ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Прокторы не пойдут за нами дальше Дерлет-стрит, — сказал Тоби. — Тут туннели небезопасны. — Он ухмыльнулся мне, показав полный рот острых как бритва зубов. — Подземелья к северу от станции принадлежат нам — народу гхул!

Я поскорее отвернулась от жуткого оскала и, приотстав, пошла рядом с Кэлом. Через силу я заставила себя смотреть на его лицо — его новое лицо — и сгорбленную фигуру с лопатообразными лапищами, оканчивающимися черными острыми когтями. О чем девушка может говорить с гулем?

— Скажи, ты… — Голос прозвучал хрипло и сорвался, и я с ужасом подумала, вдруг Кэл решит, будто его вид пугает меня? Впрочем, мне и правда было не по себе. Я откашлялась, прикрыв рот рукой. — Ты всегда умел превращаться в человека?

— Это называется «оборачивать кожу». — Язык Кэла метнулся между губ, облизав их. — Я просто меняю облик, я не превращаюсь в человека. Ты ведь об этом?

Я вскинула руки:

— Черт, Кэл, ты стал монстром, каким матери пугают детей, а все такой же обидчивый, словно страшненькая девчонка в красивом платье.

Спустя секунду из темноты послышалось негромкое фырканье, переросшее в смех, такой знакомый, такой привычный смех моего лучшего друга. Я присоединилась к нему, не в силах сдержать рвущееся наружу и самое неподобающее благовоспитанной девушке хихиканье.

— А помнишь, как мы подложили Маркосу под кровать эфирный передатчик и он решил, что в комнате у него поселился призрак? — выговорил наконец Кэл, пытаясь отдышаться.

Я кивнула, зажимая рот ладонью:

— Он готов был уже принять послушание в семинарии Мастера-Всеустроителя, лишь бы это закончилось.

— Знаешь, — проговорил вдруг Кэл, — у меня ведь куча сородичей в гнезде. Мы вместе росли, вместе учились охотиться — охотиться на людей, — а Тоби вообще мой брат-близнец. — Он опустил глаза. — Но друга у меня никогда не было, пока я не встретил тебя.

Мой страх отступил окончательно. Это говорил Кэл, пусть его лицо и выглядело необычно.

— А у меня все еще хуже, — ответила я, чуть помолчав. — Я росла в семейных приютах. Оба мы с Конрадом… — я оборвала себя, надеясь, что он и так поймет.

— Когда цепляешься за жизнь, крепкой дружбы не жди, — кивнул Кэл. — Наша богиня Геката учит нас, что любая охота может стать для тебя последней. У нее два лица — Добытчица и Голодная. Она запрещает гхул думать о пустяках — любовь и дружба делают нас слабыми.

— Людей тоже, — откликнулась я.

Кэл протянул мне руку, потом сообразил, что я не смогу пожать его удлинившиеся когтистые пальцы, и поспешно отдернул ее.

— Не говори так, Аойфе. Ты сама показала мне, что не всегда это правда.

Мы подошли к развилке. Тоби, поднявшись на задние лапы, нюхал воздух. Я попятилась от его вмиг ставшей на голову выше меня фигуры.

— Рядом никого, — проговорил он. — Можем отправляться домой. Если ты не передумал тащить туда мясо.

— Не передумал! И прекрати называть их «мясом»! — прорычал Кэл.

Тоби фыркнул, выпустив облако волглого дыхания.

— Как скажешь. Но я тут ни при чем.

Он понесся скачками по уходящему влево туннелю. Кэл последовал за ним, бормоча что-то себе под нос. Мы с Дином замыкали процессию, и я радовалась, что хоть с этой стороны можно не ждать сюрпризов.

Туннель расширился в заброшенный магистральный водовод. Под ногами крошилась высохшая глина, приходилось смотреть вниз, и, когда Кэл вдруг остановился, я едва не врезалась в него. Он указал на слабое свечение впереди, где встречались три огромные трубы, наполовину обвалившиеся от древности и небрежения.

— Туда. Это и есть мой дом.

35

Подношение гулей

Гнездо гулей простерлось под сводами встречающихся туннелей гигантским пауком, его длинные плетеные переходы цеплялись за остатки древней ливневки, выносившей всякий мусор из Старого города на юг и дальше в реку.

— Идите медленней, — предупредил Кэл. — Пусть почуют ваш запах и поймут, что вы не представляете опасности.

Я и без того не собиралась очертя голову бросаться в самое сердце худшего из городских кошмаров и остановилась в нескольких шагах от дыры мне по пояс, служившей входом в жилище гулей.

Гнездо, сплетенное из кусков металла и кожи, ткани и брезента, представляло собой нагромождение приземистых шатров вокруг одного, центрального, из которого легко струился дымок, пахнущий углем и еще чем-то, более темным и насыщенным. В памяти моей отозвалось давнее-предавнее воспоминание о хирургическом покое сумасшедшего дома, куда попала мать, разбив зеркало на кинжальной остроты осколки. Пахло кровью.

Из древней рейсовки, носившей на себе эмблему транспортного управления еще штата Массачусетс, а не городского, на нас глазела, борясь за места у окон, целая орда щенков гулей. Они скалили зубы, походившие пока скорее на перочинные ножи, а не на жуткие тесаки взрослых, но все рано достаточно острые, чтобы разорвать и съесть меня.

— Чувствовала себя когда-нибудь жарким? — пробормотал Дин. — Только и осталось, что маслом сверху полить.

— Матушка! — позвал Тоби, опускаясь на все четыре лапы, чтобы пройти в гнездо. — Мы дома! Все!

— Здесь живет твоя мать? — поразилась я, но тут же поняла, что веду себя как испорченная городская принцессочка. — В смысле, ну да, само собой, где же еще.

Кэл повернулся ко мне.

— Вот это Девран и грозил превратить в пепел. — Его взгляд молил о понимании.

Женщина-гуль вдвое ниже меня ростом появилась из гнезда, сжимая в руке палку с набалдашником слоновой кости. Хоть она и подволакивала обе ноги, волосы ее, заплетенные в многочисленные косички, были седыми только наполовину, а мускулы на конечностях переплетались железными жгутами. Поперек сплющенного носа зиял шрам, и в ее взгляде, в отличие от взгляда Кэла, не светилось ничего человеческого.

— Мы? — провозгласила она. — Я послала тебя с простым заданием, Октоберь, а ты возвращаешься с…

Кэл поднял одну лапу:

— Это я, Матушка. Я вернулся.

Палка женщины с грохотом упала наземь, из горла ее вырвался полувопль-полувсхлип.

— Резун! — задохнулась она. — Я уж думала, свидеться нам только во внешних охотничьих туннелях…

Они встретились на полпути между гнездом и тем местом, где стояла я, и у меня невольно кольнуло под сердцем, когда руки Кэла обхватили мать. У меня самой уже не будет шанса обнять Нериссу. И Конрада я тоже больше никогда не увижу.

Щенята, выпрыгивая из дверей и окон рейсовки, весело загомонили, собираясь вокруг Кэла и Тоби и не обращая, по счастью, ни малейшего внимания на нас с Дином. Тоби, положив лапы на головы двух самых маленьких, нежно порыкивал, трепля их за загривки. Остальные атаковали Кэла, повиснув на руках и ногах, и выспрашивали, где он был и принес ли им гостинцев из надземелья.

Пока Кэл возился с щенятами, глаза его матери устремились на меня и Дина.

— Скажет мне какая-нибудь добрая душа, что делает у моих дверей живое мясо?

Дин шагнул вперед и протянул руку:

— Дин Харрисон, мэм.

Прямо у его ладони — Дин едва успел ее отдернуть — щелкнули зубы, от вида и величины которых у меня расширились глаза.

— Эрлкин, — прорычала Матушка. — Твои штучки здесь не пройдут.

— Да, мэм, — заверил ее Дин, глаза у которого были по четвертаку.

Карга хмыкнула и, подобрав свою палку, ткнула ей в мою сторону.

— Девчонка, молодая… ты и есть тот самый мешок с костями, из-за которого схватили и мучили моего сына.

Колени у меня подогнулись под ее льдистым взглядом. Глаза у нее были того же цвета, что и у Кэла, но гнев и большая закаленность в схватках с жестоким миром сделали их резче, пронзительнее.

— Да, — тихо проговорила я. — Видимо, это я. Меня зовут Аойфе Грейсон.

— Плевать мне на твое имя, мясной бурдюк, — прокаркала она, протягивая руку и впившись когтями мне в плечо. — Ты и котла-то не стоишь, не то что жизни моего мальчика.

84
{"b":"196398","o":1}