ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Перед Липняками Черный приказал Христофорову занять оборону на дороге, а Парахину перекрыть вход в деревню с противоположной стороны.

Отряд вошел в деревню. Люди устали, и командир приказал им устраиваться по дворам. Только устроились, как на заставе Христофорова грянул выстрел, потом второй. Тишину прорезала автоматная очередь. От Христофорова прибежал связной, сообщил: немцы. «Нагнали все-таки», — подумал Черный.

У фашистов — броневик и тринадцать машин с солдатами. Это уже серьезно.

Пока Черный пробирался к Христофорову, его партизаны уже подбили передний грузовик, и немецкая колонна застряла на узкой высокой дороге. Съехать машины не могли, а немцы чего-то ждали, спешиваться и шлепаться в грязь, видимо, не хотели. Это было на руку партизанам.

Подтянулся на помощь Парахин со своими людьми. Черный приказал ему заходить во фланг немцам. Те удачно, незамеченными развернулись и ударили вдоль колонны.

Гитлеровцам стало жарко, они наконец стали выпрыгивать из машин, но партизаны уже подтащили пулеметы и открыли огонь.

А Парахин уже заходил в тыл гитлеровцев. Первым кое-как развернулся и помчался прочь броневик, за ним покатили грузовики. Но шесть машин остались брошенными на шоссе.

После боя партизаны посчитали трофеи, убитых. Возвратились в деревню. Польские крестьяне впервые увидели, как бьют немцев, как бегут они с поля боя, бросая своих убитых солдат.

Теперь в Липняках оставаться было нельзя. Немцы могли опомниться, взять подкрепление и ударить по отряду. Черный приказал уходить.

Загрузились в немецкие грузовики, попрощались с селянами и вновь в дорогу. Шофера прибавили газу.

Вскоре на окраине деревни Лейно партизан Черного встречали Гора, Степь, Бритаев. Встречали как героев. Оказывается, слава бежала впереди них. Поляки говорили, что пришло много партизан, разбили немцев, подожгли броневики. Так-то.

Москва. Центр. Радиостанция «Пена» 26.4.44 г.

«25 апреля прибыл к Горе благополучно. Знакомлюсь с обстановкой. Груз готов принять. Он крайне необходим.

Черный».

Глава одиннадцатая

Сов. секретно

Черному. Радиостанция «Пена» 16.5.44 г.

«Для разведки условий работы наших людей за Вислой снарядить группу разведчиков, численностью 15-20 человек из наиболее смелых, дисциплинированных и преданных товарищей во главе с лучшим офицером.

О готовности группы донести к 25 мая.

Валерий. Косиванов».

Итак, оперативный центр Черного полностью переброшен на территорию Польши. По приказанию Москвы им предстояло действовать в районе Варшавы, Люблина, Хелма, Демблина, Владавы, Лукова. Железнодорожные магистрали, которые следовало взять под контроль, пролегали на маршрутах Варшава-Брест, Варшава-Люблин-Хелм. Они вели к фронту. В сфере внимания партизан были также рокадные железные дороги Луков-Люблин, Владава-Хелм.

Задачи были прежние, знакомые — проникнуть в города, развернуть агентуру и давать разведданные о гарнизонах, аэродромах, железнодорожных станциях и других важнейших объектах жизнедеятельности гитлеровцев.

Второе важнейшее направление работы — диверсионные акты.

Однако, чтобы успешно действовать в тылу врага, тем более на чужой территории, следовало ясно представлять политическую обстановку в своем районе.

А обстановка эта была крайне сложной и противоречивой. Польшу «раздирали» два крупных политических движения — пресловутая Рада народного единства и Крайова Рада Народова. Однако они были крайне неоднородны. Под крылом Рады народного единства сошлись приверженцы эмигрантского польского правительства из Лондона, ярые поклонники Пилсудского, правое крыло крестьянской партии. Крайова Рада Народова объединяла Польскую рабочую партию, Социалистическую рабочую партию, левое крыло Крестьянской партии и другие мелкие политические организации.

У каждого из этих политдвижений — своя армия. Таким образом, на тот период в Польше было две армии — Армия крайова под руководством ставленника эмигрантского правительства Бур-Комаровского и Армия людова, которой командовал Роля-Жимерский.

Словом, армии в Польше вроде как были, только вот бороться с фашистами оказалось некому.

В сентябре 1944 года, возвратившись в Москву, Герой Советского Союза, начальник оперативного центра ГРУ подполковник Николай Банов напишет такие слова в своем отчете: «Боевых организованных групп польских партизан за Бугом не было. В открытую борьбу с немцами поляки не вступали.

Были группы русских партизан, но они в основном жили для себя.

В районе, который контролировал мой оперцентр, находилась всего одна польская партизанская группа подполковника Метека, и та на полулегальном положении. Местный партизанский актив жил дома и лишь изредка выходил на боевые дела».

Это подлинная оценка Черного, нашего легендарного партизанского командира, зафиксированная в документах спецархива ГРУ. Такова историческая правда. Пусть и горькая.

Так что начинать Черному пришлось практически на пустом месте, с нуля. Если не сказать больше. Ведь националисты, аковцы (представители Армии крайовой. — Авт.), напрямую противостояли советским партизанам.

И тому тоже есть документальные подтверждения.

Один из партизанских командиров Магомет в мае 1944 года сообщал: «Вооруженные поляки уничтожают наши мелкие группы 5-10 человек. Партизаны исчезают бесследно.

Обстрел партизанских групп на дорогах и в селах заставил ответить огнем. Результат: протест со стороны представителей Армии крайовой. Докладываю, что национальные польские группы себя не оправдали».

«В Луковских лесах, кроме нас, партизан нет. Есть польская вооруженная группа до 150 человек.

Эта группа открыто борьбы, не ведет, но всячески препятствует нашей деятельности, оказывая отрицательное влияние на местное население».

В свою очередь Центр предупреждал партизан: «Обстановка за Бугом коренным образом отличается от обстановки и условий работы на нашей территории. В связи с этим требуется изменить и методы работы.

Ваше хозяйство за короткий срок чрезвычайно выросло. При таком росте не исключена возможность проникновения к вам трусов, мародеров, шпионов и провокаторов.

Есть данные, что польские националистические организации специально засылают к вам своих людей».

Однако, несмотря на трудности, противостояние фашистов и польских националистов, советские разведчики не собирались отступать. Решили наладить связь с подполковником Метеком. Если уж в боевых делах его люди несильны, то связь с местным населением, надо думать, у него крепкая. Как доложили Хаджи и Гора, подпольщики Метека разбросаны по всему Люблинскому воеводству.

А это уже немало.

Следовало выйти и на русских партизан, активизировать их деятельность, помочь оружием. Решили, не докладывая, встретиться с командиром самого крупного местного партизанского отряда Серафимом Алексеевым. В прошлом Алексеев — сержант Красной армии. Попал в окружение еще летом сорок первого, собрал вокруг себя сотню людей, с тех пор и партизанил. Иное дело, что все эти нелегкие три года не было у его отряда ни связи с Большой землей, ни оружия, ни боеприпасов. Что отбивали, захватывали у фашистов, тем и воевали.

Обсудив и взвесив все «за» и «против», Черный решил, не откладывая, нанести удар по местной немецкой администрации в сельских районах, то есть по полицаям и солтысам, которые мешают их работе. Эти полицейские посты, разбросанные по деревням, селам, хуторам представляли реальную опасность для его оперцентра и, если не вооруженную, то информационную. Ведь полицаи были ушами и глазами фашистов в районе.

И Черный в одну ночь со своими партизанами громит двенадцать полицейских постов. Остальные полицаи в страхе бегут в города.

Следующее нападение — на немецкие склады. Отрядам нужно продовольствие. И оно добыто. Мясо, мука, яйца розданы партизанам.

44
{"b":"196367","o":1}