборот, располагает к любовным баталиям.

Так вот каково его мнение о кровати, которую я сразу невзлюбила! — подумала Оливия, однако, задетая неуместной иронией мужа, возразила:

— Кровать выбирала женщина-дизайнер, специалист по интерьеру. Она сказала, что столь большая комната нуждается в очень широкой кровати, это вопрос пропорции. Я тут ни при чем.

— Тогда почему ты не избавилась от этой кровати? — спросил Харви с явным недоверием.

— В то время я не нашла лучшей.

— Оливия, у нас с тобой было почти семь лет, чтобы разобраться с проклятой кроватью! Да между нами можно положить слона, и он даже не коснулся бы никого из нас! Только не говорил, что ты никогда этого не замечала.

— Мне наша кровать нравится не больше, чем тебе, — огрызнулась Оливия, уязвленная его сарказмом.

Они уже подошли к двери спальни. Харви взялся было за ручку двери, как вдруг повернулся к Оливии и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты полагаешь, что ложь поможет тебе в конце концов одержать верх?

— Я не лгу! — запротестовала она.

Холодный взгляд голубых глаз ни на секунду не оторвался от ее лица, пока Харви выстраивал неумолимую логическую цепочку:

— За семь лет, Оливия, ты могла в любой момент избавиться от ненавистной кровати. Ты сменила почти всю мебель, которая тебе разонравилась. Всеми деньгами, которые идут на содержание дома и участка, распоряжаешься только ты, я в это совершенно не вмешиваюсь. — Он ехидно поднял бровь и нанес завершающий удар: — Если тебе не нравилась эта кровать, почему ты не удосужилась приобрести новую?

Оливию передернуло от его тона, но она вынуждена была признать, что Харви прав.

— Не знаю…

Харви открыл дверь спальни и чуть ли не втолкнул Оливию в комнату. Увидев эту широченную кровать, она внезапно поняла, почему не захотела расстаться с ней.

Кровать поменьше никогда не смотрелась бы так хорошо, как эта. Поставь она другую, сразу начались бы расспросы, почему предпочтение отдано менее впечатляющему ложу. Но даже если никто и не удосужился бы задать нескромный вопрос, все равно стало бы совершенно ясно, что это шаг к созданию более интимной обстановки, а как сообразуется подобный факт с правилами поведения настоящей леди, Оливия просто не знала.

Она мысленно перечислила все причины, определявшие ее отношение к проблемам секса, сексуальности и брачного ложа. Воспитание матери, монастырская школа, безмятежная жизнь единственного в семье ребенка, которому нечасто разрешалось бывать вне стен дома и общаться со сверстниками, полное невежество, как и у любой девственницы, относительно половой жизни… Ничего удивительного, что Оливия просто не имела представления, как следует вести себя в браке.

Дверь захлопнулась, отрезав Оливию и Харви от внешнего мира.

— Ты мог бы сказать мне, что недоволен кроватью, Харви! — взорвалась Оливия, поворачиваясь к нему. — Почему ты этого не сделал?!

Вполне уместный вопрос. Тем более что Харви значительно старше и опытнее ее.

— Видишь ли, я отношусь к тем, кто извлекает уроки из своих ошибок, — спокойно ответил он.

— Каких ошибок? — в замешательстве спросила Оливия.

Он с насмешливой галантностью поклонился ей.

— К примеру, вторжение на территорию своей жены.

Оливия в недоумении смотрела на него: у нее никогда не было собственной территории, тем более такой, на которой Харви не был бы желанным гостем.

Видя, что она не понимает, о чем идет речь, Харви попытался объяснить:

— Я хорошо знаю про все грехи, которые приписываются мужьям: попытки получить от жены больше, чем та хочет дать, нарушение ее прав как личности, вмешательство в принимаемые ею решения… И не приведи Господь захотеть что-нибудь узнать о ее планах.

Оливию поразила горечь, звучавшая в его словах.

А Харви, возмущенно фыркнув, продолжал:

— А что уж говорить об обещаниях, данных жене! Женщина, видите ли, имеет право менять свои решения, но вот мужчина…

— Я никогда не обвиняла тебя ни в чем в подобном! — взволнованно прервала его Оливия. — И не жаловалась, что…

Харви засмеялся, но в глазах его застыла печаль.

— А я и не давал тебе повода. Я совсем не хочу, чтобы мой второй брак постигла печальная участь первого.

Какие же бури терзают его душу, если Харви обратился вдруг к своему прошлому, наглухо забытому, похороненному, не имеющему отношения ко мне, подумала Оливия. Харви никогда не упоминал о своей бывшей жене и ничего не рассказал о ней даже тогда, когда они увидели ее в какой-то телевизионной передаче.

Харви считал разрыв с первой женой и последовавший развод естественным результатом непримиримых противоречий: для него семья была едва ли не важнее работы, для нее же в жизни существовала только карьера. И вот теперь тень его первого неудачного семейного опыта упала на отношения, сложившиеся со второй женой.

— Я всегда шел навстречу твоим желаниям. — В голосе Харви вновь зазвучали нотки раздражения. — Я делал все, чтобы исполнить их, давал тебе деньги, чтобы ты могла их осуществить.

17
{"b":"196236","o":1}