ЛитМир - Электронная Библиотека

— Моя госпожа не покинула меня, еретичка, — бросил дреглот.

Проникнув в сознание Халисстры, Квили увидела, что жрица была не одна. Неподалеку, за спиной дреглота, стояла лунная эльфийка с белой кожей и темно-каштановыми волосами: Фелиани, еще одна жрица, сопровождающая Халисстру в ее странствии. Фелиани задыхалась, словно только что вышла из боя, но тонкий меч в ее руке не был обагрен кровью. Спотыкаясь, она направлялась к дреглоту, прижимая свободную руку к ребрам и вздрагивая при каждом вдохе.

Данифай теперь полностью скрылась за спиной Халисстры, и жрица не могла больше видеть ее. Квили старалась повернуть голову жрицы в ту сторону, но внимание Халисстры по-прежнему было приковано к дреглоту. Она доверяла женщине — видела в ней не пленницу, охваченную жаждой мести, но союзника. Друга.

«Халисстра! — вскричала Квили в сознании воительницы. — Сзади! Следи за Данифай!»

Слишком поздно. Сознание Квили взорвалось болью, когда моргенштерн Данифай ударил Халисстру в спину, бросив жрицу на четвереньки.

И тогда Халисстра все поняла. Боль предательства была даже сильнее, чем острая боль в ее сломанных ребрах. «Ты могла бы предупредить меня», — подумала Халисстра.

Этот горький упрек был адресован Эйлистри, но ответила Квили: «Я пыталась».

Халисстра, наконец услышав ее, слабо кивнула.

Моргенштерн впился в ее тело во второй раз, опрокинув ее на землю. Она смутно слышала, как Данифай отдала какой-то приказ дреглоту, потом его звериный рев.

Фелиани ответила ему боевой песнью.

Пальцы Данифай впились в волосы Халисстры и вздернули ее голову вверх.

— Смотри, — сказала Данифай, и голос ее был исполнен отвратительного злорадства.

И Квили смотрела — глазами Халисстры. Фелиани ранила дреглота, но монстр даже не дрогнул. Он швырнул Фелиани наземь и начал рвать тело жрицы клыками.

Фелиани закричала, когда ей вспороли живот.

Взгляд Халисстры затуманился слезами.

Еще одна ушла к Эйлистри. Осталась лишь Халисстра, и ее разум был исполнен отчаяния и сомнений.

— Верь, Халисстра! — вскричала Квили. — Эйлистри…

Кулак Данифай обрушился на висок Халисстры. Искры боли посыпались и в мозгу Квили тоже, обрывая связь. Жрица изо всех сил цеплялась за нее, а Халисстра слабо кашляла, и кровь капала с ее губ. Халисстра едва повернула голову, глядя снизу вверх на Данифай. Вторая дроу лениво взмахнула моргенштерном с отвратительной гримасой радости на лице.

Безнадежность захлестнула Халисстру. «Я недостойна, — подумала она. — Я не смогла».

— Нет! — крикнула Квили. — Ты…

Поздно. Она потеряла связь. Ее сознание вернулось в ее собственное тело, и она уставилась в чашу. Может, все-таки еще не поздно. Она вызвала серебряный огонь и обмакнула палец в воду, испуская луч ослепительно-белого пламени. Однако, вместо того чтобы испепелить Данифай, магический огонь срикошетил от поверхности священной воды, будто от камня, и улетел в ночь.

Вода в чаше зарябила, скрывая видение. Квили смогла разглядеть движение — отрывочные отблески того, что было дальше. Вспышка серебра: Лунный Клинок, поднятый Данифай и пренебрежительно отброшенный прочь. Шар моргенштерна, описывающий смертоносную дугу. Глаза Халисстры, полные слез. Лицо Данифай, искаженное ненавистью, и ее плевок. Звук тоже доходил искаженным. Голос Халисстры, едва слышно шепнувший:

— Почему?

Голос Данифай, надменный и торжествующий:

— …слабая.

Квили простерла руку к луне, отчаянно пытаясь уцепиться за какую-нибудь иную магию, которую можно было бы передать через провидение.

— Эйлистри! — воскликнула она. — Услышь меня! Твоей Избранной нужна помощь!

Шесть младших жриц позади нее тревожно переглянулись. Они теснее прижались друг к другу, и молитва полилась с их губ.

— Эйлистри, — негромко пели они. Раскачиваясь, они положили руки на плечи Квили, добавляя силы ее молитве. Серебряное пламя вновь начало разгораться вокруг Квили, ярче прежнего, но медленно. Слишком медленно.

Рябь в чаше улеглась. Из ее недр донеслись слова. Злорадный голос Данифай:

— Прощай, Халисстра.

Потом свист опускающегося моргенштерна.

Квили услышала слабый хруст, словно треснуло сырое дерево. Она глянула вниз и увидела раздробленные кости и кровь там, где было лицо Халисстры.

— Нет! — вскрикнула она, и изображение в чаше медленно угасло.

Она опустила руку в воду, будто пытаясь выхватить оттуда Халисстру. Святая вода выплеснулась через край чаши, стекая по ее гладкому камню подобно потоку слез. Квили вложила все, что у нее было, в одно, последнее заклинание и почувствовала, как вода сделалась теплой, будто кровь. Эйлистри даровала ей силу исцелять наиболее тяжкие раны прикосновением. Даже если Халисстра окончила земной путь, Квили могла бы воскресить ее словом, но сумеет ли заклинание пробиться к ней? Будет ли оно иметь силу во владениях величайшего врага Эйлистри?

Оно сумело. В конце концов, Ллос безмолвствовала, ее жрицы утратили свою силу. Вот почему Халисстру отправили в этот путь, вот только нечто отразило последнее заклинание Квили, и души, устремлявшиеся в темный туннель, летели навстречу… чему-то.

Чаша была тиха и неподвижна. В ней больше не было изображений. Квили вынула из нее руку, с которой капала вода.

Одна из жриц склонилась поближе, вглядываясь в незамутненные глубины чаши.

— Госпожа Квили, — прошептала она, в этот миг наивысшего напряжения по ошибке обращаясь к жрице так, как дроу из Мензоберранзана обратилась бы к своей Верховной Матери. — Она… мертва? Все пропало?

Остальные жрицы затаили дыхание, ожидая ответа Квили.

Квили взглянула на луну. Луну Эйлистри. Селунэ сияла ярко, вовсе не слабее, и Слезы Селунэ сверкали вокруг нее.

— Есть небольшая надежда, — сказала Квили. — Надежда есть всегда.

Ей было так необходимо поверить в это, и все же в самой глубине ее сердца затаилась тень сомнения.

Квили простояла перед чашей весь остаток ночи. Прочие жрицы продолжали толпиться вокруг нее, и она отвечала на их робкие вопросы, стараясь успокоить. Когда они наконец умолкли, она попыталась коснуться разума Эйлистри.

На залитой лунным светом поляне, в чаще леса, который разрастался и расцветал под одними лишь лунными лучами, она отыскала свою богиню.

Эйлистри предстала в виде невыразимо-прекрасного сияния, напоминавшего очертаниями дроу. Квили коснулась ее своим разумом. Чтобы задать вопрос, не нужно было произносить его. Богиня вливала в ее сердце лунный свет, а с ним и рельефно вырезанные на нем слова. Она ответила, и голос был подобен жидкому серебру:

Дом Меларн еще поможет мне.

Квили облегченно вздохнула. Еще не все потеряно. Пока нет. Если Эйлистри в самом деле услышала молитву Квили и оживила Халисстру, значит, оставался шанс, что жрица Меларн убьет Ллос.

И Дом Меларн предаст меня.

Божественное сияние замерцало и померкло.

Квили вздрогнула. Она стояла посреди леса, перед чашей, связь с богиней прервалась. Жрицы, помогавшие ей провидеть, сидели на земле, уже одетые. Снег припорошил их волосы и плечи, и он продолжал падать. Вставало солнце, кроваво-красное пятно среди облаков на востоке. Много времени прошло с того момента, как Квили установила связь с Эйлистри, и рука, сжимающая край чаши, была засыпана снегом. Она стряхнула его и вздрогнула.

Что-то было не так. Она чувствовала это по сосущему ощущению в животе. Обратившись к чаше, она произнесла новое заклинание провидения. Куда более простое, по крайней мере, оно было направлено к тому, кто находился на Ториле, а не в неких глубинах Абисса. Целью его была Верховная Мать одного из знатных Домов Мензоберранзана — жрица Ллос. Квили наклонилась поближе и увидела, что дроу занимается магией.

Почувствовав, что Квили следит за нею, жрица Ллос с вызовом уставилась на наблюдательницу. Грубый хохот, счастливый и свирепый, донесся из чаши, и жрица начала магическую атаку.

Квили хватило увиденного.

Одна из жриц Эйлистри, ожидавших вместе с Квили, поднялась на ноги.

3
{"b":"197426","o":1}