ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Он в институт усовершенствования приехал, диссертацию защищать, а докторша – болеть за него. Я специально для вас даже записал тему диссертации – запомнить не смог. Тихонов достал записную книжку, полистал и важно объявил: – «Состояние гипоталамо-гипофизарно-тиреоидной системы при воздействии ионизирующего излучения». Во как!

– Что ж, тоже красиво. Гипоталам был бог, кажется?!

Тихонов захохотал:

– Бог был Гименей, которому пели эпиталаму.

Шарапов неожиданно разозлился:

– Что ты ржешь, как жеребец? Некогда было мне эту ерунду древнюю изучать. Ты после учебы с девчонками в оперы ходил да на танцы, а я учебники на дежурствах между операциями читал. Ты еще лейтенантских звездочек не нюхал, когда я «Почетного чекиста» получил! Ишь, тоже еще Леверье отыскался…

– Владимир Иванович, не воздвигайте искусственной проблемы отцов и детей!

– Тоже мне ребеночек! Животик не болит от вишневого варенья? Я ж тебя знаю – сметал, наверное, полведра?

– Ну-у, Владимир Иванович, вы не правы. Я же сластей вообще не ем!

– Ладно, ладно, давай дальше.

– Дальше – окно на лестнице. Вот окно это мне не нравится. Лестничная клетка находится в конце коридора, и выход на нее – из бокового прохода. Этакий аппендикс. Площадка из коридора не просматривается. Лестницей пользуется в основном обслуживающий персонал – горничные, монтеры, слесари. По существу, это черный ход. Выходит он во двор гостиницы. Дверь внизу обычно запирают в десять вечера. Наверху лестница переходит в чердачную площадку. Дверь на чердак заперта и была когда-то опломбирована. На петлях висят обрывки проволоки, а в углу я отыскал смятую пломбу. Пол там очень запылен, и на бетоне нечеткие следы ног. Перекопали мы чердак сверху донизу, но ничего не нашли. Отпечатки следов на всякий случай мы сняли. Надеялся я все-таки стреляную гильзу найти – нет, ничего. Сейчас поеду беседовать с Козаком этим и с Лагуновым. А лестницей еще придется заняться…

3

– Я вам объясню, из-за чего произошло убийство, – сказал Козак. – Не надо быть всевидящим пророком, чтобы объяснить, из-за чего могли убить молодую интересную женщину. Любовь. Да, да, любовь! Это страшная штука, должен вам заметить. Меня самого однажды чуть не убили из ревности.

Тихонов внимательно смотрел на него: Козак был чрезвычайно наряден, мал ростом и невыносимо энергичен. Он без устали катался по небольшому номеру на своих коротких ножках, ловко обходя все препятствия на пути.

– Да-да, я вам серьезно говорю. У меня был такой острый роман в Смоленске. Неповторимая дама! Волшебный экстерьер! Я не женился на ней случайно. Когда я уехал из Могилева в Минск…

– Вы же сказали, что в Смоленске…

– Да, но ведь мне потом пришлось перевестись в Могилев, и она приезжала ко мне. О, эти незабываемые прощания и встречи на вокзале! Я получил тогда строгача с понижением в должности…

– За прощания на вокзале?

– Нет, к сожалению, за встречи, – ловко обогнул тумбочку Козак. – А вы смеетесь? Зря, зря, товарищ Тихонов. Ваше лицо мне симпатично, поэтому я с вами так откровенен. Скажу вам тет-а-тет, как мужчина мужчине: сколько я горел из-за женщин! Как горел, боже мой! С дымом, с треском! Но не могу я бороться с чувством прекрасного в себе!

– И давно вам так тяжело?

– Первый выговор я схлопотал лет двадцать назад. – Козак чуть не налетел на стул.

– Просто вам надо жениться по любви, – сказал участливо Тихонов.

– Ах, милый мой, я уже четырежды был женат по любви.

– Слушайте, Козак, у вас не сердце, а дворец бракосочетаний. Вашу бы энергию да на мирные цели…

– Интерес к женщинам – стимул любого творчества, – обиделся Козак. – Все великие люди были неравнодушны к женщинам – Леонардо да Винчи и Рафаэль, Петр Первый и Наполеон, Пушкин и Толстой. Это же достоверный факт!

– А вы, мол, замыкаете этот славный ряд?

– Я не Рафаэль и не Наполеон…

– Заметил, – кивнул Стас.

– …но и я имею перед человечеством заслуги, – важно сказал Козак.

– По части чего? – вежливо осведомился Стас.

Тут Козак обиделся всерьез. Он полез в шкаф, достал чемодан, из него потертую кожаную папку с надписью «На подпись». Папка распахнулась с треском. Почетные грамоты, благодарности, вырезки из газет свидетельствовали о трудовых успехах инженера-строителя Л. А. Козака. Среди бумаг лежала фотография еще совсем молодой, очень красивой женщины.

– Это моя супруга, – с гордостью сказал Козак.

– Четвертая? – съехидничал Стас.

– Практически, – замялся Козак.

– А теоретически? – как клещ, привязался Стас.

– Видите ли, сложные житейские обстоятельства помешали нам с четвертой оформить брак официально.

– Строгач или понижение? – сочувственно спросил Стас.

– Перебросили в сельское строительство на Львовщину, – вздохнул Козак.

– Там вы и познакомились со своей нынешней, пятой супругой?

– Да, ее папа, мой тесть, – начальник межрайонной конторы «Сельэлектро»…

Стас неожиданно вспомнил, что Львов не так уж далеко от Ровно, куда Таня ездила в командировку. «Пора начинать атаку», – подумал он.

– А ее папа, ваш тесть, намного вас старше?

– На четыре года. А что?

– А то, что я хочу узнать, как вы провели вечер прошлого понедельника.

– Вечер? Прошлого понедельника? – споткнулся Козак.

– Да-да, уважаемый Лев Алексеевич, именно вечер прошлого понедельника.

Козак подумал:

– Часов в пять я уехал из гостиницы. Походил в городе по магазинам, потом поехал к друзьям, в гости.

Говорил он не спеша, и Стас почувствовал, что Козак думает над каждым словом.

– Когда вернулись в гостиницу?

– Было уже поздно, но время я не заметил.

– Сколько времени вы ходили по магазинам?

– Часов до восьми.

– В каких магазинах побывали, если не секрет?

– В Марьинском универмаге, в комиссионном магазине на Октябрьской улице, потом в комиссионке на Колхозной, еще в нескольких… Вот жене сумку купил.

Тихонов взял у него из рук изящную черную сумку, повертел в руках, откинулся в кресле.

– Приятно поговорить с вами, Лев Алексеевич.

– Почему? – насторожился Козак.

– Потому что ваш рассказ напомнил мне один старый, но ужасно смешной анекдот. Разрешите его вам поведать?

– Сделайте одолжение, – растерянно развел руками Козак.

– Вернулся один человек из отпуска и рассказывает друзьям: «Как только, – говорит, – я приехал в Кисловодск, так сразу же пошел на море и искупался». «Позвольте, – говорят друзья, – ведь в Кисловодске же нет моря!» «Так вот, я не знал, что в Кисловодске нет моря, пошел и искупался», – отвечает курортник. Правда, смешно?

– Смешно, – согласился Козак. – Но какое это имеет…

– …отношение? – спросил Стас, перехватив напряженный взгляд Козака. – А такое: вы не знали, что по понедельникам промтоварные магазины в Москве закрыты, – пошли и купили сумку. Смешно?

Это был чистый гол. Козак даже бегать перестал. Он стоял посреди комнаты, нервно вытирая губы концом своего элегантного галстука. Тихонов невозмутимо крутил в руках сумку. Козак решил выкатить мяч в центр и начать игру сначала.

– Простите, я, видимо, перепутал. Да-да, я купил сумку во вторник.

– А к друзьям тоже во вторник ездили?

Козак замешкался на мгновение:

– Не-ет, в гостях я был в понедельник…

– Кто ваши друзья? Где они живут? – Стас достал записную книжку.

– Их фамилия Алешины. Они живут на Юго-Западе.

– Телефон есть?

– Нет. Должны скоро установить.

– Когда вы приехали к ним и сколько там пробыли?

– Около шести. А уехал поздновато.

– Они, наверное, смогут подтвердить, что вы провели у них весь вечер?

Козак заерзал. Он затянул узел галстука до отказа, потом растянул его совсем, расстегнул верхнюю пуговицу горочки, снова подтянул узел.

– Вы сейчас помнете свой прекрасный галстук, – спокойно сказал Тихонов. – Так как же насчет Алешиных?

19
{"b":"197","o":1}