ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Раз отец не стал делать этого, то и мне не стоит. Тут я его примеру доверяю.

Волна гнева вновь нахлынула на него, но теперь я успела уклониться от его хватки. Притиснутая к ближнему саркофагу, я почувствовала, как впиваются мне в спину острые стеклянные грани.

— Подумай вот о чем, маленький и слабый человеческий детеныш, — прошипел Тремейн. — Я настиг тебя и унес сюда так же легко, как волк уносит ягненка. Думаешь, мне будет труднее добраться до твоего Дина Харрисона или твоего странного друга, Кэлвина Долтона? Они могут серьезно пострадать во время этой охоты. Что ты будешь делать, дитя, когда останешься одна?

— Они здесь ни при чем, — прошептала я, чувствуя, как по телу у меня побежали мурашки, и вовсе не из-за холода. Своей дерзостью я опрометчиво подставила Дина и Кэла под удар. Теперь нужно было как-то это исправлять. — У тебя разногласия со мной, а не с ними, — сказала я негромко. — Не тронь их.

— Возвращайся в Грейстоун, овладей своим проклятым Даром и выполни, что должна, — отрезал Тремейн. — Тогда у меня не будет причин осуществить свою угрозу.

— Я не смогу снять заклятие, точно не смогу, — пробормотала я, запинаясь, ощущая спиной неумолимую холодную твердость саркофага.

Тремейн приопустил глаза.

— Ты считаешь меня холодным и жестоким. Сделанным изо льда. Я создание Зимы, это верно. — Он мягко поднял пальцем мой подбородок. — Но я не жесток. Дар сам укажет тебе путь, это как в первый раз открыть глаза навстречу солнечному свету. — Убрав руку, он отступил в сторону. — Возвращайся в кольцо, дитя. И помни, что данное тебе задание не из тех, которые можно провалить. Нравится тебе или нет, теперь это твоя обязанность — разбудить мою королеву.

Оглянувшись на рощу дриад, я вздрогнула:

— Ты не пойдешь со мной обратно?

— Мое место здесь, с королевами, — ответил Тремейн. — Я буду охранять их покой.

В одиночку попасться трупососам или поющим деревьям было едва ли лучше, чем терпеть рядом Тремейна. Увидев выражение моего лица, тот негромко рассмеялся.

— Кольцу известно, куда отправить тебя, дитя, а дриады знают теперь твой запах. Ты доберешься до Грейстоуна невредимой.

— Видимо, выбора у меня нет, — пробурчала я. То, что Тремейну удалось загнать меня в угол, бесило еще больше, чем моя неспособность отвертеться от поста, уже брошенного отцом. Я не хотела быть такой же, не хотела остаться в одиночестве, сама по себе, преследуемая Добрым Народом.

— Ты права, нет, — подтвердил Тремейн. — Я вернусь за тобой через неделю. Употреби эти дни с толком. — Он поднял руку в прощальном жесте. — Удача да сопутствует тебе, Аойфе Грейсон.

Хуже всего было то, что говорил он явно искренне.

22

Мудрость Дара

Пока я пропадала в Земле Шипов, снова настало утро. Яблоневый сад отбрасывал на траву кривые полосы теней. Вместе с голубоватым светом воздух наполняли голоса Кэла и Дина.

— Аойфе! Аойфе Грейсон!

— Прекрати так орать, — бросил Дин. — Хочешь, чтобы тебя все гули под горой услышали? — Щелкнула зажигалка, и в утренний воздух взвился дымок. — Аойфе! Отзовись, девочка!

— Я здесь, — откликнулась я.

Я стояла на том самом месте, где меня захватило кольцо. Поскорее убравшись оттуда, я сунула подаренные Тремейном очки в карман — одним объяснением меньше.

— Я здесь! — вновь выкрикнула я, громко и отчетливо. Ноги дрожали от облегчения — я свободна, Земля Шипов отпустила меня.

Огоньки эфирных ламп запрыгали возле угла дома, пронеслись через сад, и из-за деревьев выскочил Кэл.

— Где ты была, во имя звезд?! — рявкнул он. — Опять взяла и убежала. Что я должен был подумать?

Дин подоспел следом, за тлеющим кончиком его сигареты тянулись струйки дыма.

— Руки-ноги на месте, принцесса?

— Прости, — обратилась я к Кэлу, подгибая порванный рукав, чтобы он не заметил. По утрам, с тех пор как мы выбрались из Лавкрафта, становилось все холоднее, и изо рта у меня шел пар. — Я гуляла и потеряла счет времени, а мой хронометр остался в библиотеке.

— Как можно быть такой глупой?! — Лицо Кэла исказилось от ярости. — Из-за тебя все наши планы могли пойти прахом! Что если бы ты попалась на глаза прокторам или кому-нибудь из Аркхема?

В других обстоятельствах беспокойство Кэла было бы мне приятно, но сейчас только бесило.

— Наши планы? Кэл, ты-то здесь при чем? — Меня знобило от холода, и я обхватила себя руками, отпрянув в сторону. — Прости, что заставила тебя волноваться, но ничего страшного не произошло. И не называй меня глупой.

Кэл напрягся, стиснув кулаки, но вдруг обмяк, словно кукла, которой обрезали веревочки.

— Я думал, что больше не увижу тебя, Аойфе.

— Мне жаль прерывать ваше маленькое воссоединение, — кашлянул Дин, — но на улице колотун, так что, может, обсудим это в тепле, за завтраком и чашкой чая?

— Да, правильно, — с облегчением откликнулась я, обходя Кэла и стараясь не смотреть на его вытянувшееся лицо. — Пойдем внутрь. Умираю с голоду.

Мы двинулись обратно к Грейстоуну. На пороге нас ждала Бетина, комкая в руках полосатый фартук.

— О, мисс! — вскричала она, когда я приблизилась, и бросилась мне на шею.

— Я… — Я похлопала ее по спине, насколько это позволяли стискивавшие меня пухлые руки. — Со мной все в порядке, Бетина.

— Когда я увидела, что ваша постель не тронута и Дину вы вот уже несколько часов на глаза не попадались, то поняла — на сей раз вы пропали по-настоящему, мисс. И как в воду глядела. — Она прерывисто всхлипнула.

— Очень приятно слышать, какого вы все обо мне мнения, — притворно проворчала я, улыбаясь, но никто не улыбнулся в ответ. Я мягко освободилась из объятий Бетины. — Если ты не против, думаю, мы все не отказались бы от какого-нибудь завтрака.

— Да, конечно, — откликнулась она, промакивая глаза. — Есть немного овсяной крупы и готовой смеси для блинчиков — наверное, еще не испортилась. Значит, на всех овсянки и блинчиков.

Пока Бетина хлопотала на кухне, я пошла к себе и переоделась в короткие облегающие штаны и шелковую блузку, которую завязала на талии. Уложить волосы я даже не пыталась, только вычесала из них кусочки мха, листочки и лепестки лилий.

Дин перехватил меня, когда я спускалась по лестнице, встав на дороге.

— Что скажешь, котенок?

— Устала, — ответила я, радуясь, что встретила его, а не Кэла. — И голодна. Этого хватит?

Дин склонил голову набок. На свету его глаза засияли жидким серебром.

— Не хочешь рассказать мне, что случилось на самом деле, когда ты вчера удрала в самоволку?

Я прикусила губу:

— Слишком холодно, чтобы торчать сейчас на крыше.

— Значит, когда разогреет? — сказал он. — Заберемся туда и поговорим. Идет?

Слова Тремейна, резкие, полные презрения, всплыли у меня в голове: «Вот мое последнее предложение. Другого не будет».

— Хорошо, — ответила я и, повинуясь внезапному порыву, схватила и сжала его ладонь. Она была теплой, живой — настоящей, — и я задержала ее в своей куда дольше, чем нужно. — Я рада, что ты остался.

Дин вернул пожатие:

— Я тоже рад.

— Завтрак! — разнесся по дому крик Бетины из кухни. — Блинчики! Подходите, разбирайте кто может!

Дин, вздохнув, отпустил мою ладонь:

— Олякушки из прогорклой муки и скользкая овсянка. Пища богов.

— Дин… — начала было я, когда он затопал вниз по ступенькам.

Он остановился на площадке:

— Да, принцесса?

Я махнула рукой — нет, ничего. Хоть Дин и был готов принять мои фантазии по поводу Дара, рассказывать ему, что я побывала в стране, проклятые королевы которой спят беспробудным сном, значило напрашиваться на еще большие неприятности, чем когда я поведала Кэлу о библиотеке.

— Ничего, — сказала я вслух. — Забудь.

— Не стану, но готов подождать, — откликнулся он. — Тем более сейчас, когда я с голодухи живого козодоя съел бы.

Дождавшись, пока он уйдет, я отправилась в верхнюю библиотеку и прихватила оттуда дневник отца, чтобы он был у меня под рукой. Принимая взваленную на меня Тремейном ношу по снятию заклятия, я хотела знать, что не одинока.

57
{"b":"196398","o":1}