ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Собрание в вале «Валентино» окончилось. Разочарованно уходили полицейские. Погасли у входа фонари. Карлу не хотелось расставаться с соотечественником. Вместе с Женевьевой, терпеливо дождавшейся мужа в условленном месте, и Стоком он шел по оживленной Сент-Оноре.

— Зайдем, — попросила несмело Женевьева, когда они поравнялись с большим гулким домом, где происходил народный бал.

На улицу вырывались звуки музыки, хохот, притоптывание сотен ног.

Сток недовольно дернул жену за руку: ему было стыдно за нее перед этим мудрым, столь удивительным человеком, который без труда подчинил его, недоверчивого, настороженного, своей воле, своему ясному слову.

Но, к удивлению Иоганна, Карл присоединился к желанию Женевьевы. Он всегда рад был в свободную минуту потолкаться в толпе, понаблюдать, подурачиться.

— Жаль, что Женни осталась дома, мы бы славно поплясали, — сказал он, входя в жаркий зал, где мелкий торговый люд, ремесленники и студенты безудержно веселились.

В шальной кадрили, доведенной до крайней степени вольности, носились из конца в конец пары. Время от времени кадриль сменялась стучащим галопом, плавным вальсом и только что вошедшей в моду изящной полькой. Танцоры в маскарадных костюмах из бумаги и дешевой кисеи, нотные, радостные, развязные, — неутомимы. Хохот, шутки, свист не умолкают. Лица многих расписаны: кто намалевал себе подбитый глаз, кто выставил номер квартиры на щеках. Но особенно неугомонны студенты. Они окружают Карла, тормошат его и Женевьеву. Хромой Сток прижимается к стене. Вырвавшись из круга молодежи, Маркс пробирается к выходу.

— Во всех странах веселятся одинаково.

Он вспоминает Бонн, Берлин, Кёльн…

Карл доволен встречей со Стоком, рад знакомству.

«Пролетариат, — думает он, — пролетариат является классом, которому принадлежит будущее. Я мало знаю этих людей. Следует узнать. Мало одних теоретических выводов. Человек не схема… Ребенок не осознает себя человеком. Однако он им станет. Не всякий рабочий предвидит великие задачи, поставленные перед ним историей, и, однако, путь его класса ясен… Но люди — люди, их нельзя не учитывать… Сток хороший парень, надежный боец, крепкая воля… Умен, хоть и не без путаницы… Мы идем с ним с разных концов. Но приходим к тому же».

Ему хочется еще раз взять руку портного и пожать ее крепко.

Воспользовавшись приглашением, Сток не преминул посетить Маркса. Карл подверг портного строгому экзамену. Он не любил ничего не значащих людей. Но Сток не был из их числа.

Не желая мешать Женни, возившейся с ребенком, Маркс увел Стока в соседнее кафе. Он заказал две рюмки крепкого аперитива и сытную закуску. Длинные глиняные трубки помогли беседе. Сток любил поговорить о прошлом. Маркс внушал людям, не предубежденным идейно, доверие с первого слова. Портной презирал болтунов в среде образованных людей. Но Маркс… Маркс был совсем другой, не похожий на всех тех, кого видал доныне Иоганн. Он знал так много, он говорил так дельно: понимать его порой было трудно, но, поняв его мысль, нельзя было забыть ее, не поддаться огромной силе логики. Карл хмурился, когда Иоганн пробовал сопротивляться, возражать. Не из самонадеянности, а из глубокого убеждения. И Сток удивленно замечал, что рано или поздно приходил к тому, что пробовал оспаривать.

Не меньше удивления и почтительного страха вызывала в Стоке госпожа Маркс. Подобно Лауре Грувель, Женни величественна, красива, утонченна. Лаура Грувель снова проходила мимо него, в кандалах, с помутневшими глазами. Как и он, пыталась она свергнуть власть Луи-Филиппа и банкиров, начиняла порохом бомбы, печатала листовки. Дочь дворянина умерла в тюрьме как бунтовщица, революционерка. Сток стоял перед Женни, не зная, что отвечать на приветливые расспросы. Портной понимал, что Женни Вестфален и Карл Маркс — необыкновенные люди.

Исчезая моментами в дыму трубки, Карл не переставал задавать вопросы. Он хотел знать подробности Лионского восстания, провала «Общества прав человека», заговора Бланки.

— Отважный мечтатель, — сказал он о Бланки. — Но как здоровое чутье пролетария не подсказало вам, что так не делается революция?

Сток развел руками и засмеялся.

— Если б я знал, как она делается!

Маркс заподозрил портного в симпатиях к демократии, в немецкой вялости. Сток привстал.

— Я — ученик Бабёфа, — сказал он горделиво.

Экзамен сошел благополучно, и Карл охотно чокнулся с единомышленником:

— За дружбу.

— За дружбу и борьбу.

Разговор охватывал все новые области. Карл поверил в Стока и как бы раскрылся перед ним. Охваченный энтузиазмом, он говорил о неизбежности революции экономической, которая повлечет за собой политическую.

— В нашу эпоху, — отвечал он Иоганну, — два класса, две баррикады стоят друг против друга. На одной — буржуазия, на другой — пролетариат. Разве не увидел ты этого воочию в предместье Круа-Русс уже свыше десяти лет тому назад?..

Видал ли Сток? Наглая харя Броше высунулась сквозь дым трубок. Но Бувье-Дюмолар?..

Маркс знал и его.

— Бувье-Дюмолар, вольно или невольно, выдал, предал рабочих. Демократы и радикалы, вольно или невольно, делают это ежедневно…

Увлекаясь все больше и больше грандиозностью прошлого и настоящего, Карл коснулся естествознания и техники. У Стока давно погасла трубка, давно он перестал замечать окружающее и видел только прекрасное человеческое лицо, черную голову мудреца-вождя.

— Его величество нар, который в прошлом столетии перевернул вверх дном Европу, отступит перед значительно более мощным конкурентом — электрической искрой. Это — искра революции. Она пустит в ход тысячи новых двигателей, она станет орудием пролетариата. Надеюсь, мы доживем до невиданной победы, до грандиозных оживляющих потрясений… Всякая революция разрушает старое общество, и в этом смысле она социальна. Всякая революция низвергает старую власть, и в этом ее политический характер.

Сток, глядя на Маркса, думал: «Что привело его в наш лагерь, что сделало его революционером, борцом, как я?»

Сток вспоминал Бюхнера. Жалость, социальное сострадание привели молодого дворянина к мысли о необходимости восстания против несправедливости мира. Не умом, а сердцем тосковал он о правде, о равенство, о счастливом человечестве.

О себе Иоганн не думал. Карл правильно объяснил ему «судьбу» пролетария. Это судьба целого народа. Она предначертана ходом вещей.

«Но Маркс — как стал он моим соратником?» — снова спросил себя портной недоуменно.

«Рассудок, точный глаз, проникающий в грядущее, привел его в стан пролетариев. Но только ли головой он с нами? Откуда же берется тогда воля его к победе, несокрушимая вера, пылкие слова вождя и ученого? Нет, не только умом, он и сердцем — с нами».

Сток добрался до улицы Вожирар, когда солнце давно уже встало над городом. Он шел и пел, счастливый, как в лучшие дни своей молодости. Снова заблестел для него потухший было завтрашний день. Сток нашел руководителя и друга. Дружба — союз равных, когда щедро даешь и столько же получаешь взамен. И жизнь в своем продолжении оборачивалась для Иоганна началом.

1934–1935

Государственное издательство художественной литературы

МОСКВА 1963

ГАЛИНА СЕРЕБРЯКОВА

ПРОМЕТЕЙ

Романтическая трилогия

ЮНОСТЬ МАРКСА

ПОХИЩЕНИЕ ОГНЯ

в двух книгах

ВЕРШИНЫ ЖИЗНИ

ГАЛИНА СЕРЕБРЯКОВА

ЮНОСТЬ МАРКСА

РОМАН

Оформление художника Е. ГАННУШКИНА

Р2

С 32

Галина Иосифовна Серебрякова

Прометей

ЮНОСТЬ МАРКСА

Редактор В. Буланова

Художественный редактор Ю. Васильев

Технический редактор М. Позднякова

136
{"b":"197186","o":1}