ЛитМир - Электронная Библиотека

Каватина фыркнула. Ответ оказался в точности таким, какого она ожидала. Она исполнила предписанную процедуру, дав ему шанс, положенный по закону. На этом ее обязанности перед ним оканчивались. Она снова крепко сжала его губы, наблюдая, как они медленно бледнеют. По губам стекал пот, и они сделались скользкими, а сопротивление мужчины все слабело и слабело.

Когда оно наконец прекратилось, Каватина отпустила его губы.

Она взглянула на мертвого мужчину, медленно вращающегося в своем коконе. Ее мать сказала бы, что погибла еще одна душа, которую можно было бы спасти. Однако ее мать была мертва. И погубили ее именно такие мысли.

Каватина осторожно нагнулась за маской, хотя ей вовсе не хотелось дотрагиваться до нее. Ей случалось слышать о подобной мерзости. Слуги Варауна называли это похищением душ. В этом квадратном куске черной материи была заперта чья-то душа.

Она положила маску на клинок меча и запела молитву уничтожения заклятия. Слабые стенания, доносящиеся из маски, стихли. Полоска ткани разгладилась, потом обвисла. Каватина позволила ей соскользнуть с клинка и полоснула опускающуюся на землю маску мечом, разрубив священный символ ровно надвое.

Она направилась прочь, не оглядываясь ни на обрывки материи, ни на тело в медленно вращающемся коконе.

Она продолжала охоту.

* * *

Прошло много времени после ухода Рыцаря Темной Песни, когда Халисстра возвратилась к полому дереву. К тому времени уже стемнело, но луна еще не взошла. Когда это случится, Рыцарь Темной Песни снова пойдет по следу Халисстры. Игра в догонялки начнется вновь.

Однако в данный момент Халисстре надлежало заняться другим делом, как повелела ее госпожа. Капризная, как всегда, Ллос передумала. Клириков Варауна не следовало убивать, а особенно того, которого Халисстра как раз убила.

По следам на земле Халисстра видела, что воин-жрица Эйлистри нашла спеленатого в коконе клирика. Возле рта мертвого мужчины было прорезано отверстие. Это Халисстру не удивило. Милосердие было одной из главных слабостей верующих Эйлистри. Однако клирику Варауна это на пользу не пошло. Он был мертв.

Потом она заметила его символ веры. Он валялся рядом на земле, разрубленный надвое. Халисстра кивнула. Быть может, именно поэтому жрица Эйлистри проделала в коконе дыру: чтобы извлечь священный символ и уничтожить его. Возможно, в конце концов, жрица была не столь уж милосердной.

При этой мысли Халисстра улыбнулась.

Она вцепилась в кокон когтями, разрывая его. Когти оставляли глубокие царапины на голове, туловище, руках и бедрах мертвого клирика. Из порезов вяло сочилась кровь. В конце концов труп упал на землю. Халисстра склонилась над ним, ее ядовитые зубы сначала широко раздвинулись, потом втянулись в выпуклости на ее щеках, скрывавшие их. Она подарит этому клирику поцелуй иного рода.

Его губы были холодными. Она прижалась к ним своими губами и прошептала имя Ллос, вдувая вдох-молитву в легкие мужчины. Потом она отстранилась, наблюдая.

Веки клирика дрогнули, глаза открылись, он жадно глотнул воздух. Мгновение он тупо глядел в затянутое тучами небо, зрачки его медленно расширялись. Потом он уставился на существо, сидящее у него на груди.

И завопил.

Смеясь, Халисстра спрыгнула с него и исчезла в ночи.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Квили отвела прядь волос с лица Настасии. На теле мертвой жрицы не было заметно никаких признаков разложения, хотя оно и пролежало, захороненное на верхушке дерева и открытое всем стихиям, десять дней. Отметина ассасина — слуги Варауна — была еще видна: рубец на шее, оставленный удавкой. На темной коже вокруг него — ссадины, открытые неподвижные глаза так налились кровью, что стали скорее красными, чем белыми.

Жрица явно была мертва, и все же ее тело не подверглось разложению. Даже запаха смерти не было. Это можно было бы истолковать как знак Эйлистри, если бы не пятно на нижней части лица Настасии, где кожа незначительно изменила цвет, — его выявило обнаруживающее заклинание Квили.

Пятно в виде маски.

Квили повернулась к четырем жрицам, которые принесли тело Настасии в Зал Исцеления Променада. Начинающие из святилища на озере Сембер беспокойно переминались с ноги на ногу, пока Квили осматривала тело, особенно они заволновались после того, как обнаружилось квадратное пятно тьмы, укрывающее щеки и подбородок Настасии. Их пальцы нервно вцепились в обтянутые кожей рукояти мечей или теребили серебряные священные символы, висящие поверх нагрудников.

Наконец одна из них заговорила:

— Знак Варауна. Что это означает, леди?

Голос Квили был мрачен:

— Настасия не танцует в священных рощах с Эйлистри. Ее душа украдена — она заточена в маске Ночной Тени. Это называется похищением душ.

— Но почему, леди? — Глаза начинающей расширились. — Чего он хочет от ее души?

— Я не знаю, — солгала Квили, не желая пояснять.

Новенькие и так достаточно напуганы. Она не хотела, чтобы они впали в панику. Обычно Ночные Тени прибегали к похищению душ, чтобы возродить силу какого-либо предмета, исчерпавшего свою магию. В процессе этого душа погибала.

Судя по виду тела Настасии, это еще не произошло.

Душа ее, очевидно, все еще была заперта в маске, тело же по-настоящему не умерло, но в любой момент убийца, похитивший душу Настасии, может уничтожить и его.

— Вы правильно сделали, что принесли ее сюда, — сказала Квили жрицам. — Мы должны найти того, кто сделал это с нею.

— Мы пытались провидеть сразу после нападения. Нам не удалось…

— Теперь удастся.

Воздев руки, Квили призвала холодный лунный свет в Зал Исцеления. Тусклое сияние высветило ее фигуру, и она начала свой танец. Запев гимн богине, Квили стала кружиться на месте, быстрее и быстрее, пока ее очертания не начали расплываться. Лунный свет сделался ярче, заливая ее сиянием. В следующий миг она узнает, в каком направлении находится ассасин, которого она ищет. Сделав это, она телепортируется в другое святилище и повторит танец там. Точка, в которой линии пересекутся, и будет местонахождением ассасина. Тогда она сможет нанести удар.

Однако внезапной, резкой остановки в миг кульминации заклинания не наступало. Постепенно сияние, окутывающее Квили, стало слабее, затем исчезло. Она стала замедляться, опуская руку.

Ее танец ничего не дал. Ассасин либо защитил себя мощнейшей магией, либо скрылся на другой Уровень, либо умер.

Возможно, Эйлистри знает ответ.

Квили начала вторую молитву. Произнося имя Эйлистри, она обращалась к столбу лунного света, чтобы связаться со своей богиней. Связь будет кратковременной, но все же полезной. По мере того как крепла связь, сознание Квили окутывало сияние.

Она задала богине первый вопрос:

— Тот, кто убил Настасию, жив?

Лицо Эйлистри — лицо неземной красоты, на которое Квили не могла смотреть без слез, — слегка качнулось в одну сторону, затем в другую. Ответ, как и предвидела Квили, был «нет».

— Его маска еще при нем?

Кивок.

— Душа Настасии все еще…

Подожди.

Слово поразило Квили. Обычно богиня отвечала на вопросы, задаваемые во время связи, простым «да» или «нет». Вдобавок голос Эйлистри звучал странно. Слово было произнесено более низким и резким тоном, его отзвук причинял Квили боль. Она все еще видела лицо Эйлистри, но теперь оно стало более далеким, чем прежде, менее отчетливым. Это лишало ее присутствия духа, но она делала, как было велено. Она ждала.

Донеслось еще одно слово:

Нет.

Связь прервалась.

Квили вздрогнула. Что произошло только что? Эйлистри ли отвечала ей или… некая иная богиня? Если другое божество, то почему Эйлистри позволила такое вмешательство? И на какой вопрос был дан ответ? Сказало ли другое божество — если, конечно, это было другое божество, — что маска все еще при ассасине, или это был ответ на вопрос, который Квили не окончила?

Четыре жрицы смотрели на нее, ожидая ответа. Квили, совершенно растерянная, сделала вдох, чтобы успокоиться, и с изумлением почувствовала запах тления. Она глянула вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как темная тень, лежащая на нижней части лица Настасии, разделилась посредине, словно разрубленная надвое. Потом она исчезла.

26
{"b":"197426","o":1}