ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это совершенно очевидно, ваше превосходительство, — убежденно заявил Брюс. — Я немало говорил об этом с Брэдфордом Уокером, и не сомневаюсь в том, что молодой Рейкхелл — это ось, вокруг которой вертятся все дела «Рейкхелл и Бойнтон». Молодого Бойнтона сбить с толку гораздо легче — будь то приятное личико, вечерние увеселения или роскошный пир. Отцы Рейкхелла и Бойнтона уже немолоды. Джонатан Рейкхелл — вот человек, благодаря которому компания добивается столь грандиозных успехов.

Дон Мануэль благодушно кивнул.

— Это вынуждает нас поднять следующий вопрос, — сказал он. — Что вы собираетесь делать с той большой ссудой, которую Уокер получил от одного из менеджеров «Рейкхелл и Бойнтон» по восточному сектору?

Брюс с безразличным видом пожал плечами.

— Я вовсе ничего не собираюсь с ней делать. Ссуду женщина по имени Молинда дала Уокеру, а не мне. Я, конечно, тоже поставил свою подпись под договором о ссуде, но позаботился о том, чтобы подпись оказалась неразборчивой.

Маркиз де Брага слегка нахмурился.

— Но ведь деньги — более четверти миллиона долларов — в конечном счете оказались в моем и вашем кармане.

— Для того, чтобы стрясти с меня хоть один пенни, — порывисто возразил шотландец, — кое-кому придется доказать, что я лично получил прибыль с этой ссуды; сделать это невозможно. После того как Уокер... гм — исчез по пути в Макао, его личные бумаги неожиданно пропали из нашей гонконгской конторы. Никому на свете не известно, что сталось с этими деньгами.

— Но неужели я что-то путаю? — настаивал дон Мануэль. — Разве вы не получали письмо от женщины по имени Молинда с требованием возврата долга?

На лице Брюса появилась нагловатая усмешка.

— Получал. Но я не обратил на это письмо никакого внимания, постараюсь не замечать его и в дальнейшем. У меня никогда не было желания заниматься благотворительностью, а тот факт, что она дала в долг такую сумму Уокеру, не испросив обеспечения возврата этой ссуды, является исключительно ее проблемой и, возможно, ее работодателей. Меня это никак не касается.

— И вы уверены в том, что движение этих денег никак нельзя будет проследить? — не унимался дон Мануэль. — Я был бы, видите ли, несколько смущен, если бы мне пришлось узнать, что Рейкхелл и Бойнтон заручились поддержкой правительства Соединенных Штатов и отправили жалобу моему начальству в Лиссабон.

— Вы можете навсегда забыть об этих опасениях, ваше превосходительство, — заверил его Брюс. — Ни одно живое существо не в состоянии будет отследить движения этих средств.

Дон Мануэль осушил бокал, вытер рот рукавом своего шелкового манжета, не обращая ни малейшего внимания на пятна, которые оставлял на дорогой ткани. В тот день, когда Джонатан Рейкхелл женился на Лайцзе-лу, генерал-губернатор поклялся отомстить ему, ибо сам мечтал стать мужем прекрасной китаянки. Теперь желание мести превратилось в навязчивую идею: Джонатан Рейкхелл не только одержал победу над женщиной, которой домогался дон Мануэль, но и отобрал у генерал-губернатора значительную часть его торговли, а значит, влияния и власти. Да, более чем когда-либо желал дон Мануэль смерти Джонатана Рейкхелла, и казалось, что он ближе чем когда-либо к исполнению своей мечты. Заново наполнив свой бокал, он взглянул на Брюса и осклабился:

— Я с нетерпением буду ждать развития событий.

Немногочисленные американцы, проживавшие в Китае и у его границ, праздновали заключение окончательного соглашения представителями императора Даогуана и Калебом Кашингом. Условия договора были в высшей степени выгодны обеим сторонам: американцы получали права, которыми уже пользовались англичане и французы, и открывали пять портов для американской торговли. Помимо этого в договоре содержался некий пункт особой важности. Кашинг, от имени правительства Соединенных Штатов, осуждал вместе с представителями императора опиумную торговлю, которая, несмотря на энергичные попытки ее подавления со стороны подчиненных императору сил, продолжала процветать в Китае. Этот пункт рассматривался в дипломатических кругах как пощечина Британии, развязавшей против Китая войну, чтобы сохранить прибыльную торговлю опиумом.

Заявление о неприятии опиумной торговли было включено в договор из-за естественного отвращения американцев к подрывающему здоровье и жизнь человека наркотику. То, что в Соединенных Штатах известно все о зловещих свойствах опиума, было во многом заслугой Джонатана Рейкхелла, который не жалел усилий для того, чтобы разъяснить это президенту и членам конгресса. Джонатан понимал, что включение этой приписки было его настоящим триумфом, и думал, что Лайцзе-лу, когда бы ей довелось об этом узнать, пришла бы в восторг. Она ненавидела опиум за ту всепоглощающую страсть, которую он нередко разжигал в душах ее соотечественников.

Наместник императора в Кантоне давал прощальный прием в честь Кашинга, и Джонатан, получивший приглашение, появился в сопровождении Молинды, которая на сей раз выглядела пленительней обыкновенного. Едва появившись в искрящемся, облегающем платье из серебряной парчи, она завладела всеобщим вниманием — и была довольна произведенным эффектом.

— Сегодня меня взяли на заметку все иностранцы, живущие в Кантоне, — шепнула она Джонатану, — к тому же им всем известно, что я работаю на «Рейкхелл и Бойнтон». Уверена, что в результате наши дела пойдут в гору.

У него не было сомнений в том, что она — самый подходящий представитель его компании на Востоке. И уж конечно, — единственная из женщин, в которой, как и в нем самом, не иссякла потребность заниматься делом.

Затем он провел довольно много времени в Вам Пу, занимаясь приготовлениями к отплытию «Лайцзе-лу» обратно в Соединенные Штаты. И хотя, по обычаю, он как владелец судна не принял на себя командование кораблем, а поручил этот пост Элайдже Уилбору, — только Джонатану, знакомому со Срединным Царством в совершенстве, удалось запастись лучшим мясом, рыбой и овощами, сделав эти приготовления почти незаметными.

Он возвратился в свой дом на кантонских высотах чуть пораньше, чтобы провести последнюю ночь на берегу с Молиндой, и вновь все было так, что он не ощутил вины, — даже на следующее утро, когда отправился в пагоду, служившую мавзолеем Лайцзе-лу, и молился у ее склепа. В этот раз он был не один, а с детьми, и все трое вышли из храма с заплаканными лицами, а Джонатан обнимал обоих.

Молинда благоразумно поджидала несколько поодаль, намереваясь проводить их в Вам Пу и там дождаться отплытия корабля.

Джулиан был печален, а Джейд, которая уже ощущала острую тоску по матери, и вовсе расплакалась.

— Нам будет ужасно не хватать тебя, — провозгласила девочка торжественно.

Молинда, взяв девочку на руки, прижала ее к груди, а затем мягким движением обняла Джулиана за плечи, желая, чтобы он принял участие в беседе.

— Не надо расстраиваться, дети, — сказала она. — Мы скоро встретимся. Ваш отец обещал привозить вас в Срединное Царство, чтобы вы могли меня навестить.

— Это правда, папа? — с жаром переспросил отца Джулиан.

— Обещаешь? — потребовала Джейд немедленного ответа.

Джонатан кивнул, и это вполне устроило его детей. Они знали, что, каких бы усилий это ни стоило, он всегда держит свои обещания.

Кай ждал их в Вам Пу, и, как только дети поднялись на палубу корабля, принял заботу о них на себя. Джонатан ожидал появления Калеба Кашинга на берегу. С облегчением он отметил, что сюда уже прибыл гигант Лу Фань, глава тайного «Общества Быка» и старый товарищ по оружию; теперь он заведовал недавно отстроенными в Гонконге складами «Рейкхелла и Бойнтона». Сейчас он стоял неподалеку от Молинды и не спускал с нее глаз. Лучшего телохранителя нельзя было и желать, и Джонатан знал, что может быть спокоен за Молинду, пока она находится под бдительным оком Лу Фаня. Он подошел к великану и крепко сжал его плечо.

— Лу Фань, — сказал он на кантонском диалекте, — я доверяю тебе Молинду. С ней не должно случиться ничего дурного.

7
{"b":"196403","o":1}