ЛитМир - Электронная Библиотека

Держась на благоразумных 75 милях в час, я миновал Сан-Леандро и оказался на 580-м шоссе, ведущем к долине. Потом надо будет свернуть на 99-е до Бэйкерсфилда, дальше на 58-е до Барстоу, чтобы избежать шумного Лос-Анджелеса, затем 247-е до долины Юкки, потом короткий перегон по 62-му до пересечения с 10-й федеральной автострадой и потом все время налево до Техаса. Может, через Эл-Эй[12] в итоге получилось бы и быстрее, но пробок там не миновать, а по мне так лучше мчаться, чем ползти.

Тут мне снова пришло в голову, что хоть я и направляюсь к могиле Биг Боппера, но понятия не имею, где она находится. Одна из моих главных проблем с амфетаминами в том, что они внушают мне страсть к порядку, желание заранее отследить все сладостные сплетения дорог, расписания и планы; и одновременно они так крепко привязывают меня к белым полосам дорожной разметки, что не хочется останавливаться даже для дозаправки. Джон предлагал заскочить в библиотеку и разузнать про Боппера побольше — разумный совет, но только для тех, кто может позволить себе сделать паузу и остановиться. Я решил, что с тем же успехом могу добраться до Техаса и раздобыть информацию уже на месте. Но что, если он похоронен не в Техасе? Или, если уж на то пошло, вообще не похоронен — вдруг его кремировали, а прах развеяли? Следующие пятьдесят миль я с извращенным упорством перебирал разнообразные варианты. Мне потребовалось еще миль пятьдесят, чтобы решить, что нужно все-таки заранее разобраться, что к чему и где могила. Иначе я так и буду катить куда глаза глядят, пока не кончится кайф, а с сотнями таблеток в запасе это может затянуться надолго. По большому счету, это был вопрос эстетики. Я хотел проделать весь путь как следует: чисто, элегантно, быстро и изящно. Мне не улыбалось мотаться, как бильярдный шар, от побережья до побережья, ведя бесконечные споры с самим собой. Я хотел доставить дар и смыться, не увязнув в каком-нибудь дерьме.

Поддерживаемый этим честным, без дури, осознанием своих истинных стремлений, я решил, что важнее всего для меня сейчас достоверные сведения и самоконтроль. Я намеревался остановиться в ближайшем городе, зарулить в библиотеку, покопаться в газетах, составить план действий и придерживаться его.

Другим моим побуждением было избавиться от наркоты, скормить ее асфальту. Или, например, оставить себе только пятьдесят бенни и распределить их по дням, полагаясь на собственную железную волю. Чтобы я использовал их, а не они меня. Если наркота поработит меня, я не буду ощущать, что сам довел дело до конца, и эта мысль отравит мне весь остаток жизни.

Через пару миль после Модесто я свернул на обочину и выудил из-под сиденья заветную бутыль. Нажал на кнопку, открывающую окно, и, пока стекло с жужжанием ползло вниз, открутил крышечку. Вздохнул, закрыл глаза и высыпал содержимое в окно. Еще раз перевернул и встряхнул бутылочку — для верности.

А потом вылез и собрал все таблетки. Быстро. Мимо сновали машины, и некоторые пилюли подпрыгивали и отлетали от ветра. Не хватало только какого-нибудь дорожного полицейского, который заметит водителя, ползающего по асфальту и лихорадочно собирающего белые кругляшки, остановится и предложит свою помощь.

А все потому, что, вытряхивая из бутыли последнюю таблетку, я — как бывает во время редких приступов здравомыслия — понял, что это самообман. Выкинуть спиды — это не решение, или скажем так — худшее решение из возможных. Это скорее признак трусости — вместо того, чтобы противостоять соблазну, взять и просто устранить его. Добродетель без искушений — ничто. Мне ничего не стоило отказаться от наркоты, когда ее у меня не было; все проблемы начинались, когда «колеса» оказывались в руках. Я подобрал таблетки — теперь их стало на сотню меньше — и плотно закрыл крышку. Потом снова припрятал их под сиденьем и дал себе слово, что не притронусь к ним, пока не закончу это дельце с доставкой. Приберегу их для празднования.

Следующим пунктом в повестке дня значилась библиотека. Логично, что в большом городе раздобыть искомую информацию легче, чем в каком-нибудь поселке, поэтому я решил подождать до Фресно. Заехав на юнионовскую станцию, спросил у пацаненка-заправщика, как найти библиотеку.

— Чего, решили немного читнуть? — ухмыльнулся он.

— Да вот, — улыбнулся я в ответ, — прослышал, что во Фресно хранится единственный экземпляр иллюстрированных «Секретов тантрического секса». Там много чего написано про правильное дыхание и секретные приемы — если следовать правилам, будет стоять неделями! В твоем-то возрасте проблем не бывает, а вот доживешь хотя бы до моих лет, организм поизносится — тут уж начнешь за любую соломинку хвататься.

Когда я отъезжал, он все еще шепотом повторял название. Поворачивая в указанном им направлении, я гордился собой и своим вкладом в систему образования.

В библиотеке было тихо и прохладно. Я прошерстил тематический каталог на букву «Б» (по словам «Биг» и «Боппер»), потом на «Р» — «Ричардсон, Джей Пи». Бесполезняк. Раз уж ящик с «Р» был выдвинут, поискал про рок-н-ролл. Куча всего. Я выписал индексы книг, которые казались хоть чем-то полезными, и пошел их заказывать. Ничего. По нулям. Ни единого экземпляра. Наверно, потому что тематика популярная. И всё равно странно, что абсолютно все книжки уже на руках. Я решил проверить в справочном отделе. Если верить высокой костлявой библиотекарше, все книжки действительно были выданы — причем навсегда.

— Подростки крадут их быстрее, чем мы успеваем ставить на полки, — объяснила она.

— Крадут? Почему?

Она понизила голос — надо полагать, намекая мне, что в библиотеке следует говорить потише.

— Должно быть, из-за картинок.

— Каких картинок? — Прошипел я, старательно имитируя шепот.

— Портретов звезд, надо полагать. Вчера у нас была летучка, и мы решили, что переведем все книжки о роке в закрытый фонд.

Я был озадачен, сбит с толку, поэтому решил спросить напрямик:

— А вы случайно не знаете, где похоронен Биг Боппер?

— Простите, что? — переспросила она, склонив голову, как будто плохо меня расслышала. Веки нервно трепетали.

— Биг Боппер. Мне нужно знать, где он похоронен.

— Простите, — повторила она, — а кто это такой, Биг Боппер? Точнее кем он был?

— Рок-звезда. Погиб в авиакатастрофе в 1959-м. Третьего февраля.

Она потратила на поиски информации целых полчаса, но не нашла ничего такого, чего бы я еще не знал. Настоящее имя — Джайлз Перри Ричардсон. Погиб в двадцать семь. Родился в Сабина-Пасс и поначалу работал диджеем. Главный хит — «Chantilly Lace». О похоронах в газетах ни слова.

Я поблагодарил библиотекаршу за помощь и вышел на улицу, залитую лучами яркого осеннего солнца. Быстролетная космическая ракета под названием «каддилак» растянулась вдоль бордюра, как фантастическое транспортное средство из фильма про Флэша Гордона. Я задумался о том, почему Харриет выбрала в качестве подарка именно такую тачку, а потом потряс головой. Кто его знает, что за вкусы у этих техасских рокеров? К тому же, может, Харриет так пошутила…

Дорога от Фресно до Бэйкерсфилда оказалась двухрядкой. Я держал стрелку на девяноста милях и улыбался при мысли, что с каждым оборотом колес оказываюсь все дальше от цепкой хватки Мусорщика и все ближе к пункту назначения, каким бы туманным он ни был. Хоть ничего полезного выяснить и не удалось, во мне родилось чувство выполненного долга, будто я снова в школе и сделал все уроки. Я наслаждался дорогой, действие спидов все еще длилось, и я верил, что мои дальнейшие планы как-нибудь сами сложатся по мере пути. Когда на душе хорошо, то некуда торопиться. К тому же, какое может быть паломничество, если не верить в судьбу?

«Кадди» снова требовал дозаправки, и я заскочил в Бэйкерсфилд, на станцию «Тексако» на углу главной площади, окруженной магазинами. Пока звездолет глотал свое супертопливо, я наведался в мужскую комнатку и ополоснул лицо холодной водой. Я все еще был на взводе и полон сил, но на меня напал обычный амфетаминовый сушняк, во рту пересохло. Как только «кадиллак» заправили, я доехал до супермаркета в центре площади и купил ящик-холодильник, пару пакетов с кубиками льда и большую упаковку охлажденного «Будвайзера». Две банки я осушил сразу, тут же открыл третью, а остальное положил в багажник, в ящик. Сначала-то я хотел поставить пиво рядом с собой на переднее сиденье, но здравый смысл возобладал. Пиво в багажнике означало, что всякий раз, когда меня скрутит жажда, надо будет останавливаться, зато не придется придумывать жалкие объяснения, когда полиция сцапает меня за употребление спиртного за рулем.

вернуться

12

Эл-Эй — разговорное название Лос-Анджелеса.

24
{"b":"196404","o":1}