ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Топчи-бий, не надо мне золота, — сказал он.— Возьми ее даром. Кроме тебя у нее никого не было. Я продал ее мехтеру для тебя. А теперь у нее от тебя сын. Возьми Юлдуз вместе с сыном к себе. Мы знаем, что у тебя есть русская жена. Однако ты знаешь—в Хиве вторая жена для мужа не помеха. По Корану можешь содержать четыре.

— Но я же христианин! — расстроенно возразил Сер гей, подойдя к Юлдуз и заглянув ей в глаза. Они, как в тогда, в шалаше под Истемесом, были наивны и полны мольбы.

— Возьми нас к себе, — всхлипнула Юлдуз. — Я буду мыть ноги твоей русской жене, ничем не обижу ее.

Сергей не отозвался, лишь тяжко вздохнул и торопливо достал из кармана золотые. Сунув их в руку Юлдуз, он, не глядя более в ее умоляющие глаза, вышел и быстро зашагал по двору.

Часть вторая

I

Оренбург жил тихой размеренной жизнью. Особых тревог обыватели казацкой столицы не испытывали. Разве что слух иногда прилетал о разбое киргизов-кайсаков, и гомонили тогда на базаре у торговых лавок бабы. Но куда более велось толков о новом военном губернаторе Перовском, который «сам собой красив», — под курчавой, по-цыгански, шевелюрой суховатое, с утонченными чертами лицо, усищи вразлет, да и силой Бог не обидел, при случае мог, когда дело доходило до молодецких шалостей, запросто согнуть подкову. А самое главное, сей новоявленный генерал такой фортель выкинул, что и забыть о нем невозможно. Впрочем, не его в том вина. Сами они, два чванливых генерала, на колючие рога напоролись. Ни Жемчужников, ни Стерлих знать не знали по своей тупости, что Перовский — ближайший приятель самого государя императора Николая Павловича. Раньше, когда царь еще в великих князьях ходил. Перовский значился у него в адъютантах. А как стал великий князь государем, послал он своего приближенного Оренбургским округом править...

В Оренбург Перовский приехал в небольшом для военного губернатора чине генерал-майора. Приехал не в карете, запряженной цугом, как до него тут ездили правители края, а верхом из жеребце в сопровождении небольшого отряда конных казаков, Обыватели Орен бурга, в основном татары, встретили нового начальника с большим почетом, Мурза Тимашев, преподнеся щеголеватому генералу хлеб-соль, предложил ему поселить ся в собственном доме. Дом Мурзы стоял на главной улице и считался самым богатым в городе.

Оглядывая двухэтажный особняк с балконами, Перовский с благодарностью сказал:

— Спасибо тебе, Мурза Тимашев. Дом твой — и впрямь одно загляденье. Да и некуда мне больше стучаться. Господа военные к себе не приглашают. И не только не приглашают, даже не соизволили встретить. Что-то не видно ни командира 28-й пехотной дивизии генерала Жемчужникова, ни его ближайшего помощника генерала Стерлиха. Не знаешь, в чем причина их отсутствия?

— Откуда мне знать, мы люди маленькие, — раскланялся, улыбаясь с хитрецой, Тимашев.

— В городе они или в отъезде?

— В крепости, рядом. Где же им еще быть.

— Ну ладно, в остальном разберусь сам.

Расположившись, генерал Перовский отправился в штаб округа, но и там ни Жемчужникова, ни Стерлиха не нашел. Что за чертовщина?! Что еще ва афронт? Сыскался один из офицериков, сообщил несмело:

— Их превосходительства считают неудобным для себя первыми посещать низшего по чину. Оба они генерал-лейтенанты, а вы, ваше превосходительство, генерал-майор.

— Вот оно что! — удивился Перовский, в усища дунул, отчего они веером разошлись. — Этого они от меня никогда не дождутся!

Не мешкая, взялся генерал за наведение порядка в городе. Заложил несколько казенных домов и о доме военного губернатора позаботился, угрохав на него сто шестьдесят четыре тысячи рубликов. Велел заодно построить башкирский двор, для чего вызвал из Санкт-Петербурга архитектора Брюлова. Тот изготовил чертежи огромного здания готического стиля. Взялся генерал и за другое: поехал он по станциям и военным постам, дабы укрепить пограничную линию. Только успел выехать, и сразу затревожился от жутких рассказов об уводе русских в Хиву. Поведали ему о том, как захватили ночью киргизы офицерскую вдову Степные разбойники не брезгали ничем: то казака с поста утянут, то мирянина, вышедшего в степь, то рыбака с Урала. До ложили казаки, а купцы татарские, бывавшие в Хиве, подтвердили, что находятся в рабстве у хана до четы рых тысяч русских И это только в самой хивинской столице, а сколько их по городам малым и кишлакам значится, одному Богу известно.

Сел Перовский за докладную записку о положении в киргизских степях, а генерал-лейтенант Жемчужников тем временем настрочил и отослал свое письмецо в Петербург в военное министерство, к самому министру. «Не изволите ли указать, Ваше превосходительство, как вести мне, генерал-лейтенанту, с генерал-майором Перовским? Было бы, вероятно, благоразумно самому генерал-майору первым нанести мне визит...»

Ответ последовал без промедлений: «Предлагаю тотчас, по получении сего распоряжения, явиться Вам к своему начальнику — корпусному командиру свиты его императорского величества, генерал-майору Перов скому и доложить, что за нарушение правил обычной военной подчиненности Вам, генерал-лейтенанту Жемчужникову, велено подать в отставку...»

Прокатившийся по Оренбургу слух о полном поражении генерала Жемчужникова немало позабавил обывателей Посрамленный пехотной дивизии командир ночью, чтобы на стать всеобщим посмешищем, отправился в свое имение А еще через некоторое время пргска-кал в Оренбург дипкурьер с царским указом о пожаловании Перовскому звания генерал-лейтенанта Вместе с указом было доставлено распоряжение «Говорить о походе на Хиву преждевременно. Подобное предприятие потребовало бы больших затрат..» Разрешили, однако, Перовскому задержать всех хивинских купцов, торгующих в Оренбурге и Астрахани, и заняться обменом пленных.

Хивинцев вместе с товарами на полтора миллиона рублей взяли под стражу, а Аллакули-хану послали ультиматум: «Не отпустишь из неволи всех русских пленных — не видать тебе твоих купцов!»

Хан дрогнул — прислал двадцать пять пленников. Все они оказались людьми старыми, прожившими в рабстве по тридцать-сорок лет Перовский рассудил; «Менять одного за одного было бы несправедливо!» Выслал в ответ всего пятерых хивинских приказчиков.

Аллакули-хан поразмыслил и в другой раз прислал тоже пятерых пленников.

Перовский разгневался: «Черта-с два с этого хана возьмешь! Так можно до ста лет торговаться!» Вновь написал письмо государю о необходимости похода на Хиву. И опять последовал отказ и совет дельный — обживать надобно киргизскую степь: постепенно постам и хуторам продвигаться к Аральскому морю.

Заложил тогда генерал-лейтенант Перовский военные укрепления в киргизской степи: одно на Эмбе, в пятистах верстах от Оренбурга, второе на Ак-Булаке — на сто семьдесят пять верст дальше, у озера Чушка-кель; одновременно форты на Каспийском море, в заливе Кайдак, на урочище Кизылташ. На оборонительной линии поселил казаков на станциях и названия им дал: Императорская, Наследника, Константиновская, Николаевская и Михайловская.

Укрепления заселены были небольшими гарнизонами, однако разбои в степи не прекратились. Исчезали часовые с постов, казаки на пути из Оренбурга на Эмбу, рыбаки на каспийских заливах. Весной киргизы угоняли крестьян с пашен. Обнаглели вовсе.

К богатым казакам на Урал посылали помещики своих крепостных — эти артели были под особым присмотром у аламанщиков. Как-то к преуспевающему хуторянину-казаку Зайчикову, занимавшемуся хлебопашеством и торговлей, пришла батрацкая ватага в сотню душ, в основном, молодые девки и парни из соседней Уфимской губернии. Рачительный хозяин специально для батраков соорудил на краю поля сарай для жилья. Разместились пришлые в нем, осмотрелись и вышли на покос хлебов. Ночью, когда уснули мертвецким сном, внезапно налетели степные разбойники выгнали нагайками всех в поле и увели в степь. Хозяин лишь в полдень поднял тревогу, когда от разбойничьей шайки и след простыл. Несколько дней потом рыскали по киргизским степям отряды уральских казаков, пы таясь напасть на след грабителей, но тщетно — вернулись ни с чем.

29
{"b":"197739","o":1}