ЛитМир - Электронная Библиотека

Он поехал к мадам Софи, чтобы выведать какие-либо подробности, узнать побольше о личности Никиты, что, возможно, натолкнет его на след.

Коммерческая психушка с лирическим названием «Утоленные печали» располагалась в трех километрах от магистрали, в сосновом бору, на отшибе от заселенных мест и представляла собой трехэтажный особняк новейшей архитектуры, окруженный, как водится, глухим бетонным двухметровым забором с пропущенным поверху электрическим током. «Кадиллак» Желудева и джип с пятью телохранителями уперлись мордами в закрытые железные ворота. Из будки вышел парень в камуфляже с автоматом наперевес. Махнул рукой, чтобы кто-нибудь подошел к нему. Чертыхаясь, Желудев набрал на сотовом телефоне номер Малевича. К счастью, тот был у себя в кабинете. Узнав гостя, доктор возбужденно-радостно загомонил:

— Сейчас, сейчас, Стас, извини великодушно, у нас порядки… без строгости никак нельзя…

Через минуту выскочил второй охранник, что-то сказал первому, ворота начали раздвигаться. Желудев благополучно въехал на больничную территорию. Однако джип с охраной остался за воротами. Навстречу ему с высокого больничного крыльца скатился Илья Иссидорович, старый товарищ, и поспешно зашагал к нему, стремясь поскорее заключить в дружеские объятия. Это был коротконогий, пузатый крепыш пятидесяти лет от роду с добродушным лицом заклинателя змей. Когда целовались, Желудев словил такую густую струю чеснока, смешанного с водкой, что голова закружилась.

Доктор нежно взял его под руку и провел по своим владениям, давая короткие пояснения с такой гордостью, словно знакомил с бесценными музейными экспонатами. Это — игровая площадка, это морг, это домашний крематорий для безнадежно больных, это — в ярко-желтой пристройке — ресторан и казино для элитных сумасшедших с превосходной кухней. Во время прогулки им попались несколько местных обитателей. Мужчина в дубленке и красивая женщина в короткой норковой шубке стояли, взявшись за руки, напротив друг друга и с сосредоточенным видом, выдерживая небольшие паузы, с силой стукались лбами. Больничная рулетка, с довольным видом объяснил Шалевич. Полезная для здоровья игра. Правила простые: у кого первого башка треснет, тот выиграл.

— Понарошку играют?

— Зачем понарошку, на живые деньги. Обрати внимание на мужчину… Помнишь банкира Петерсона?

— На которого было пять покушений?

— Да, это именно он. Дама — его бывшая любовница, прима Большого театра Муравушкина. Заметь, поселилась у нас добровольно. Так сказать, самоотверженная любовь.

Неподалеку от влюбленной пары пожилой дядька в пятнистом маскировочном халате с лопатой на длинном черенке с яростью врубался в мерзлую землю. Углубился почти по пояс — потный, с растрепанной, кудлатой головой.

— А это кто?

— О-о, — добродушно засмеялся доктор. — Не узнаете? Это же Сема Голобородов из фракции «Свободная Россия». Ближайший сподвижник Генки Бурбулиса, ельцинский призыв. Давно ли блистал на всех экранах, и вот, извольте видеть: — босс по-прежнему заседает в Думе, а он здесь. Так проходит слава мирская.

— Что он делает?

— Роет могилу для последнего коммуниста. Говорит, со дня на день подвезут. Случай совершенно безнадежный.

В отдалении, под елями группа больных, человек шесть, сбившись в тесный кружок, раскачиваясь, заунывными, нестройными голосами распевала псалмы. Щемящие звуки проникали в самое сердце.

— Партийная спевка, — сказал Шалевич. — Дети Березовского с канала НТВ. Готовятся к приезду комиссии из Пентагона, надеются разжалобить заокеанских хозяев. Кстати, опасный народец. Ночью в палате придушили своего сотоварища, который что-то ляпнул о свободе слова.

Вот что доложу тебе, любезнейший Станислав. — Доктор внезапно оживился. — У нас в основном лечатся вполне обеспеченные люди, новые русские. Наблюдая за ними, я пришел к выводу, что их фобии имеют принципиальное отличие от психических аномалий их предшественников совкового замеса. Широчайшее поле для научной деятельности. Первое, что бросается в глаза, это удручающе однообразная клиника. Напрашивается мысль, что новые русские сумасшедшие все как один страдают общим отклонением, связанным с долларом. Кого-то обделили при раздаче, кому-то подсунули фальшивые банкноты, кто-то погорел на дефолте или, наоборот, хапнул больше, чем смог проглотить, но причина сдвига всегда одна — финансовая.

Исключения лишь подтверждают правила. Была тут недавно дамочка из высшего света, вообразила себя прокладкой с крылышками. В столовую выходила с плакатом «Весенняя распродажа. Скидка 110%». Вечно обливала себя супом, проверяла впитываемость влаги. Я обрадовался, вроде особый случай, будет хоть с кем поэкспериментировать, и что вышло? Новые русские, представь себе, любят лечиться электрошоком, кайф от него ловят. Иные даже умоляют, чтобы добавили напряжения. Дамочку-прокладку мы тоже для начала подключили к току, я лично проводил процедуру. Хотел проследить за реакцией. Как же я был разочарован, когда она, едва выйдя из корчей, вдруг завопила: «Сто долларов упаковка и ни центом меньше…» Весь день бесновалась, вечером прокралась на кухню и ошпарила себя кипятком. Целый бак на себя опрокинула. Пришлось усыплять. У меня, поверишь ли, Стас, до сих пор, как вспомню про нее, слезы подступают. Боюсь, как бы муж не начал судиться, он за лечение уплатил за год вперед.

— Да-а, — протянул Станислав Ильич. Они уже сидели в директорском кабинете. — У нас тут, вижу, не соскучишься… Моя-то как?

Доктор согнал с себя морок воспоминаний, ответил обстоятельно. По его мнению, Софья Борисовна совершенно здорова, хотя это не означало, что она не нуждается в интенсивном лечении. Напротив. Чем раньше пройдет курс психотерапии, тем больше гарантий, что не свихнется, к чему у нее есть все предпосылки.

— Что за курс? — поинтересовался Желудев.

— Обыкновенный, по системе Иванова — Скуннера. Десять процедур ACT, иголки под кожу, вживление электрода в мозжечок. Кстати, великое открытие новейшей психиатрии. Мы его называем «умиротворитель». Этакий микрочип, реагирующий на повышенный эмоциональный фон. Стоит пациенту чуть-чуть возбудиться, как он начинает испытывать дичайшие головные боли и тут же теряет сознание. Пробуждается всегда в хорошем, ровном настроении. У этого приборчика большое будущее, а, Стас? — Доктор лукаво подмигнул.

Желудев, будучи бизнесменом западных взглядов, тяготеющим к общечеловеческим ценностям, живо представил, какие чудеса может натворить подобный приборчик, если, конечно, доктор не блефует. Достаточно, вживить его каждому россиянину под видом, допустим, всеобщей вакцинации от СПИДа, и вот тебе окончательное решение всех социальных проблем.

— Илья, ты что-то сказал о предпосылках… Вроде она на грани, что ли?

— Как и все мы, дорогой, — радостно подхватил розовощекий крепыш. — Время непредсказуемое, лихое, а такой генотип, как у твоей протеже, особенно уязвим. В психиатрии это называется «комплекс ведьмы». Она скрытная, умная, в окружающих видит только врагов. При этом, несомненно, обладает врожденным гипнотическим даром. Да вот тебе пример. Когда для профилактики надели на нее смирительную рубашку, исхитрилась прокусить санитару ладонь. У бедняги теперь незаживающий свищ.

— Она и сейчас в смирительной рубашке?

— Ну, зачем. Вкололи успокоительные и развязали. Но на прогулки пока не выпускаем. Черт его знает, какую штуку может выкинуть. Период адаптации к новым условиям чреват сюрпризами.

Желудев резко поднялся:

— Проводи меня к ней, Илья. Но… я хотел бы побеседовать с ней наедине.

— Как скажешь, Стас… Оружие у тебя есть?

— Неужели может понадобиться?

Не ответив, доктор выдвинул ящик письменного стола и протянул Желудеву каучуковую трубку с металлическим набалдашником. Пояснил: демократизатор. Прикладываешь к любому месту, нажимаешь на эту кнопочку — и никаких проблем. Жертва вырубается минут на десять.

Желудев ошибался, предполагая увидеть сломленную бабу, пребывающую в ступоре, какой представлял ее по телефонным разговорам. Ничего подобного. Под зеленым торшером читала какую-то книгу аккуратно причесанная немолодая женщина, одетая в шерстяную кофту и длинную темную юбку. Комната тоже мало чем напоминала больничную палату, да еще в психушке — скромно, но со вкусом меблированная, с нормальной деревянной кроватью, заправленной светлым покрывалом с простежками. Мадам повернулась к нему, и он поразился томному сиянию прекрасных черных глаз, нежному, изысканному овалу смуглого лица. С изумлением подумал: а ведь она еще ничего, вполне может котироваться на рынке сексуальных услуг.

80
{"b":"196479","o":1}