ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он все погонял лошадь, и вдруг увидел на дороге стремительно приближавшееся к нему облако пыли. Через мгновение он разобрал в нем личность всадника:

— Брикетайль, вы?

Тот на всем скаку затормозил лошадь, и она встала на дыбы.

— Черт возьми! Я вас ищу.

— Меня? Что случилось?

— Беда.

— Я так и думал! Большая?

— Возможно, непоправимая. Вы ведь оставили у себя в Париже бумаги, за которые любой может сложить голову на Гревской площади.

— Ну, и что?

— Тогда вы пропали. Их украли.

Сезар схватил Брикетайля за руку.

— Украли?! Кто, когда?

Брикетайль рассказал, что прошлой проходивший мимо дома Шиврю Карпилло заметил, как с ограды дома соскочили и побежали прочь два человека. Карпилло решил проверить, что произошло. Он пробрался в дом и нашел, что бумаги из тайника исчезли.

— Подождите про тайник. Была ли перед ним на стене повешена одежда?

— Именно так. Деревянная обшивка на стене оказалась вскрытой. В углублении в стене Карпилло разглядел ящик со взломанной дверцей.

— А внутри?

— Внутри отделение. Пустое.

— Пустое?

— В нем ничего не было.

Шиврю побледнел.

— В нем были все бумаги? — спросил Брикетайль.

— Все.

— Тогда все пропало.

— Я доберусь до того, кто… — начал было Сезар, но Брикетайль прервал его:

— Поздно.

— Что же теперь делать?

— Воспользоваться оставшимся у нас временем и отомстить. Ведь грозящая вам опасность принесет пользу Монтестрюку, не так ли?

— Да, так.

— Тогда нужно его поразить в лице графини де Монлюсон.

И лицо капитана осветилось мрачной улыбкой.

— Я люблю удары грома, приносящие развязку, — произнес он. — Да, вот что еще. Графиня де Суассон — она все знает — уехала вслед за мной сразу же. Она хочет ехать в Шамбор к королю. Но сначала вам надо с ней свидеться и обо всем договориться. Она в гостинице у развилки дорог.

— Скачу к ней.

Олимпия встретила Шиврю по-деловому.

— Эти бумаги навредят мне так же, как и вам. Значит нас ждет одинаковая участь. Но я без борьбы не сдамся. вы готовы ко мне присоединиться?

— Вы ещё спрашиваете…

— Тогда не езжайте в Париж. Ждите, я вас потом извещу. Но не оставляйте Монлюсон тому, кто её у вас отнимает. Отправляйтесь в Меньер и идите ва-банк.

— Можете на меня положиться.

В это время с улицы послышалась песенка. Сезар выглянул в щель между ставнями закрытого окна. То ехал Сент-Эллис со своими слугами.

— Вот кстати, — заметил Сезар, — гарнизон покидает замок.

— Тем легче вам будет им овладеть. А эта Орфиза… Уж если я погибну, то пусть погибнет и она. Мне будет легче. Олимпия поднялась с кресла.

— Если мне не повезет в Шамборе, слуга привезет вам бант из черной ленты. В ином случае бант будет малиновый, и тогда можете уехать в Париж. Но при черном банте вы должны действовать и немедленно.

— Хорошо.

Расставаясь с Шиврю, Олимпия ещё не знала, на что ей решиться. Упасть к ногам графини Лавальер, прибегнуть к её состраданию и ждать более благоприятного случая, или решиться на преступление? Все ей казалось возможным. Пусть уж случай решит выбор между мольбой и преступлением. В этих комбинациях граф Шиврю значил для неё не больше, чем былинка от перышка.

25. Гордиев узел

Сент-Эллис ехал в Париж, раздумывая о своем отношении к принцессе Мамьяни.

— Одни крепости берут приступом, другие голодом. Свою крепость я возьму преданностью. Моя тактика, возможно, не хуже другой.

Он не подозревал, что дела дошли до такого натянутого состояния, что вот-вот должна была разразиться развязка. Полагая, что Орфиза в полной безопасности в своем замке, окруженная верной прислугой, он рассчитывал, что с отъездом Шиврю он сможет заняться своими делами, точнее, деламиМонтестрюка и принцессы Мамьяни, с которой он так страстно желал встретиться.

— Золотой ключ — вещь хорошая, но и стальная шпага — штука нелишняя. Впрочем одни крепости берут приступом, зато другие сдаются от голода. Свою крепость я возьму преданностью. Моя тактика, может быть, не хуже всякой другой. — Так он думал.

Проехав Орлеан, он встретил на дороге лакея, показавшегося ему знакомым. Присмотревшись, он узнал в нем работника принцессы Мамьяни. Он остановил его и выяснил, что Мамьяни прибыла в Божанси, где надеялась встретить Лудеака с вверенным ему пленником.

— Я упал с лошади, зашиб ногу и отстал, — добавил лакей.

«Боже! Я проехал в десяти шагах от неё и сердце мне ничего не подсказало», подумал в отчаянии Сент-Эллис. Он немедленно повернул назад и решил не останавливаться до самого Божанси.

Со своей стороны шевалье, получив высочайшее повеление принять в свои руки Монтестрюка, в восторге устроил поездку так, чтобы его принимали за важную особу. Он не спешил: можно было ведь продлить удовольствие, командуя пленником, и, кроме того, было время выбрать момент, чтобы отделаться от него.

При отъезде он искусно намекнул сопровождавшим его охранникам, которых позаботился нанять сам Брикетайль, что везет важного государственного преступника, обвиняемого в самых страшных преступлениях. В чем дело, он не стал объяснять, но его недомолвки приводили к самым различным предположениям. Это позволяло ему, с одной стороны обеспечит величайшую предосторожность при охране Монтестрюка, с другой — широкий произвол по отношению к пленнику.

В день отъезда Лудеака к Мамьяни приехал Лоредан. Он сопровождал Лудеака до первой остановки, а потом вернулся в Париж.

— Шевалье намекнул мне, — сообщил он, — что у пленника ослаблено здоровье. У него якобы лихорадка и он иногда падает в обморок от слабости. И Лудеак не уверен, доедет ли граф до Амбуа. Понимаете, принцесса?

— Очень хорошо понимаю. Это ужасно!

— Итак, я вам сообщил об этом и уезжаю. Через час меня здесь не будет. Меня ждет человек, которого я обязан слушаться.

— Уж не Брикетайль ли?

Лоредан молча кивнул головой.

Принцесса схватила его за руку.

— Вы обещали мне недавно оказать услугу.

— Я сказал, что думал.

— Так поклянитесь, что встанете между Брикетайлем и графиней де Монлюсон, если он задумает что-нибудь против нее, и решитесь на все, лишь бы её защитить!

— И что же, даже обнажить шпагу?

— Если надо, то и убить.

Лоредан в испуге отступил назад.

— Вы не решаетесь?

Лоредан побледнел

— Вы хорошо знаете, — тихо произнес он, — что я ни в чем не могу вам отказать…

— Итак?

— И вы требуете от меня совершения ужасного дела?..

Принцесса подошла к нему.

— Кто вам сказал, — продолжала она негромко, — что я не умираю от того же самого, от чего страдаете вы?

Лоредан пристально взглянул на нее.

— Поклянитесь, что все исполните, — с силой произнесла принцесса.

— Клянусь.

Лоредан ушел в глубокой задумчивости.

На следующий день вечером принцесса приехала в Божанси. По множеству часовых нетрудно было определить местонахождение Монтестрюка и Лудеака. Принцесса зашла в церковь и принялась горячо молиться. Она стала вспоминать свою жизнь. Вспомнила, как встретилась во Флоренции с Орфано, а в замке Сен-Сави — с Югэ. Теперь она приносит в жертву свою жизнь.

Слезы струились по её лицу.

Когда она въехала в карете во двор гостиницы, Лудеак, находившийся в ней случайно смотрел в окно. При свете огней он увидел её, изумительно одетую, в дорогих бриллиантах, с золотой булавкой в волосах. Опираясь на руки двух пажей, она выходила из кареты, как королева. Из окон гостиницы выглядывало множество любопытных, очарованным прекрасным зрелищем.

По жилам Лудеака пробежал огонь. Он тут же решил, не откладывая, добиться разрешения на её посещение.

Вечером Лудеак уже просился, чтобы принцесса его приняла. Принцесса вошла в приемную комнату, где её ожидал Лудеак, прекрасно одетая, с величественным взором и сверкающими глазами.

— Боже, принцесса! — вскричал Лудеак при её появлении. — На дворе ночь, а ко мне приближается заря. Каким чудом вы в Божанси?

34
{"b":"1968","o":1}