ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да, именно с этим, — подтвердил я.

— Ужасная история, просто ужасная, — сокрушенно сказал Диас, качая головой. — Убить человека из-за игрушки? Ужасно.

Я предпочел промолчать.

— Я понимаю, ей было чего бояться. Чтобы медвежонок на Рождество сидел под каждой елкой, он должен поступить в магазины не позже мая. В течение месяца все ваши главные магазины смогут точно сказать, какое место игрушка займет к весне.

— Тогда сейчас еще рано, — заметил я.

— Да, рано. Но планировать все начинают именно сейчас. Например, когда мы раскручивали «Тинка-танк», мы сумели разместить его буквально в каждом крупном магазине Америки. Во всей стране не было девочки, которая не просила бы родителей купить ей эту игрушку. Мы надеемся, что этот успех повторит и Глэдис. На это Рождество мы его испытаем, а к следующему он станет лидером продаж.

Я не стал говорить, что если судья Сантос решит дело в пользу Лэйни, Глэдли — Глэдли, а не Глэдис, — будет раскручивать не «Тойлэнд», а «Мэттел» или «Идеал».

— Пока что мы заказали пробную партию в двадцать пять тысяч медвежат, — продолжал Диас. — Они пока что будут стоить сто двадцать пять долларов штука. Если мы убедимся, что они хорошо идут, мы сможем снизить цену до девяноста девяти долларов, чтобы не пугать покупателей трехзначными цифрами. Производство обойдется нам втрое дешевле, примерно тридцать пять долларов штука, — это включая очки, самую дорогую деталь. Я думаю, нам придется вложить в Глэдис около двух миллионов долларов, прежде чем мы начнем широкомасштабный выпуск этой игрушки. Но если этот медвежонок станет в следующем году гвоздем сезона, он продержится на гребне волны как минимум пару лет и озолотит нас. Так что, я полагаю, вы понимаете, насколько это насущный вопрос.

— Понимаю.

— В смысле — кто должен владеть этим медвежонком.

— Да, понимаю.

— Тогда мы сможем начать работу. Для того, чтобы мы могли выпустить эту пробную партию, судье следует принять не только верное, но и быстрое решение. Только тогда можно будет считать, что Бретт погиб не напрасно.

Последнего утверждения я не понял.

— Почему вас не вызвали в качестве свидетеля? — спросил я.

— Вы имеете в виду — на слушанье?

— Да, на слушание дела.

— Насколько я понимаю, Бретт вспомнил об этом, когда было уже поздно.

— Вспомнил о чем?

— Что я присутствовал при этом разговоре.

— Каком разговоре?

— Когда он рассказал Лэйни о своем замысле сделать косоглазого медвежонка.

— Что вы имели в виду, когда сказали: «Насколько я понимаю…»

— Так мне сказала Этта.

— Когда это было?

— Где-то на прошлой неделе. Уже после того происшествия.

— В смысле — после смерти Бретта?

— Да.

— Этта вам сказала, что Бретт неожиданно вспомнил…

— Да.

— …что вы присутствовали при этом важном разговоре.

— Да. Видите ли, я действительно при нем присутствовал.

— Как получилось, что вы не сказали об этом Толандам до слушания?

— Видите ли, Бретт всегда знал, что я присутствовал при этом разговоре. Поэтому я думал, что если он захочет, чтобы я выступил в качестве свидетеля, он ко мне обратится.

— Но он к вам не обратился, как оказалось.

— Нет, не обратился.

— Вы помните, как это все произошло?

— Да, конечно.

— Расскажите мне об этом.

Это был один из тех душных сентябрьских дней во Флориде, когда все и вся чахнут от жары и влажности. Бобби Диас — супруги Толанд фамильярно называли его Бобби, — работал у себя в кабинете, когда ему позвонил Бретт Толанд и попросил зайти к нему на минутку.

— Вы помните точную дату этого разговора?

— Нет, не помню. Извините.

— А точное время?

— Простите, не помню.

Но Диас помнил, что это было во второй половине дня, и что ему как раз перед этим позвонил его информатор из «Твоей игрушки» и прошептал в трубку, что его компания считает новую видеоигру фирмы «Тойлэнд», «Погоню за правосудием», «исключительно оригинальной». Даже если бы Бретт не позвонил, Диас все равно пошел бы к нему, чтобы сообщить эту новость.

«К нему» — это в рабочий кабинет Толанда. Секретарша в приемной едва взглянула на Диаса, когда тот побарабанил по ее столу в знак приветствия. Потом Диас прошел в кабинет Бретта, скорее напоминающий богатейшую комнату для игр. Повсюду — вплоть до пола, — были разложены игры, куклы и мягкие игрушки. Насколько Бобби припоминается, тогда, в сентябре, они подбирали подходящее лицо для одной куклы, от которой позже отказались, и на столе у Бретта лежал добрый десяток, если не больше кукольных голов, словно последствия массовой казни. Во время разговора Бретт все крутил одну из голов в руках. Бобби пересказал Бретту…

— Когда вы пришли, Лэйни находилась в кабинете?

— Нет, ее там не было.

— Хорошо, продолжайте.

Он пересказал Бретту хорошие новости, только что полученные от своего информатора в «Твоей игрушке», и Бретт тут же взялся за телефон.

Сперва он позвонил жене (ее кабинет располагался этажом ниже), а потом менеджеру по продаже, и предупредил того, что, возможно, в ближайшее время последует большой заказ от «Твоей игрушки». Потом Бретт позвонил на фабрику в Брадентоне (вот вам и объяснение, почему в главном офисе вам не встретилось ни одного гнома), менеджеру по производству, и сказал, что они могут увеличить объем производства «Погони», поскольку есть основания считать, что игра хорошо пойдет. Потом Бретт повертел в руках еще пару кукольных голов, пригласил Бобби сесть и предложил ему мятный леденец из коробки, которая всегда стояла на столе (Бретт в пятый раз бросал курить). Когда Бобби развернул конфету, Бретт изложил ему свою идею о косоглазом медвежонке.

Перебирая пальцами кукольные головы, как Квиг в «Мятеже Каина» перебирал стальные шарики — ну, для курильщика, который пытается бросить курить, такие безотчетные движения вполне простительны, — Бретт сказал, что ему неожиданно вспомнилась одна детская песенка. Ее почему-то очень любила детвора у них в городке Ок-Ридж, в штате Теннесси…

— Он именно так и сказал?

— Нет-нет. Я не знаю, в каком городе он вырос. Я сказал это просто так, наобум.

— Надеюсь, все остальное вы сказали не наобум?

Бретту вспомнилось, что время от времени кто-нибудь из детей нет-нет, да и оговаривался, и пел вместо «мишка косолапый» «мишка косоглазый». Бретт предположил, что эта песенка до сих пор широко распространена, и что детям наверняка понравится такая игрушка.

— Мне хочется обыграть эту идею насчет косоглазого медвежонка, — сказал Бретт.

Бобби смотрел на шефа, посасывая леденец.

— Плюшевый медвежонок с косыми глазами — как вам? — спросил Бретт.

— Ну-у… — неопределенно протянул Бобби.

— А когда на него надеваешь очки, глаза становятся нормальными.

Бобби почувствовал некоторый интерес к этой идее.

— Представьте: ребенок целует медвежонка в носик, потом надевает на него очки, и вдруг глаза медвежонка становятся нормальными.

— Ну и как мы это сделаем? — поинтересовался Бобби.

— Не знаю. Кто у нас дизайнер, я или вы? С таким вот уютным медвежонком мы сможем изрядно оторваться…

— Исправление зрения… — задумчиво сказал Бобби.

— Да, исправление стробизма, — кивнул Бретт. — В медицине косоглазие называется «стробизм».

— В Америке миллионы детей носят очки, — сказал Бобби. Он начал улавливать возможные выгоды этой идеи.

— И они ненавидят эти очки, — поддержал его мысль Бретт. — А мы им покажем, что носить очки полезно. Они сами увидят, что очки делают для медвежонка. Они исправляют его зрение.

— По-моему, круто, — сказал Бобби. — Все ассоциации оптометристов нас поддержат.

— Ну и кому мы поручим работу над этим медвежонком?

— Лэйни, — сказали они в один голос.

Бретт потянулся к телефону.

В этот жаркий душный день Лэйни явилась на работу в очень короткой зеленой мини-юбке, темно-зеленой кофточке с открытым верхом и зеленых босоножках в тон наряду. На правой руке красовалось золотое кольцо в форме сердечка. Лэйни была без чулков, а ее светлые волосы были собраны в узел на затылке и закреплены зеленым пластмассовым гребнем. Она выглядела слегка вспотевшей, чертовски привлекательной…

34
{"b":"196422","o":1}