ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мои глаза проникают далеко, — пробормотал Тремейн, — пусть даже тело не может последовать за ними. Через Шипы и Железо, принимая любую форму, приобретая любой цвет, бесшумно проносятся они на беззвучных крыльях.

Он ухмыльнулся, и мгновенно в моей памяти всплыл звук разлетающегося стекла и визг гулей.

— Ты наслал на меня тех тварей! — выкрикнула я. — Там, в библиотеке, и потом на кладбище!

Тремейн спокойно кивнул, полируя одну из своих краг рукавом:

— Да, это я послал черную неясыть, чтобы заставить тебя защищаться и использовать Дар. О кладбище я ничего не знаю.

— Ты едва не убил меня! — рявкнула я. — Я могла…

— Отравленные королевы спят уже вечность, — резко оборвал меня Тремейн. — В прежние благословенные времена мы собрались бы у Веяльного камня и использовали бы его великую силу, чтобы снять с них чары сна. Но ныне никакая магия, порожденная Землей Шипов, не может пробудить их — таково это проклятие и такова реальность. — Он оторвал взгляд от лилий и саркофагов. — Тебе, Аойфе, тебе и твоему Дару выпал жребий отыскать способ.

Я с трудом сглотнула, стараясь не отступаться от своей изначальной позиции.

— Не знаю, чего ты от меня хочешь…

Его ладонь, протянувшись, охватила словно чашкой мою скулу — ту, на которую пришелся удар.

— Некогда жизнь народов твоего мира была озарена яркой искрой, Аойфе. Но она угасла, рассыпалась пеплом, едва оставив по себе жалкие угольки. Однако из пепла магии восстал феникс машины. Вот он-то мне и нужен.

Его пальцы сжались, вдавливая алмазно-твердые пластины ногтей в мою кожу.

— Мой мир умирает, Аойфе, и твой, нерушимо связанный с ним, также. Наш был сметен внезапным жестоким катаклизмом, ваш стремится по мертвящей спирали к вершинам всеупорядочивающего разума.

Из-под ногтей Тремейна по моей щеке заструилась кровь.

— Ты — нечто невиданное в истории твоего рода, — зашептал он. — Ты зажжешь огонь вновь. Ты очистишь пламенем коварную заразу науки.

Я пыталась вырваться, но он вцепился в меня отчаянной хваткой утопающего.

— Ты пробудишь королев, Аойфе. И чтобы освободить свою землю от оков так называемого просвещения, я исполню то, что должен. — Он склонился ко мне; наши лица почти соприкасались. — Принудить упрямую девчонку к работе — самое малое, что в моих силах, Аойфе. Будешь сопротивляться мне — и узнаешь, что еще я могу послать по твоему следу.

— Мне больно, — прошептала я.

То, чего требовал от меня Тремейн, было невозможно — так сказал отец, — но я понимала, что возражения приведут только к новым побоям. И непохоже, чтобы мой мучитель лгал — его гнев казался порождением затаившегося в глазах отчаяния, не обмана.

Отпустив меня, Тремейн кончиками пальцев смахнул кровь с моей кожи.

— Не заставляй меня причинять тебе более сильную боль, Аойфе, чтобы убедить, как ты важна для меня. Разрушь заклятие. Верни свет в оба наших мира.

— Я не могу!.. — Слезы, хлынувшие из моих глаз, щипали порезы, мешаясь с кровью. «Видела ты когда-нибудь кровь в звездном свете, Аойфе? Когда она чернее чернил?» — Я едва могу управлять им, — добавила я, вспомнив давящую тяжесть в голове, когда я сразила гулей, холод и боль, от которых едва не остановилось сердце. Как же мне разрушить заклятие? Я не знала даже, как заставить Дар проснуться, если только мне не грозит смертельная опасность от клыков и когтей.

— Аойфе, — вздохнул Тремейн. — Ты обладаешь силой духа и частью той способности к предвидению, которая напоминает мне моих дочерей, да будет легким их путь в Туманах. Но ныне настали самые темные для моего Народа дни, и, если ты не оправдаешь моих надежд, то пожалеешь о последствиях.

Дрожа с головы до ног от холода и откровенного, неприглядного страха, я все же смогла сохранить голос ровным, сдержав данное себе обещание не выказывать слабости перед Тремейном.

— А если я все-таки откажусь?

— Что ж, — мягким голосом произнес Тремейн, — все условия остаются в силе: я нагряну в Грейстоун и заберу жизни Дина и твоего дорогого друга Кэла. Ты никогда не узнаешь о судьбе Конрада, и нам обоим будет суждено увидеть конец нашего рода.

Я оглянулась на хижину, представив Дина, постаревшего на год внутри ведьмина кольца. Лежащего без движения на полу библиотеки, павшего от рук Тремейна. Кэла на его месте. Конрада, которого я больше никогда не увижу, об участи которого мне будут напоминать лишь смутные намеки в моих порожденных безумием видениях. Я затрясла головой, стараясь избавиться от заполнивших ее образов.

— Так что? — промурлыкала бледная фигура передо мной.

Я кивнула, не в силах больше видеть словно высеченное из камня лицо.

— Я согласна.

Улыбка вновь заиграла на тонких губах Тремейна. Я не желала видеть этого, но все равно будто чувствовала, как они растягиваются, обнажая победоносно оскаленные зубы, острые, волчьи.

— Я знал, что так будет, — проговорил он. Сунув ладонь под одежду, он извлек латунный колокольчик, придержав большим пальцем язычок. — Используй его, когда выполнишь то, что велено. До тех же пор… надеюсь, нам встречаться не придется. Меня утомляют такие перебранки.

Он взял меня за плечо и отвел назад в хижину, к ведьмину кольцу, где ждал Дин. Сильная рука перекинула меня через круг из поганок, и я едва успела сунуть колокольчик в карман. Последним, что я увидела, прежде чем кольцо закрылось, был все тот же волчий оскал на лице наблюдавшего за мной Тремейна.

27

Конец волшебства

Лаборатория отца на чердаке постепенно проявлялась вокруг — волшебство кольца исчезало. Руки Дина обхватили меня за плечи.

— Аойфе! Аойфе, что он с тобой сотворил?

Я моргнула.

— Ничего. Он… — Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. — Ничего страшного. Все нормально.

— Он сделал тебе больно? — Дин встряхнул меня, задев место укуса шоггота. Я вздрогнула.

— Не больше, чем ты делаешь мне сейчас.

Я высвободилась — его ладони были слишком тяжелыми, слишком горячими. Лицо, там, где до него дотрагивался Тремейн, словно покрылось корочкой льда, грозящей хрустнуть от любого прикосновения.

— Девочка, ты выглядишь так, будто тебя разжевали и выплюнули. — Дин убрал волосы с моего лица. Пальцы у него были не такими гладкими, как у Тремейна, но теплее, живее.

— Не хочу здесь оставаться, — пробормотала я. Я не собиралась уверять Дина, что со мной все в порядке. Чувствовала я себя совсем иначе.

Дин открыл люк и подал мне руку, помогая спуститься по лестнице.

— Уверена, что все нормально?

— Честно? — Я задержалась на последней перекладине. — Вообще-то меня больше волнуешь ты. Ты торчал в том кольце… Я боялась, ты не один год потеряешь, пока Тремейн держит меня снаружи…

Не дав мне преодолеть последний фут, Дин обхватил меня за талию, приподнял и поставил на пол.

— Говорю тебе, они все врут, Аойфе. К тому же нужно что-то посерьезней показушной магии Народа, чтобы на меня подействовало.

— Все равно. — Я потерла пятнышко грязи, приставшей в Земле Шипов к футболке Дина, и ощутила через ткань тепло его кожи. — Мне жаль, что тебе пришлось при этом присутствовать.

Я не хотела бы, чтобы Дин видел уродливые последствия действия моего Дара. Случись так, он стал бы сторониться меня, а то и вовсе бы ушел. Я не могла допустить этого. Он был мне нужен.

— Забудь. — Дин дружески подтолкнул меня локтем. — Идем со мной.

Он отвел меня в малую гостиную и, оставив стоять посреди комнаты, щелкнул тумблером, чтобы эфирник разогрелся. Я наблюдала за этими действиями с подозрением. После угроз Тремейна веселиться мне совершенно не хотелось.

— Я тут с ним повозился, пока тебя не было, — пояснил Дин. — С эфирником, в смысле. Теперь он ловит кое-что получше помех и мискатоникской университетской станции.

— Кэл будет в восторге, — откликнулась я. — Только при чем тут я?

— Слушай, — сказал Дин, — я знаю, тебя случившееся выбило из колеи. Меня и то выбило, а уж я-то наверняка повидал в жизни куда больше странного, чем ты.

68
{"b":"196398","o":1}