ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

“Лишь только получил он его, – с удовлетворением писал Ермолов, – тотчас с ним и со всем семейством удалился в верхний Каракайдак, который не оказывал нам повиновения”.

Мадатов пытался уговорить уцмея вернуться к русским войскам, но безуспешно. Тот не доверял ни Мадатову, ни Ермолову.

“Вскоре потом, набрав партию, – вспоминал Алексей Петрович, – делал он набеги на дорогу между Дербентом и Тарку, грабил проезжих и торгующих и вошел в связи с явными врагами нашими, думая с помощью их удержать за собою свои владения.

Таковы были многих надежды на Дагестан и дотоле еще могущественных акушинцев. Генерал-майор Мадатов, делая с отрядом движения, не давал ему по близости верного убежища. Родственники его, во вражде с ним бывшие и сильную в народе имевшие партию, действовали против него вместе с нами. ‹…›. Вместе с сим лишился уцмей всех своих доходов. Не было средств наделять наградами приверженцев, не из чего было составить войск, и те, которые прежде обнадеживали в помощи, видя его ничтожество, к нему охладели. Прокламациею объявил я его изменником, и что никто из фамилии его впредь не будет уцмеем.

Таким образом, уничтожилось достоинство уцмея, несколько веков существовавшее в большом между здешними народами уважении”.

Эта операция предшествовала разгрому ополчения Аварского хана.

Затем наступила очередь Сурхай-хана Казикумухского и Мустафы-хана Ширванского.

16

Проведенная в июне 1820 года операция против Казикумуха была уникальной в том смысле, что значительную долю боевой тяжести взяли на себя воины, собранные на лояльных территориях и в особенности в Кюринском ханстве. Это было именно то, о чем мечтал Алексей Петрович.

Ван-Гален, участник этого похода, подробно и красочно описал все происходившее.

Воинственный вид татарских отрядов, соперничающих между собой великолепием коней, оружья и сбруи, давал все основания сравнивать их с любым самым блистательным кавалерийским подразделением Европы ‹…›. Отряд Аслан-хана (Кюринского. – Я. Г.) выделялся среди всех выразительностью лиц и решительностью движений. Никогда еще грузинские провинции не предоставляли России столь превосходную, блестяще экипированную конницу; татарская знать окружала своих властителей; вооружена она была, подобно курдам, живущим у подножия Арарата, длинными тонкими пиками, очень легкими и чрезвычайно удобными в бою; каждый был в сверкающем шлеме, кольчуге и с круглым щитом.

12 июня возле селения Хозрек произошла решительная битва. И поскольку Сурхай-хан и его соратники понимали, что речь идет не просто о власти над Казикумухом, но судьбе ханств как института, то сражение было чрезвычайно ожесточенным.

Для союза ханов, враждебных России, это был последний шанс сохранить статус кво до вступления в игру Персии.

Обостряло ситуацию и то, что между Аслан-ханом Кюринским и его сторонниками и казикумухскими владетелями была старая смертельная вражда. Для Аслан-хана поражение Сурхай-хана означало не просто военную победу, но, как мы увидим, крупнейший выигрыш.

Ван-Гален вспоминал:

Дорога из Чирака в Хосерек идет между двумя бесплодными обрывистыми возвышенностями белесоватого цвета; та, что по левую руку, по мере продвижения становилась все более пологой, другая же, напротив, все круче; на вершине ее, на обширном плато, и стояла крепость Хосерек ‹…›.

Первые две попытки русских выйти на плоскогорье оказались безуспешными из-за меткого смертоносного огня неприятеля и его численного превосходства, и лишь с третьей, уже почти отчаянной попытки они отбросили врага, который с невероятной быстротой перестроился и отступил с поразительной выдержкой, свойственной армиям совсем другого тактического уровня. Императорские войска понесли значительные потери, причем в обстоятельствах, с какими не приходится сталкиваться европейским солдатам, а именно из-за невероятной меткости стрельбы, особенно при отступлении, что характерно для всех кавказских наездников от Черкесии до владений лезгинцев.

Из свидетельств Ван-Галена становится гораздо яснее, чем из воспоминаний русских военных и Ермолова в том числе, насколько нелегко давались победы над горцами.

В конце концов отряды Сурхай-хана были разбиты и рассеяны.

Ермолов по своему обыкновению издал звонкий “римский приказ”: “Еще наказуя противных, надлежало, храбрые воины, вознести знамена наши на вершины Кавказа и войти с победою в ханство Казыкумыков. Сильный мужеством вашим, я дал вам это приказание, и вы неприятеля в числе превосходного в местах и окопах твердых упорно защищавшегося, ужасным поражением наказали. Бежит коварный Сурхай-хан, и владения его вступили в подданство великому нашему Государю. Нет противящихся вам народов в Дагестане”.

Аслан-хан Кюринский получил разрешение присоединить к своему небольшому ханству весь Казикумух и стал, таким образом, владетелем обширной территории.

Поражение Сурхай-хана означало и крушение наиболее значительного из дагестанских владетелей Мустафы-хана Ширванского, который до поры пытался сохранять нейтралитет, демонстрируя лояльность по отношению к российским властям и в то же время не порывая связей с мятежными ханами.

24 сентября 1820 года Алексей Петрович отправил рапорт императору:

С давнего времени, видя изменническое поведение генерал-лейтенанта Мустафы, Хана Ширванского, искал я случая изобличить его; наконец, схваченный один из приближенных ему людей, знающий тайны его, открыл мне все его злодейства. В то самое время, как Мустафа дал тайное убежище в своем ханстве изгнанному из Казикумыка Сурхай-хану и проводил его в Персию, он мне не переставал писать уверения в приверженности и усердии. На лживые письма я отвечал быстрым вступлением войск в ханство, и изменник бежал в Персию, где заблаговременно приуготовил себе пристанище.

Ширванская область поступила в управление Российское, жители изъявляют чистосердечную радость, и Вашему Императорскому Величеству будут подданными верными.

Таким образом в течение одного года поступили в управление два ханства, без малейших с нашей стороны пожертвований, и даже без самых беспокойств уничтожена власть ханов, не приличествующая славному царствованию Вашего императорского Величества, и я, имея в предмете полезную цель единоначалия, почитаю происшествия сии и потому достойными внимания, что оба ханства приносят не менее миллиона рублей ассигнациями дохода, который при учреждении порядка, легко возрасти может.

Правда, одновременно с ликвидацией трех сильных ханств – Шекинского, Казакумухского и Ширванского, – появилось большое ханство, возглавленное Аслан-ханом, но этот владетель был фигурой весьма нетривиальной.

Ван-Гален рассказывает, что он “несмотря на свои религиозные верования ‹…› носил на груди крест Святого Владимира, второй по значению русский военный орден, полученный за многочисленные услуги, оказанные Российской империи ‹…›. Аслан-хан уже возил с собой роскошный экземпляр Библии ‹…›; благодаря этому начальному шагу к обращению, то ли искреннему, то ли притворному, русские власти относились к нему с удвоенной благосклонностью”.

Исходя из общестратегических соображений, проконсул решил сохранить объединенное Кюринское и Казикумухское ханство под властью преданного хана, готового поставлять первоклассную конницу.

(Забегая вперед, надо сказать, что истинная позиция Аслан-хана была отнюдь не столь пророссийской. Во всяком случае, именно в его владениях, в Кюринском ханстве, на исходе правления Ермолова, зарождающийся мюридизм получил надежную опору. И одним из его адептов был близкий к Аслан-хану шейх Джамал ад-Дин, имеющий связи в Персии.)

В это время, возможно под влиянием похода на Казикумух и участия в нем мусульманской конницы, у Алексея Петровича появилась идея, которой еще недавно быть не могло.

5 сентября 1820 года он писал Петру Андреевичу Кикину, своему старинному и близкому другу, отношения с которым были просты и бескорыстны: “Что сказать о себе? К вам (в Петербург. – Я. Г.) не попадешь никаким образом, здесь дело одно за другим и свободной нет минуты. В течение года времени у меня большие перемены, которых польза была бы еще ощутительнее, если бы не помешал бунт в Имеретии (который давно, однако ж, кончился) и Гурии. Должен сказать с прискорбием, что между христианами правительство имеет злейших врагов и что мусульмане, не взирая на различие веры, криво истолковываемой невежественным духовенством, в короткое время будут вернейшими и послушными подданными. Теперь уже многие служат вместе с войсками нашими, а христиане проливали нашу кровь в бунтах против правительства с ужаснейшим ожесточением”.

34
{"b":"197005","o":1}