ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гонка века. Самая громкая авантюра столетия
Тварь размером с колесо обозрения
Лед и сталь
Команда троллей
Кафе на краю земли. Как перестать плыть по течению и вспомнить, зачем ты живешь
64
Она ему не пара
Замедли шаг и открой для себя новый мир
Город под кожей
Содержание  
A
A

Я открыл дверцу шкафа, достал носовой платок и, глядя в зеркало, начал ожесточенно тереть щеку.

— Сегодняшний вечер опять запишем в убытки, — сказал я. — И чтобы обойти остальные кафе, потребуется еще вечеров пять минимум.

Круминь потер глаза:

— Может быть, завтра в первом же кафе ты встретишь эту Ванду.

— Ну что ты, Янис. За мной ведь очередь не занимают. Я найду ее в последнем.

— Ты тогда прямо с последнего и начни, — невозмутимо сказал Круминь. — А пока почитай телеграмму из Тбилиси…

Волга ГФ 89-35 сообщению владельца Пелевина П. М. находится на консервации тчк При проверке обнаружено хищение с машины номерного знака тчк При обнаружении этого знака информируйте нас тчк

Лист дела 60

Теперь мне стало ясно, как убийца на «Волге», угнанной из Тбилиси, беспрепятственно проехал три тысячи километров до Ленинграда. Просто он на нее поставил номер, который украл с другой машины, стоящей на консервации, о чем ее хозяин узнал только вчера. И где-то успел перекрасить низ «Волги» в белый цвет. А пока он преспокойно ехал в кофейно-белой машине под номером ГФ 89-35, милиция искала кофейную «Волгу» номер ГХ 34-52.

Вот известные мне точки его маршрута: Тбилиси — Ленинград — Москва — Крым. Потом в моих сведениях провал, и Бандит появляется в Риге. И снова тьма. Чтобы ее рассеять, нужно найти Ванду. Во что бы то ни стало. Других выходов на него нет.

И мы снова поехали с Элгой на взморье. Снова эти осточертевшие мне прекрасные уютные кафе, каких ни в Москве, ни в Крыму не бывает. Снова дождь и мокрое, дымящееся холодным паром шоссе — от одного до следующего кафе. Элга весь вечер молчала и около Кемери, часов в десять, спросила:

— А вы любите свою жену?

Я не знал, как ответить, потому что теперь не был уверен — люблю ли я Наташу. Элга спросила:

— Это — бестактный вопрос?

Я пожал плечами:

— Почему же? Люблю…

Она помолчала, потом твердо, как о чем-то нами давно оговоренном и решенном, сказала:

— Давайте заедем сейчас на почту и напишем ей письмо. Вместе.

— И подпишем вместе? — усмехнулся я.

— Нет. Подпишете вы один. Да можно и вообще не подписывать. Просто письмо надо написать так, как никто бы ей, кроме вас, не написал.

— Так вы же предлагаете вместе писать?

Элга заметила, что я улыбаюсь, и строго сказала:

— Я буду караулить вас. Чтобы не передумали.

— Но я ведь так писать не умею. Я ведь больше по протоколам специалист.

— Этого уметь нельзя, — сказала Элга и сжала тонкие кулачки. — Это надо чувствовать, тогда сможете написать. Понимаете? Чувства иногда придумывают, но они тогда чахлые, неживые. Понимаете?

Я кивнул.

— Вы но любви ничего не пишите. Не надо о любви вслух говорить. Вы напишите о чем-нибудь таком, чтобы она сразу вспомнила все самое светлое,

Я вздохнул.

— Об этом и говорить-то трудно, а уж написать!

Она грустно сказала:

— Беда в том, что мужчины мало знают о настоящей нежности.

— Чего-о?

— Я говорю, что женщинам очень нужна настоящая мужская нежность.

Ох, какой же я кретин! Вечно встреваю в разговоры, из которых сам не знаю, как выпутаться. Да и толку от них мало, от этих разговоров. Поэтому я уже приготовился отпустить какую-нибудь банальную шуточку, чтобы взорвать этот серьезный разговор изнутри. Но Элга сказала:

— Вы только не думайте, что я за розовые слюни. Или когда мужики каждой встречной юбке -"сю-сю-сю, кисонька и лапочка". Слышите — не думайте!

— Не буду думать, — сказал я серьезно и подумал, что у женщин какое-то поразительное чутье: они точно знают, каким мужчинам когда можно начинать приказывать. Мне обычно женщины начинают давать указания на второй день.

Элга вдруг неожиданно, легко и быстро провела ладонью по моему рукаву и сказала тихо:

— Никогда не думайте обо мне плохо. У меня трудная работа.

Я сказал противным сытым голосом:

— Еще бы! Целый день побегай с подносами!

Она нервно дернула головой:

— Да нет! Я не об этом! В ресторане ведь не только едят, но и пьют. А напившись, пытаются вольничать…

Я подумал — какое неуклюжее и плохое слово — вольничать.

— Мне кажется, Элга, что с вами не очень-то много напозволяешь. Вмиг получишь по лапам.

Она сказала сквозь зубы:

— Случается. Но это противно…

— Послушайте, Элга, а почему вы не займетесь какой-нибудь другой работой?

— У меня мама и две младших сестрички. А я зарабатываю почти сто пятьдесят рублей. Это же ведь немало?

— Конечно, немало, — сказал я неуверенно.

Она снова долго молчала, разглядывая мелькающие за окном фонари, потом сказала, не заботясь о связи с предыдущим:

— Поэтому я знаю, какой должна быть настоящая нежность…

— Какой?

— Как первый лед на ручье — прозрачной, хрупкой, чтобы никто не смел лапами…

И я сильно испугался, что мог позволить себе тогда шуточку. Испугался так, будто уронил и поймал у самой земли любимую елочную игрушку.

Элга сказала:

— Если любишь человека, то хоть изредка испытываешь к нему такое щемящее чувство нежности, будто он маленький беспомощный ребенок. Твой собственный ребенок. И уже сильнее этой нежности не может быть ничего на свете.

— Да, не может, — сказал я и удивился, что мне это не приходило в голову раньше.

— Вот вспомните об этой минуте нежности и напишите жене, и она все поймет тогда.

…О чем я мог написать Наташе? Как мы слушали «Прощальную симфонию» Гайдна? Гасли свечи на пюпитрах, уходили, закончив партию, музыканты, и ласковость виолончелей утешала печаль скрипок, и тогда был слышен шум близкого прибоя, а я, закрыв глаза, сидел рядом с ней, и держал ее руку в своей, и мечтал, чтобы музыканты сошли с ума, вернулись на сцену, перевернули ноты и снова играли, играли до полуночи, до утра, чтобы никогда это не кончилось, и не погасла последняя свеча… Или написать ей, как мы шли на рассвете по Сретенке и все было серебряно и сине, и луна, огромная, желтая, как пшеничный каравай, катилась к Самотеке, и тишина звенела далекими курантами? И я сказал осторожно:

— Наталья, а ты не хочешь выйти за меня замуж?

А она весело засмеялась:

— При одном условии: ты сделаешь что-нибудь такое, чего никто больше не сможет.

Я растерянно улыбнулся и грустно сказал:

— Я заурядный человек. Но, знаешь ли, в этом есть и свои прелести.

И тут меня осенила счастливая идея. Я возгласил:

— Впрочем, ради тебя я ненадолго готов переквалифицироваться в волшебника. Просто я зажгу воду.

Наталья расхохоталась. Я подошел к большой луже, покрытой густым слоем тополиного пуха, чиркнул спичкой, и весь этот белый летучий ковер вспыхнул.

Несколько секунд пламя быстро и яростно лизало лужу. Наталья обняла меня и сказала:

— Придется стать женой заурядного волшебника…

Я думал обо всем этом, и меня охватило отчаяние — разве можно об этом написать? Элга сказала:

— Вот почта. Давайте остановимся.

Я дал прогазовку и включил третью скорость. Элга сказала:

— Вы делаете ошибку…

И я, неожиданно для себя самого, заорал:

— Да вам-то что за дело до всего этого? И вообще, мы сюда приехали искать эту чертову девку Ванду! Да, да!

Элга помолчала, потом сказала тихо:

— Простите. Я очень хотела… — и замолчала.

А через десять минут, в Кемери, в кафе «Селга» Элга показала мне высокую красивую блондинку:

— Вот Ванда…

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА 

Ванды Линаре

…Вопрос. Знакомы ли Вы с Алексеем Сабуровым?

Ответ. Да.

Вопрос. Где он сейчас?

Ответ. Мне это неизвестно.

Вопрос. Что Вы можете о нем сказать?

Ответ. Я его довольно мало знаю. Он инженер, приехал в Ригу по делам из Тбилиси, где живет постоянно.

Вопрос. Как, когда, где Вы познакомились с Сабуровым?

Ответ. В течение летнего сезона я выступаю с эстрадными песнями в кафе «Селга», в Кемери. Две недели назад один из посетителей — это был Сабуров — поднес мне роскошный букет цветов, сказал, что очарован моим талантом, и пригласил поужинать с ним. Алексей мне понравился, чувствовалось, что это сильный, мужественный и в то же время очень любезный человек. После моего выступления мы поехали в город, поужинали в ресторане, это был отличный вечер. Затем мы стали встречаться каждый день. Сабуров был предупредителен, старался доставить мне максимум удовольствий, и я охотно проводила с ним время.

Вопрос. Видимо, Сабуров располагал деньгами?

Ответ. Да, и немалыми. Во всяком случае, он не останавливался ни перед какими тратами, вплоть до того, что, когда я выразила желание побывать в Таллинне, Алексей нанял такси туда и обратно. Это стоило очень дорого. Но Алексей сказал, что он много зарабатывает.

Вопрос. Где жил Сабуров?

Ответ. Алексей сказал, что очень трудно достать номер в гостинице. А у меня — отдельная квартирка. Одним словом, мне неудобно было гнать его на улицу, и он остался у меня…

28
{"b":"198","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Город лжи. Любовь. Секс. Смерть. Вся правда о Тегеране
Разведенная жена, или Черный квадрат
Одиночное повествование (сборник)
Джордж и ледяной спутник
Поступки во имя любви
Сила других. Окружение определяет нас
Отель
Волчья луна
Дао СЕО. Как создать свою историю успеха