ЛитМир - Электронная Библиотека

Со временем я научилась успешно сдерживать позывы тошноты, лимон в таких случаях помогает или клюква. В общем, если у Ленки Соловьевой идиосинкразия на кипяченое молоко, то у меня – на собственного мужа.

Вы спросите, отчего я не пытаюсь устранить источник раздражения? Казалось бы, чего проще: если видеть его не можешь, тошнит тебя от него, наружу выворачивает, а детей у вас нет – так разойдитесь красиво, и дело с концом!

И куда мне деваться? Снимать квартиру? С моей зарплаты кассирши? Это нереально. Или же разменивать эту вот, где мы живем с мужем и свекровью?

Тут все не так просто. Точнее, все сложно. А с моей невезучестью и глупостью это почти невозможно. Да что там почти, совсем никак.

Я повернулась к свекрови спиной и допила чай с лимоном.

– Тонечка, ты не опоздаешь? – спросила она. – Витюша-то не торопится сегодня…

Можно подумать, что когда-нибудь ее Витюша торопится! Сам хвастался, что ходит только ко второй паре, с завучем воевал, но своего добился. А сейчас лето, экзамены, так что он вообще не каждый день в свою школу таскается. Репетиторством он не занимается из принципа, говорит, что настолько хорошо объясняет материал, что не понять его может только полный дурак, а такому и репетиторство не поможет.

Ну, теперь школьники пошли продвинутые, все экзаменационные задания из Интернета скачают. Ладно, меня от этих школьных терминов тоже тошнит. И от сладкого голоса свекрови. Ишь как выпевает: сыночек, Витюша, а то еще – Витеночек! Вообще-то его зовут Виталий. Так и спрашивают по телефону мамаши двоечников: «Можно Виталия Евгеньевича?» Ненавижу.

Самое главное, что ненавидеть и злиться можно в данном случае только на себя, потому что, по большому счету, муж ничего мне плохого не сделал. Хорошего, кстати, тоже, но это вопрос субъективный, здесь у каждого свое мнение. Его мамаша убеждена, что само присутствие ее сына в моей жизни уже должно меня радовать до колик в животе. Или до тошноты.

Усилием воли я отогнала от себя эти мысли, потому что они приведут только к тому, что я и вправду опоздаю на работу. А менеджер Зойка такая стерва, выдумала систему штрафов: за каждые пять минут опоздания снимает проценты с премии.

Не подумайте, что все это время я стояла столбом и занималась самокопанием. Нет, я успела между делом одеться и накраситься, торопливо всунула ноги в босоножки и выскочила из дома. Только на лестнице я услышала, как капли дождя стучат по металлическому подоконнику, и вернулась за зонтиком. Хотела переодеть кроссовки, но сообразила, что на мне юбка, в общем, пока искала джинсы, еще шнурок запутался… Время катастрофически поджимало, я бегом спустилась по лестнице и налетела на почтальоншу.

– Девушка, вы ведь из двенадцатой квартиры? – спросила она, исподлобья разглядывая меня.

– Ну да! – Я застыла на пороге.

– Гусакова А. А. – это случайно не вы? – Она смотрела с непонятным недоверием.

– Ну, я… – нетерпеливо повторила я, – в чем дело?

– Это вы, значит, к Шерстоуховым въехали, – констатировала она.

Шерстоуховы – это мой муж и свекровь, когда я выходила замуж за Виталия, решила не менять фамилию, не нравилась она мне. Свекровь согласилась, и только потом я поняла почему.

– Соседка их, значит, вы будете… – не отставала почтальонша.

Въехала я в двенадцатую квартиру почти два года назад, и теперь уже не соседка, а жена, член, можно сказать, семьи. А почтальонша про это не знает, потому что мне никто не пишет писем и газет я не получаю. И посылок мне никто не шлет.

– Слушайте, я на работу опаздываю! – не выдержала я. – Что вы хотели-то?

– Я-то ничего не хотела, – мгновенно обидевшись, сказала почтальонша, – а тебе, между прочим, письмо пришло, заказное. А если ты и взять его не хочешь, так я тогда извещение в ящик опущу, а ты сама в отделение наше приходи.

– Ой, мне некогда! – вскричала я. – Давайте сейчас!

– А я не нанималась письма заказные просто так носить, – тетка вошла в раж, – ноги отваливаются!

Я поняла все правильно и полезла за кошельком. Почтальонша выдала мне желтый конверт с напечатанным адресом – все верно: «Казанская улица, дом пять, квартира двенадцать, Гусаковой А. А».

Вместо обратного адреса стоял смазанный штамп, я разглядела только слово «нотариус».

Запихивая конверт в сумку, я поглядела на часы и охнула – теперь я точно опоздаю!

Маршрутка ушла, пришлось ехать на автобусе, и народ так давился, что нечего было и думать достать из сумки конверт, я плотно прижала сумку к груди и на всякий случай волком поглядела на мужичка с бегающими глазками, отиравшегося рядом.

– Девушка, – тотчас закричал он, – вы что это так на меня смотрите? Вы что это подумали?

– Отвали, – посоветовала дородная тетя, стоящая рядом, – отвали, козел, а то как врежу!

Мужичка как ветром сдуло. Казалось бы, в такой толпе не повернуться, а вот поди ж ты…

На рабочее место я опоздала на пятнадцать минут.

– Рекорд! – с непонятным выражением прошептала Катерина, сидевшая за соседней кассой. – Слушай, Зойка уже изошла на дерьмо, мало тебе не покажется…

В магазине по утреннему времени народу было немного. Хоть пенсионеры и ранние пташки, сейчас лето, многие подались на дачу, на огороды.

Я прошла прямо в зал, не заходя в подсобку, чтобы не сталкиваться с менеджером, поэтому не успела переодеться. Нам полагается форма – уродские белые блузки с красным воротником и логотипом магазина на кармашке. Летом в них жарко, а зимой холодно, но начальство распорядилось, и приходится носить.

К моей кассе нетвердой походкой подошел мужичок со следами сильного похмелья на лице. В руках он держал две бутылки пива. Рабочий день начался.

Официального обеда у нас нету, но каждые два часа полагается перерыв на десять минут – освежиться, покурить кому надо, можно кофейку выпить или съесть что-нибудь, если успеешь. Рыжая Зойкина голова появлялась в зале, на меня она не смотрела, но весь персонал прекрасно знает, что наша Зоя никогда ничего не забывает и ничего никому не прощает. Как говорят, она не злопамятная, а просто злая и память у нее очень хорошая.

Я ждала своего перерыва с нетерпением – переодеться нужно и поглядеть, что же там, в заказном письме. Все-таки от нотариуса, не каждый день такие письма получаю…

Но когда прибежала довольная Катерина и кивнула мне – иди, мол, пока кофе не остыл, – наша Зоя выскочила как чертик из табакерки и встала у меня на пути.

– Гусакова! – прошипела она. – Могу я поинтересоваться, куда это ты намылилась?

– У меня перерыв, – кротко ответила я.

– Никуда не пойдешь! – Рыжая ведьма подошла ближе и схватила меня за рукав. – Ты опоздала на двадцать минут, значит, будешь без перерыва работать!

– Но, Зоя, мне в туалет надо…

– Потерпишь! – припечатала эта сволочь, и в голосе ее прозвучало неприкрытое злорадство.

– Ну, знаешь! – Мне действительно было нужно, а еще вдруг накатила такая злость, что даже заломило виски.

Я с грохотом задвинула кассу и выскочила. Немногочисленные покупатели уже поглядывали в нашу сторону с любопытством, одна женщина на всякий случай отошла подальше. Зойка не посмела ничего сказать, но направилась за мной с таким видом, что я опасливо оглянулась на бегу.

Она перехватила меня в раздевалке.

– Можешь не переодеваться! – визгливым голосом заорала она. – Ты уволена!

– Как так? – Я растерялась. – За одно опоздание?

– Да ты работать не умеешь нисколько, покупатели жалуются, у тебя недостача вечно!

Насчет недостачи она врет, не было этого, а покупатели всегда жалуются, бабки вечно всем недовольны, им угодить невозможно, хоть в лепешку расшибись.

– Но Зоя… – Я решила спустить скандал на тормозах, уж очень не хотелось начинать изнурительные поиски работы. Сейчас лето, с этим будет трудно, не в ларек же идти…

– Не смей мне тыкать и Зоей звать! – орала рыжая ведьма. – Я с тобой водку не пила!

Что, интересно, она имеет в виду? Что я на работу пьяная прихожу? Или под забором валяюсь?

2
{"b":"196362","o":1}