ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну, как ты устроилась? – спросил он, оставляя у двери ботинки и осматриваясь по сторонам.

– Спасибо тебе, Антон, я даже не знаю, как тебя благодарить. Хозяйка хорошая, только глухая немного, через нее я и на завод устроилась. Уборщицей, правда, но это ничего.

Антон усмехнулся. Он-то знал, что Татьяну на завод устроили совсем не через хозяйку этого частного дома, она на заводе проработала кладовщицей лет сорок. Это все сделал Быков по своим каналам. А раз Татьяна ничего не заподозрила, то работа была проведена качественно.

– Ты… – голос девушки стал сдавленным, а глаза опустились в пол, как у гимназистки на первом свидании. – Хочешь, я тебя отблагодарю? Ты ведь тогда… Нет, не так, а то еще подумаешь… Ты мне действительно нравишься. И я могу, ну, вроде как быть твоей постоянной.

– Ты чего? – улыбнулся Антон и взял девушку за подбородок. – Ну-ка прекрати! К тебе по-дружески…

Татьяна посмотрела на него удивленно, потом улыбнулась и вдруг доверчиво прижалась к его груди лицом.

– Я думала, что такое только в книжках происходит… – прошептала она.

Антон почувствовал себя очень глупо. Помедлив немного, он все же обнял девушку и погладил по голове.

– Я знаю, ты брезгуешь мной, – снова заговорила Татьяна.

Антон попытался оторвать ее от себя, чтобы посмотреть в глаза и сделать внушение, но девушка вдруг вцепилась пальцами в его рубашку так, что было не оторвать.

– Нет, ты не возражай! Я же вижу. Ты вон какой, ты меня тогда и позвал-то не для этого, а потому что пожалел. Я не знаю, чего это тебе втемяшилось, но я тебе так благодарна. А ты другой, ты не такой, как я, как эти… Ты светлый, чистый, ты и должен мной брезговать. Я бы сейчас все отдала, чтобы очиститься, чтобы…

– Какая же ты все-таки дура, – недовольно ответил Антон и все-таки оторвал от себя девушку. – Ты чего несешь! Ну почему ты думаешь, что между мужчиной и женщиной не может быть других отношений, кроме интимных?

– А я очень долго была там, где других отношений не бывает, – горько заметила Татьяна и обиженно уселась на стул возле старого круглого стола. – Я что должна думать, когда ты меня поселил тут, пришел ночью?

– Нет, не за этим, – покачал Антон головой. – Я пришел узнать, как ты поживаешь, чем тебе можно еще помочь. Человек я такой, понимаешь? Хожу по земле и помогаю людям.

– Как волшебник? – чуть улыбнулась Татьяна, переставая обижаться. – Нет, ты не волшебник. Ты, наверное, из полиции, только мне не говоришь.

– Вот придумала, – рассмеялся Антон. – Полицейские так не поступают, они хватают за шиворот и тащат в отделение. Или куда там у них принято?

– Тогда ты из тайного общества, – зловещим голосом прошептала девушка. – Общество по борьбе с проституцией.

Девушку начинало заметно трясти. Она постепенно стала ежиться, обхватывать себя руками, постукивать зубами.

– Опять начинается, – прошептала она. – Я сейчас, мне надо выпить лекарство. У меня есть. Мне сказали, что это пройдет, надо только продержаться хотя бы с месяц, а потом станет легче.

Девушка встала, полезла в сумочку, висевшую у входа в комнату на вешалке. Антон бросился помогать, потому что руки у Татьяны уже тряслись. Она выбрала из коробочки две таблетки, положила в рот, потом приняла из рук Антона стакан с водой и, стуча по стеклу зубами, выпила. Пришлось укладывать ее на кровать, укрывать пледом. Татьяна пыталась что-то говорить, но Антон приложил ей к губам палец и уселся рядом на край кровати. Девушка закрыла глаза, съежилась в позе эмбриона и мелко дрожала. Антон сидел, гладил ее по плечу и рассказывал, как он служил в армии и какие у них происходили забавные истории во время парашютных прыжков.

Он говорил, смеялся, а сам думал, что Татьяне еще повезло. Обычно ломка происходит гораздо страшнее. И с рвотой, и с диареей! А какие фантомные боли испытывают наркоманы в костях, в суставах! Но все это сугубо индивидуально, как Антону рассказали медики. Стаж у девушки небольшой, дозы она не превышала. В принципе, ломки можно медикаментозно погасить за неделю или дней за десять. Главное, потом не начать колоться снова, справиться с собой…

Прошло не менее часа, пока Татьяна не перестала наконец дрожать, пока не порозовело ее лицо. Она снова заговорила.

– Пока еще два раза в день ломает. Днем не очень, наверное, работа отвлекает, а вечером иногда так крючит, что хоть вешайся. Я на работе таблеток напьюсь, в бытовке спрячусь, как раз обеденный перерыв… Так и проходит. А вечером плохо. Но я держусь. Ты не уходи, посиди со мной немного. Ты так хорошо рассказываешь.

– Давай ты мне теперь будешь рассказывать, – предложил Антон. – Будем считать, что это профилактическая беседа. Чтобы тебя назад не тянуло. Расскажи, а какие они, эти девушки, что с тобой работали? Разные, наверное?

– Все мы разные, – слабым голосом сказала Татьяна. – И попадали на улицу все по-разному. Только у нас много общего: дуры мы все, верим в сказку, верим, что с нами чудо произойдет, жизни красивой хочется. А она бывает? Ты вот мне скажи!

– Конечно, бывает, – убежденно ответил Антон. – Ты представь себе, что на свете живут миллионы девушек, твоих ровесниц. Они после школы идут учиться дальше или сразу работать. И у каждой есть какая-то своя цель. Не фантастическая мечта, что ей принц на блюдечке поднесет весь мир, а мечта стать кем-то, мечта встретить человека, которого полюбишь, с кем создашь семью, родишь детей. Такова женская природа – хотеть семью и детей. И большинство понимает, что истинное счастье – это когда ты любишь, тебя любят, когда у тебя дом и близкие тебе люди, с которыми ты не просто живешь и думаешь одинаково. Ты дышешь с ними одинаково.

Татьяна не заметила, как голос Антона дрогнул. Он в этот момент вспомнил маму, свою жизнь, свою семью, которую у него отобрали. И говорил он сейчас о том, чего ему самому не хватало… Как бы его жизнь сложилась, если бы не эта трагедия с мамой? Кем бы он стал?

– Хорошо говоришь, – хмыкнула Татьяна. – Это про нас. Точка в точку. Я вот поверила одному, а он меня же подсадил на «дурь», да в это вот дерьмо бросил. А другие купились на предложения поехать на заработки за границу, как будто там своих официанток не хватает. И как будто за такую работу там миллионы платят. А есть, у кого просто паспорта забирают и заставляют работать. А потом уже индивидуально шантажируют. Кого просто бьют, кого пугают фотографиями, которые обещают родителям послать. Дуры мы, сами виноваты.

– А есть девушки, которые добровольно этим занимаются?

– Есть… Этим все равно, под кем ноги раздвигать. Эти лучше всех живут, этих шантажировать не надо. Им в кайф! Только они с нами не работают, у них свои бригады.

– И никак с этим не порвать? Ждать, пока из тебя все силы и здоровье до конца не выжмут?

– Это точно, – согласилась Татьяна. – Пока не выжмут, пока клиенты находятся на наше тело, до тех пор нас под них совать и будут. А потом… Я даже не знаю, куда мы потом деваемся. Наверное, домой возвращаемся, а может, в больницах подыхаем. А ты говоришь так, что можно подумать, будто у вас своя бригада, отдельная. Так Авария рассказывала…

– Какая бригада?

– По борьбе с проституцией.

– А кто это – Авария?

– Девка одна. Приходит и обрабатывает нас. Иногда в кафешки по отдельности заманивает, иногда так, прямо на улице, свои проповеди устраивает. Рассказывает о страшном конце нашей профессии, советами помогает, как отвязаться от всего этого. За эти недели трое сбежали по ее советам. Так и не нашли их. А хозяин прямо дерьмом исходит по поводу Аварии. Грозится поймать ее и прибить. Только она хитрющая! Наши быки с ней ничего сделать не могут. Несколько дней назад зажали ее в подворотне двое, а она как угорь верткая. Удрала!

– А как она выглядит? – спросил Антон, вспоминая девушку из «Бильярдного клуба», на которую так странно отреагировали Шило и Галопа.

– По-разному. Она же переодевается все время, макияж меняет, парики, одежду. А так… Высокая, стройная, фигура спортивная… Красивая. Очки темные не снимает почти никогда, говорит, что по глазам ее узнать легко, глаза запоминаются. А парики разные у нее.

10
{"b":"196451","o":1}