ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Книга звука. Научная одиссея в страну акустических чудес
Культурный код. Секреты чрезвычайно успешных групп и организаций
Знаки ночи
Альвари
Сплетение
Жизнь, которая не стала моей
Адмирал Джоул и Красная королева
Брачная игра
Отдел продаж по захвату рынка
Содержание  
A
A

Заметим, что фимиам, возжигаемый у ног аббата Эрнандеса его обожательницей, нисколько не нарушил его кроткого и благочестивого вида. Он, казалось, спокойно вдыхал его, сохраняя надменную важность повелителя, принимающего должное.

Пока дела оставались в этом промежуточном положении, Кок-Эрон мало обращал внимание на такое проявление человеческого величия. Но вот наступил день, когда мадам де Версийяк объявила, что намерена поручить воспитание Эктора названному праведнику — нет, не поручить, конечно, как же это я обмолвился, — а попросить его уделить внимание воспитанию отрока. Кок-Эрон всполошился. Отстранить удар было невозможно: она имела полное право на такое решение, предоставленное ей законной властью. Оставалось лишь молчать и повиноваться. И Эктор стал ходить в комнату аббата и выслушивать его поучения.

Недели через две между ним и аббатом произошла крупная размолвка.

Надо сказать, поначалу аббат пытался приручить ребенка лаской и кротостью. Но из-за внушенного заранее отвращения к аббату — а это легко удалось по упомянутым выше причинам — Эктор с прохладцей принял его предупредительность. Разумеется, раздосадованный аббат употребил средства давления, какие считал возможным по отношению к любому мальчишке. Но Эктор повел себя, как молодой конь, которому впервые дали попробовать удила и шпоры. Не на шутку разьярясь, аббат прибегнул к угрозам. Эктор не замедлили взбунтоваться.

Сцена была такая: в центре комнаты стоял стол, за которым напротив друг друга сидели учитель и ученик. Они молча пристально смотрели прямо перед собой. Так прошло несколько секунд. Внезапно глаза аббата загорелись ярким огнем, ребенок же выглядел бледным и явно сильно взволнованным.

— Мсье Эктор, — произнес аббат, и в голосе его звучал металл. — Вы заставили меня повторять приказ. Это куда больше того, что следует. Повинуйтесь.

— Не хочу, — ответил мальчик, ибо речь шла о следовавшем ему наказании.

— Так, — губы аббата побелели, — вы отказываетесь повиноваться?

— Да.

— Прошу вас, выслушайте меня хорошенько. — Аббат сжал лежавшую на столе руку ребенка. — Если вы не покоритесь, я предпишу вам образ жизни, который смирит ваше упрямство. Не забывайте, что розги в замке есть. Не захотите повиноваться — поберегитесь. Вот вам мой совет.

— Теперь ваша очередь выслушать меня, господин аббат, — произнес Эктор. — Во-первых, больше никогда не сжимайте мне руку, я могу потерять терпение это сносить. Далее. Вам следует знать, что я дворянин и потому ничего не боюсь. И стало быть, для меня не существует того образа жизни, о котором вы тут только что говорили. Кажется, вы упомянули о розгах? Мой отец никогда к ним не прибегал, и вам не советую, по крайней мере, в отношении меня, господин аббат.

— Очень красочная речь, — отвечал аббат, — но вы можете в ней раскаяться. Для начала вы останетесь в этой комнате до вечера.

— До вечера?

— До завтра, если угодно.

С этими словами аббат подошел к двери и, переступив порог, взялся за ключ.

Эктор лишь встал и посмотрел вокруг.

Аббат же, показывая на замок, обратился к Эктору:

— Не кажется ли вам этот замок достаточно крепким?

— Не кажется ли вам это окно достаточно широким? — спросил в свою очередь Эктор.

И прежде чем аббат сообразил, что делать, Эктор растворил окно и бросился через него вниз. Окно располагалось на высоте двадцать пять — тридцать футов над землей. Но когда аббат подбежал к окну, он увидел вместо распростертого на земле тела живого Эктора, любезно с ним раскланивающегося.

Под окном была рыхлая земля огорода. Следует, однако, учесть, что Эктор умел прыгать с проворством молодой серны.

Эктор обо всем рассказал Кок-Эрону. Солдат обнял его, затем оседлал пару лошадей, взял ружья и уехал с юношей на охоту, где они пробыли три дня.

Аббат тоже рассказал о случившемся, но уже мадам де Версийяк. Сия набожная женщина взяла небо в свидетели подобного проступка и поклялась наказать своего невыносимого племянника. Они решили определить Эктора в священники, в связи с чем аббат предпринял шаги для устранения влияния Кок-Эрона на воспитание строптивого юноши. Теперь Эктор видел на своем столе молитвенник и богословские книги, к которым не прикасался. Каждый день между ним и тетушкой происходил один и тот же разговор из шести слов, по три с каждой стороны: «Ты будешь священником» и «Я буду военным».

Тем временем настоящий воспитатель по имени Кок-Эрон самым серьезным образом вопрошал себя, не настало ли время его молодому ученику выйти в свет. Разумеется, сделать это можно было, по разумению воспитателя, только став военным. Но пока он думал, произошел случай, повлиявший на всю жизнь Эктора.

Подстрекаемый мадам де Версийяк, аббат Эрнандес упорно стремился провести в жизнь свой план духовного воспитания её племянника. Эктору волей-неволей приходилось как-то приспосабливаться к создавшемуся положению. И хотя о розгах никто не упоминал, Кок-Эрон все же уговорил Эктора не наносить решающего удара прежде подходящего часа. Поэтому Эктору приходилось, скрепя сердце, слушать аббата.

Однажды, когда аббат привязался к нему с трудным богословским вопросом, Эктор, выйдя из терпения, схватил книгу, лежавшую перед ним и содержавшую каверзный для него предмет разговора, и вышвырнул её в окно. После чего решительно заявил аббату, что то же он проделает и с остальными книгами, буде он окажется таким же надоедливым.

— Это было бы весьма назидательно, — философски заметил его наставник.

— Что ж, если вам угодно видеть такое развлечение, я вам сейчас же предоставлю такую возможность.

И подбежав к полкам с книгами аббата, он с веселым видом сбросил с одной из них для начала все её содержимое.

— Ну, как вам это нравится? — вскричал он.

Тут аббат встал, подошел к полкам и внимательно взглянул на них, как бы оценивая результаты деятельности Эктора.

— Прекрасно, друг мой, — произнес он, — вы маленький негодяй, вас следует наказать, и я это сейчас проделаю.

И взяв Эктора за ухо одной рукой, улыбаясь, он сделал ему щелчок по носу другой.

Эктор побледнел, глаза его сверкнули. Он было шагнул, но затем вскрикнул и упал без сознания.

Он пришел в себя от ощущения влаги на лице: это аббат подошел к нему со стаканом воды в руках.

— Вы первый, кто так поступил со мной, — дрожа от гнева, произнес он. — Я этого не забуду!

Аббат пожал плечами. Эктор вскочил и вылетел из комнаты.

ГЛАВА 5. ДОБРЫЙ ОТШЕЛЬНИК

Эктор ничего не сообщил Кок-Эрону о случившемся, хотя такое не было в его правилах. Он угрюмо молчал и выжидал.

Так прошло недели две. Привычка бывать одному в горах, среди зверей, приучила его к скрытности. А томительное выжидание скрашивалось наслаждением, получаемым от внутренней беседы с самим собой, расцвеченной полетом крылатой фантазии. Но, несмотря на молодость, Эктор уже умел укрощать страсти, как он укрощал молодого коня.

Наконец однажды, часа в три дня, он заметил, как, выйдя из замка, аббат направился к лесу. Эктор вынул из дупла дерева две шпаги, которые спрятал там на другой день после случившегося, прикрыл их плащом и незаметно последовал за аббатом.

Аббат вошел в лес. Эктор преследовал его, пока они не достигли ручья. Тут он преградил аббату дорогу.

— Вы меня не ожидали, сударь, — произнес он, кланяясь, — но нам следует окончить нашу ссору.

Презрительная улыбка была ему ответом. Затем прозвучали слова:

— Я имею дело с вами только тогда, когда вы заслуживаете наказания. Не заставляйте меня напоминать вам это, когда мы будем в замке.

— Так вспомните об этом сейчас же.

И с этими словами Эктор распахнул плащ. Аббат, нахмурясь, взглянул на него и все понял, но решил унизить мальчишку.

— Что же, вы мне предлагаете дуэль?

— Вот именно, дуэль.

Аббат деланно расхохотался.

— Но ведь вы мой ученик, да кроме того, поступать так в отношении к духовному лицу…это неслыханно…

8
{"b":"1966","o":1}