ЛитМир - Электронная Библиотека

Ей следовало бы испытывать ужас, приближаясь к громадному полубогу. Но ужаса не было. Вместо этого внутри у нее все дрожало от нетерпения. Это была она — ее главная охота. Этому мигу воительница посвятила всю жизнь, шлифуя свое тело, пока оно не превратилось в оружие. Чувства ее остры, мышцы ее крепки. Даже если она и погибнет, то красиво.

— Эйлистри, — выдохнула она беззвучно. — Помоги мне ударить без промаха. — Голос ее, как и звук ее шагов, был заглушён магической тишиной, которой она себя окружила, но слова эти придавали ей уверенности. Каватине хотелось верить, что Эйлистри видит, слышит ее. — Темная Дева, — продолжала она, приближаясь к богу, — она была теперь всего в нескольких шагах от него, и Селветарм нависал над нею, голова его была словно черное пятно в ореоле восьми кроваво-красных звезд, — я делаю это ради тебя.

И ради себя.

Шепот меча на мгновение отвлек ее. Она оступилась, и ботинок ее угодил в лужу стоячей воды. Оглянувшись, Каватина увидела расходящиеся по поверхности лужи круги и крохотных пауков, разбегающихся прочь от потревоженной воды. Если Селветарм посмотрит вниз, он тоже увидит это.

Однако внимание полубога было прочно приковано к далекому горизонту.

Каватина приземлилась возле одной из его лап, рядом с когтем, вонзившимся прямо в камень, словно тот был из воска. Стиснув Лунный Клинок обеими взмокшими руками, она присела и взмыла в воздух. Перемахнув в прыжке согнутую лапу бога и взлетев на высоту его туловища, туда, где соединялись брюхо и головогрудь, она краешком глаза заметила какое-то движение. Она глянула в ту сторону, куда смотрел Селветарм, и увидела железную пирамиду. Красный свет звезд отражался от восьми ног, удерживающих ее на весу.

Крепость Ллос. И направляется она сюда.

Что-то еще мчалось по равнине, между крепостью и местом, где стоял Селветарм. Сначала Каватина решила, что это паук, но потом поняла, что это дроу, бегущая на четвереньках. Когда дроу поднялась и понеслась дальше на двух ногах, Каватина разглядела восемь паучьих лап, барабанящих по ребрам, будто неугомонные пальцы. Халисстра. Она указывала на Селветарма и кричала.

— Туда! — кричала она хрипло и неистово. — Туда!

Халисстра оказалась предательницей, но это не имеет значения. Пока она вопила, ноги Каватины коснулись плеча полубога. Она приземлилась между блестящих черных волос, расставив ноги, в такой позиции, чтобы оказаться под нужным углом к шее. Лунный Клинок был уже над головой Каватины, занесенный для смертельного удара. Меч обрушился вниз, пронзительно крича на лету:

Умри, Селветарм!

Голова Селветарма повернулась. Тело его напряглось, и Каватина потеряла равновесие. Она попыталась подправить удар, отскочив назад, но это было бесполезно. Вместо шеи Лунный Клинок ударил Селветарма в лицо. Он вонзился глубоко, превратив рот полубога в кровавую гримасу и выбив ему зуб, но рана мгновенно исцелилась.

Сверкая глазами — по восемь кроваво-красных зрачков в каждом, — полубог выкрикнул одно-единственное слово.

Слово было грязным, искаженным, отвратительным, сотканным на мерзкой энергии Паутины Демонов, липким, как давний грех. Оно обрушилось на Каватину, сбросив ее с плеча бога. Она полетела на землю, ослепленная, оглушенная, парализованная. Лунный Клинок выпал из ее бессильных пальцев, и в следующий миг она ничком рухнула наземь. Она с такой силой ударилась щекой о камень, что искры посыпались из глаз, нагрудник ее смялся, как жестянка, сплющенная ударом кулака. Боль пронзила ее грудь: сломанные ребра. Из разбитых губ сочилась кровь. Что-то закапало ей на спину, и тело обожгла новая жгучая боль: кислота, стекающая с дубины в руке Селветарма. Каватина не могла пошевелиться, не могла видеть, не могла слышать, но она могла чувствовать, как содрогается под ней земля, в которую вонзаются огромные когти полубога. Селветарм разворачивался. Она почувствовала, как он навис над нею, уставившись на нее сверху. Фигура его была средоточием зла, тень его — пелена мрака, от которой Каватина едва не задыхалась. Более слабая, более ритмичная дрожь земли — это приближается железная крепость.

Ллос, спешащая торжествовать победу своего Воителя.

«Эйлистри, — безмолвно взмолилась Каватина, жалея, что у нее нет сил произнести эти слова вслух. — Спаси меня. — Пальцы ее еле шевелились, она боролась с неподвижностью, сковавшей ее, пытаясь нащупать Лунный Клинок. По руке ее побежали пауки, щекоча кожу. — Пошли мне… чудо».

Чей-то палец ткнул ее в бок. Приглушенный голос, говорящий какие-то слова, доносящийся сверху, — Халисстра… тоже пришла позлорадствовать, взглянуть поближе на плоды своего предательства.

Каватина, к которой частично вернулось зрение, смогла разглядеть расплывающуюся фигуру Халисстры, осторожно поднявшей Лунный Клинок. Она держала его за рукоять двумя пальцами, будто какую-то гадость.

— Абисс тебя забери, — простонала Каватина, обретя наконец голос.

Селветарм над нею громогласно расхохотался.

— Уже забрал, — прошипел он.

Потом он склонил голову, нанося смертельный укус.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Значит, вот оно, подумал К'арлайнд.

Он плыл в однообразной серой пустоте, которая была ни теплой, ни холодной, ни мокрой, ни сухой. Она просто… была. Бесконечная. Вечная. Застывшая.

— Я умер.

Звук собственного голоса напугал его. Как и то, что внезапно материализовалось у него под ногами. Земля. Серая, как пустота, в которой он плыл, и гладкая, как стекло, она и не подавалась под его ногами, и не оказывала сопротивления. Подобно пустоте, она тоже… была. Нечто, на чем можно стоять.

Он чувствовал свои руки и пальцы, хотя не мог ни увидеть, ни потрогать их. Он поднял руки, пытаясь дотронуться до своего тела. Они прошли предполагаемое тело насквозь. Это было все равно что пытаться потрогать дым, за исключением того, что руки его также были из дыма, серого дыма, не колеблющегося и не исчезающего.

Его тело исчезло. Он мертв.

Паника вгрызлась в закоулки его разума, точно голодная мышь. Если дать ей волю, она сожрет то немногое, что от него осталось, — его сознание. Он взял себя в руки, заставляя мозг сохранять спокойствие. Он был мертв, но все-таки он был. Душа его осталась.

Разум же его, какой уж остался, хранил логические данные, объясняющие его положение. Его душа, подобно душам всех умерших, попала в Долину Фуги. К'арлайнд видел, как местность вокруг него начинает обретать форму. Вон там — далекий горизонт, серая линия на сером. А там — иззубренные шпили Судного Города. Вокруг его вздымающихся к небу стен без устали сновали разные фигуры — не более чем точки с такого огромного расстояния. Демоны гнали перед собой бесформенные серые фигуры, направляя невостребованные души в город, где те будут поглощены.

Рядом с К'арлайндом проплыли другие сущности — души таких же умерших, как он.

— Ты меня слышишь? — спросил он, когда одна из них пролетала мимо.

Душа не ответила, лишь вздохнула, оставляя за собою шлейф из сверкающих слез.

И тут К'арлайнд понял, что медленно плывет в направлении города. От этой мысли он похолодел, и этот холод был страшнее любого другого, когда-либо испытанного им. Он начал отчаянно озираться по сторонам, ища лунный луч, про который рассказывала Роваан, напряженно прислушиваясь, не прозвучит ли хоть обрывок мелодии.

Ничего.

— Эйлистри! — вскричал он. — Ты что, не собираешься забирать меня? Я принес клятву на мече. Теперь я твой. Ты моя богиня-покровительница!

Нет ответа.

Что-то защипало там, где должен был быть лоб. Будь у К'арлайнда тело, как прежде, он готов был бы поклясться, что это нервная испарина. Он плыл к городу все быстрее, и тот стал уже вдвое ближе, чем был.

— Эйлистри! — завопил он.

Ничего.

Городские стены подплывали все ближе. Он уже мог разглядеть отдельных демонов с плетьми в руках, руки взлетали кверху, плети щелкали, погоняя стада мертвых. Души скорбно стенали, вереницей вливаясь во врата Судного Города.

57
{"b":"197426","o":1}