ЛитМир - Электронная Библиотека

– Садись, Сережа-джан, – пригласил мужчина таким тоном, будто привел в собственную гостиную. – В ногах правды нет. Потолкуем немного.

Камил последовал его примеру, опустился на бревнышко. Мужчина достал пачку «Явы», протянул ему.

– Не курю, – улыбнулся Камил. – О чем толковать, Антон Иванович?

– О чем – неважно, – ответил тот. – Важно, с каким настроением. Ты ведь догадался, кто я такой?

– А кто вы такой?

Сидоркин прикурил от двухрублевой зажигалки, укоризненно покачал головой.

– Значит, не совсем вник… Все, Саша, твоя игра в диверсантов закончена. Она и так слишком долго тянулась. И вот здесь, на этой полянке, где нас никто не видит, мы должны вместе решить, что делать дальше. В зависимости от того, что решим, у тебя может появиться шанс выпутаться. Усекаешь?

– Из чего выпутаться, Антон Иванович?

– Медленно соображаешь, – удивился Сидоркин. – Ты влип, Саша. По уши сидишь в дерьме. Неужели не понял?

– Что я должен понять? В каком дерьме? Кажитесь трезвым, Антон Иванович, а говорите такие чудные вещи…

– Хорошо, – собеседник казался слегка обескураженным. – Объясняю для тугоумных. Я все это затеял на свой страх и риск. Если начальство узнает, мне тоже не поздоровится. Мы сейчас должны разговаривать не здесь, а в уютном кабинете с зарешеченным окошком. Материалов на тебя, Саша, гора и маленькая тележка. Вполне хватит на пожизненное. Хотя, полагаю, тебе не придется слишком долго сидеть. Твои лихие наставники этого не допустят. С такой информацией, какой ты, Саша, владеешь, в тюрьме обычно не задерживаются. Сердечный приступ или самоубийство – да мало ли… Но мне почему-то захотелось поговорить с тобой на воле, на свежем воздухе. Как думаешь, почему?

Камил нагнулся, чтобы затянуть потуже шнурок на кроссовке, и в ту же секунду дуло «Макарова» уставилось ему в грудь.

– Не шали, Саша, не надо. Я же предупредил, что нарушил инструкции. Мне терять нечего. Попытка к бегству – слыхал про такое?

Камилу сделалось смешно. Этот человек не вызывал у него раздражения. Ишь какой шустрый. Только что безмятежно дымил сигаретой – и уже с пушкой, снятой с предохранителя. Но блефует бездарно, в расчете на понос. Значит, ничего толком не знает.

– Что это у вас, Антон Иванович? – полюбопытствовал. – Никак пистолетик? Но чем же я так провинился перед вами?

Сидоркин увяз в простодушном взгляде и вдруг почувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Как будто мозг заволокло серой пеленой – и все как-то смазалось. Попробовал встрепенуться – и не смог. Пушка дрогнула в руке и опустилась дулом в землю. Движение произошло помимо его воли. Сознавал лишь одно: разговор складывался не просто бестолковый, а издевательский, и инициативой владел отнюдь не он.

– Допустим, Антон Иванович, – улыбаясь, продолжал Камил, – что вы правы. Допустим, вы встретили человека, который собирается совершить что-то противозаконное, и этот человек – я. Что же из этого следует?

– Гипноз, – с облегчением догадался Сидоркин. – Первая степень внушения. Подлая штучка, милейший. И тоже запрещена законом.

– Мы же не в суде, а на острове, – лукаво прищурился парень. – И пистолет у вас, не у меня. Какая же тут подлость? С чьей стороны подлость?

Сидоркину было стыдно, что пропустил первый удар, позволил внедриться в сознание, хотя Петрозванов предупредил, что объект владеет приемами гипнотического воздействия. Понадобилось колоссальное напряжение, чтобы выйти из транса, и хотя он с этим справился, на душе остался горький осадок. Возможно, впервые в жизни ощутил, что значит очутиться в полной чужой власти. Не прибавляла оптимизма мысль, что вернул себе ясность зрения лишь потому, что парень не мешал, позволил.

– Чуть не сломался, – признался чистосердечно. – Как ты это делаешь, Саша? По методике Кума Боярова?

– Не знаю никакого Боярова, – развеселился Камил. – Просто вы зазевались, а зевать не надо, коли уж на охоте… из какой вы конторы? ФСБ? ГРУ? Или из-за бугра?

– Шутишь, Саша?

– Нет, не шучу. Придется рассказать все подробно. Откуда вы, какое задание. Что вам известно. Короче, все. Иначе разговора не будет.

– А если скажу, что твои условия мне не подходят?

– Увы, Антон Иванович. Останетесь здесь. Сидоркин ему поверил. Поверил легко и охотно, как верил обещаниям Надин, сулившей вечную благодать, но только при условии, если не будет ее обижать. Конечно, если они не сговорятся, кто-то из них останется на острове, и, скорее всего это будет именно он, элитник, Клещ. В трезвой оценке ситуации не находил ничего для себя унизительного. Трудно обижаться на дождь, который промочит до костей, как глупо биться лбом в железную стену. Сидоркин был живым человеком и знал, что такое страх, но то, что испытывал сейчас, глядя в веселые, какие-то переливчатые глаза… зомби? маньяка? – не было страхом. Скорее это можно назвать внезапно нахлынувшей душевной вязкостью, не поддающейся анализу. Если сравнивать, бывают такие сны, когда подступает гибельная слабость, окружают чудовища, кто-то гонится за тобой с удавкой и топором, а ты не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой, не можешь сдвинуться с места. И рождается чувство ужасной обреченности, которая отвратительнее смерти. Сидоркин мог поднять руку и выстрелить, но оба знали, что он этого не сделает. Это противоречило опыту всей его предыдущей жизни. Не его сейчас ход, вот и все. Его ход следующий. Он разжал пальцы – и пистолет упал на траву.

– Ладно, согласен, – сказал он. – Я из особого подразделения контрразведки, и меня послали, чтобы остановить тебя. Не сомневайся, если у меня не получится, это сделают другие. Против государственной машины у тебя никаких шансов. Но зачем доводить до крайности. Ты же русский парень, тебе всего восемнадцать лет, хотя по виду этого не скажешь. Зачем тебе умирать? Ради какой цели?

– Я – зомби, – усмехнулся Камил. – Разве вам не сказали? У зомби нет цели кроме той, которая заложена в него программой. Никакие моральные или шкурные соображения не имеют значения. Зомби – только оболочка человека… Вчерашний парень тоже ваш?

– И он, и еще многие… целая армия против тебя… Я не верю, что ты зомби. Зомби так не говорят о себе.

– Вы встречались с ними раньше?

– Конечно. Я убил вампира Корина, он был опаснее, чем десяток таких, как ты. Столько всякой сволочи развелось, но ты не один из них, я же вижу.

Сидоркин закурил, с радостью обнаружив, что руки слушаются и морок отступил.

– Откуда знаете мое имя?

– Не только имя. Ты – Саша Шувалов. Матушка твоя – директор «Золотого квадрата». Отец – специалист по электронике. Четыре года назад ты исчез. Считалось, тебя похитили. А что было на самом деле?

– У зомби нет памяти… Что вам известно про задание?

– Ничего… Но раз ты устроился на станцию, а напротив отстойники с питьевой водой… можно предположить, что это взаимосвязано.

– Вот, – Камил поднял палец кверху. – Такое возможно только в России. Идет война, а у вас все настежь. Приходи бери.

– У вас? – переспросил Сидоркин. – Лучше бы сказал – у нас. Это вернее.

– Может быть, – кивнул Камил. – Но чтобы я так сказал, понадобится ваша помощь.

Сидоркин потянулся всем телом, так что мышцы хрустнули.

– Достать шапку-невидимку? – шутка вышла неудачная, хотя Саша вежливо улыбнулся в ответ. Она не могла выйти удачной. Сидоркин бодрился, но еще не пришел в себя. Был момент, и он уже честно признался себе в этом, когда этот человек, который по возрасту годился ему в сыновья, каким-то образом, и отнюдь не только телепатически, совершенно подавил его волю. Как он все же это проделал?

– Вы подготовите надежное убежище и по моему сигналу переправите туда родителей. Это возможно?

– Вполне, – не задумываясь ответил Сидоркин. – Но…

– Не спешите, Антон Иванович… Второе. Придется разыграть маленький спектакль. Я вернусь на станцию один, а за вами приедет катафалк.

– Как это?

– К сожалению, Антон Иванович, у меня есть основания думать, что за мной следят не только ваши люди. Я сообщу, что завалил опера, иначе весь план полетит к чертям.

71
{"b":"196435","o":1}