ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По школьным экскурсиям на Движитель я знала, что он охраняется прокторами. Нежданный гость, если он не являлся работником и не имел пропуска, рисковал получить от ворот поворот в лучшем случае или пулю — в худшем. Сам Движитель располагался в сотнях футов под землей, и все вентиляционные туннели, выходившие наружу, были надежно заварены решетками и регулярно осматривались.

Все это я помнила из курса гражданстроительства. Никто не смел покуситься на Движитель. Он был сердцем города. И я собиралась вырвать его.

Рейсовка, скрежеща гусеницами, заехала на станцию в конце Мискатоник-авеню и встала бок о бок с десятком других стальных, дышащих паром экипажей. Водитель, однако, не открыл дверей. Я выглянула в окно. Дин, присоединившись ко мне, сжал мое плечо.

— Что-то не так, — проговорил он вполголоса.

— Пардон, ребятки, — засочился из фоно у меня над головой глумливый голос водителя. — Официальное распоряжение об усилении мер безопасности. Сидим на местах и дожидаемся проверки.

Со всех сторон донеслись стоны и жалобы, но, поворчав немного, пассажиры расположились поудобнее и вновь погрузились в свои газеты и журналы. Девушка, сидевшая через несколько рядов от меня, достала косметичку и принялась подкрашивать губы. Как, черт возьми, ей удается сохранять спокойствие?!

Да потому, что она не скрывается, подобно мне, вот и все. Потому что она нормальная. Никогда еще мне так сильно не хотелось стать нормальной самой.

— Проверка? — Кэл нервно захрустел суставами пальцев, кажется, сам того не замечая. — Дело плохо, Аойфе. Тут не Аркхем, не деревенские олухи нагрянут.

Дверь автобуса с шипением открылась, и Дин буркнул:

— Тихо. Они здесь.

Снаружи послышалось завывание сирен и донесся едкий запах стопорящихся тормозных колодок. Происходило что-то необычное — если только не случилось очередное восстание. Внутри у меня все сжалось. Еще и этого нам не хватало!

Двое прокторов в черной форме и таких же черных фуражках поднялись по ступенькам. Золотые крылья у них на груди сверкали словно щиты.

— Всем оставаться на местах! — крикнул шедший впереди. — Сидеть молча и приготовить к предъявлению документы.

— Что, еретики? — воскликнула девица с косметичкой. — Они в городе? Нам ведь ничего не грозит?

— Не слышали, что я сказал?! — рявкнул проктор. Протопав по центральному проходу — от шагов его тяжелых ботинок сотрясалась вся рейсовка, — он протянул руку. — Пропуск!

Высокий и тощий, с развевающимися рукавами, он сам здорово походил на ворона, которых использовала его организация. Сходства добавляли загнутый как клюв нос и маленькие бусинки глаз.

Недовольно бормоча, девица полезла в сумочку.

— Неужели нужно так грубить только из-за того, что какие-то полоумные подожгли пару рейсовок? — Она растягивала слова, и своей копной темных кудряшек могла бы посоперничать не с одной звездулькой светолент. Подозреваю, она, собственно, и отправилась однажды в Нью-Амстердам попробовать себя на Бродвее, но вместо этого каким-то образом угодила в неумолимые железные когти Лавкрафта.

— Я здесь не шутки шучу! — взревел проктор. — Ваши документы!

Вести себя подобным образом было уже чересчур даже для проктора. В Лавкрафте и правда что-то стряслось.

Из глаз у девушки брызнули слезы, и она принялась лихорадочно копаться в своем несессере.

— Их тут целая куча, — проговорил Дин, подтолкнув меня и указывая сквозь выпуклый пузырь стекла.

Прокторы окружили станцию неплотным кольцом — такое их количество в одном месте я раньше видела только на площади Изгнания. Вой сирен и запах дыма — все встало на свои места. Где-то горели здания, где-то полыхал бунт, поднятый собратьями Дина из Ржавных Доков, — по той или иной из тысячи имевшихся у людей причин ненавидеть прокторов. Например, они могли застрелить чьего-нибудь брата.

Я знала, что у нас нет шансов благополучно покинуть рейсовку. Мои и Кэла документы, подтверждавшие, что мы студенты, годились только в пределах города. У Дина бумаг не было совсем — если они вообще у него когда-либо имелись. Не вернуться нам в Академию, чтобы стащить костюмы для подводного плавания, и не проникнуть внутрь Движителя. Если попытаемся сбежать и нас поймают, всех троих ждет одно — кастигатор. Еретикам нет пощады. Только сдавшиеся сами имеют шанс на рассмотрение их дела трибуналом прокторов. Конечно, это не более чем пародия на суд, но все лучше, чем ничего.

Я поднялась с места, но рука Дина ухватила меня за запястье.

— Какого черта ты делаешь?

— Аойфе! — прошипел Кэл. — Сядь сейчас же!

Я посмотрела им в глаза.

— Доверься мне, — сказала я Дину. — И простите меня.

Я твердо взглянула на скрытое капюшоном лицо уставившегося на меня проктора, кое-как справилась с дрожью в ногах и шагнула ему навстречу, вытягивая вперед руки.

— Я — Аойфе Грейсон, — проговорила я. — Полагаю, это меня вы ищете.

Наручники натирали запястья и выглядели как тяжелые, ручной ковки широкие полосы с навесными замками. Я попыталась просунуть под одну большой палец, чтобы почесать зудевшую кожу, но они прилегали плотно.

— Прекратить, — бросил сидевший напротив меня проктор.

Рейсовка без окон подпрыгивала на камнях Северной авеню. Я сдалась сама, чтобы избежать преследования и неминуемой поимки. Чтобы спасти Кэла и Дина от наихудшего, чего можно было ожидать от прокторов, — по крайней мере так я надеялась. Рейсовка замедляла ход — улица заканчивалась, упираясь в площадь Изгнания, над которой возвышалось невидимое мне сейчас здание Вранохрана. Внизу, в глубине, ждали Катакомбы. Мой путь близился к завершению.

— Что с моими друзьями? — спросила я. — Где двое, что были со мной?

— Тихо, — оборвал меня проктор. — До допроса ни слова.

Рейсовка, лязгнув, встала, и двери на рычагах открылись. Охранник ухватил меня за руку, крепко, хоть и не причиняя боли. Мы оба знали, кто здесь хозяин положения.

— На выход. Пригни голову.

Те, кто работал в самом Вранохране, носили простые черные костюмы, а не форменные кители с двумя рядами пуговиц, как уличные патрули. Пока один сотрудник проверял сопроводительную запись, другая, женщина в строгом пиджаке и прямой узкой юбке-«карандаше», ощупала мою одежду. Арестовавший меня на станции проктор перебросил им саквояж.

— Это было у нее с собой.

— Обыщите, — бросила женщина своему напарнику, — и задокументируйте.

— Подожди-ка, — проговорил тот. — Взгляните сюда. — Он показал лист бумаги в своем планшете. — Она есть в списке — Грейсон, Аойфе.

Вот тут пора было испугаться по-настоящему — оказаться в списке прокторов значило попасть на одну доску с худшими отщепенцами из Багровой Гвардии, — но в то же время я почувствовала легкую дрожь возбуждения. Раз прокторы считают меня опасной, может быть, мне удастся как-то обернуть это себе на пользу?

Все трое склонились над списком, потом один выпрямился и взглянул на меня разгоревшимися глазами.

— Крайне интересная персона. — Он сунул планшет женщине. — Ее нужно доставить прямо к мистеру Деврану.

Я вздрогнула. Грей Девран возглавлял город, его портрет красовался в каждом классе Академии. Он надзирал над прокторами — словом, был практически все равно что сам Мастер-Всеустроитель.

— Шевелись. — На сей раз хватка оказалась не просто крепкой. Я ощутила боль — завтра, я знала, появятся синяки.

31

Аудиенция у Деврана

Меня протащили по коридорам Вранохрана через целую вереницу дверей, от входа под черепичной крышей, за которым молоденькая регистраторша читала при свете шипящей эфирной лампы дамский журнал, до поднимавшихся куда-то ввысь бетонных колодцев лестниц, где тишину нарушало только дыхание сопровождавшего меня проктора, да стук моего собственного сердца в придачу.

В могуществе с Греем Девраном могли сравняться только главы трех других крупных городов — Нью-Амстердама, Сан-Франциско и Чикаго. Все видели в газетах его фотографию с президентом. Ему подчинялись все прокторы Лавкрафта. В городе он не просто олицетворял собой власть — он являлся здесь проводником несгибаемой воли Бюро Ереси, одним из сооснователей которого был его отец, Руперт Девран.

76
{"b":"196398","o":1}