ЛитМир - Электронная Библиотека

Она сама, хоть и растянула губы в улыбке, не слышала ни слова из разговора. И вместо этого позволила себе любоваться его сильными плечами, широкой грудью и тонкой талией. Она отвела глаза, прежде чем они скользнули ниже, едва удерживаясь от желания поскорее обмахнуть веером разгоряченные щеки.

– Эви!

Эви поспешно подняла голову и заметила устремленный на нее странный взгляд матери.

– Что, мама?

– Я спросила, не хочешь ли ты разлить чай?

Черт, как это она не расслышала вопроса?

Эви жизнерадостно улыбнулась матери.

– Конечно, – заверила она и поспешила к чайному подносу.

Нет, ей просто необходимо взять себя в руки!

Она подняла изящный фарфоровый чайник и налила первую чашку. Приятный запах ударил в ноздри и немного успокоил нервы.

Эви искоса взглянула на мистера Бенедикта:

– Как вы пьете чай, сэр?

Он слегка склонил голову, словно она спросила, не хочет ли он съесть с чаем парочку улиток, но после секундного колебания ответил:

– Только капельку молока. Пожалуйста.

Она на секунду свела брови, но тут же приняла бесстрастный вид. Что она такого сказала, чтобы заслужить столь непонятный взгляд? Нет, у этого человека немало странностей!

Но Эви тем не менее кивнула и устремила взор на поднос с чаем. Ричард тем временем потчевал семью чрезмерно драматичным повествованием о гостинице, в которой они останавливались вчерашней ночью. Поставив молочник, Эви выпрямилась и выступила вперед, чтобы предложить чай мистеру Бенедикту.

Он принял чашку с обычной, почти несуществующей улыбкой. Очевидно, светская учтивость не была его сильной стороной. Эви уже повернулась, чтобы отойти, но ее остановило легкое прикосновение его пальцев к запястью.

– Леди Эвелин?

Хотя он немедленно отнял руку, ощущение было такое, словно на кожу капнули горячим воском: жгучее, но тем не менее приятное.

– Да?

Последнее слово она не выговорила, а выдохнула и постаралась взять себя в руки. Слава Богу, что семья была занята рассказом Ричарда!

– А с чем вы пьете чай?

Он смотрел на нее с неподдельным интересом, и она запоздало сообразила, что, возможно, отвечает таким же странным взглядом, которым он удостоил ее несколько минут назад.

– Э… один кусочек сахара, без молока.

Он кивнул, словно вел самую обычную беседу, и, пройдя в комнату, сел. Что тут творится?

Эви тряхнула головой и вернулась к обязанностям хозяйки. Разливая чай и раздавая чашки, она то и дело украдкой бросала взгляды на мистера Бенедикта. Ей почему-то хотелось понаблюдать за выражением его лица, когда он разговаривал с остальными. Но его взгляды не были странными. Как и вопросы.

Когда Эви передала последнюю чашку Каролин и села на неудобный старинный диван, мама улыбнулась мистеру Бенедикту:

– Надеюсь, вы не возражаете против непринужденной домашней обстановки? Мы здесь живем самой простой жизнью.

Он оглядел просторную и светлую гостиную:

– Разумеется, не возражаю, миледи. И должен сказать, ваш дом прекрасен. Теперь я вижу, почему вы нечасто приезжаете в город.

– Спасибо, мистер Бенедикт.

Мама покраснела от удовольствия. Она много лет обставляла дом. И Эви знала, что он не мог сделать матери лучшего комплимента.

– Пожалуйста, расскажите нам о себе. Я знаю, куда вы направляетесь, но откуда приехали?

– Из Бата, – пояснил Ричард, жуя сандвич с огурцом. – Он приехал из Бата.

Мистер Бенедикт замер, не успев поднести чашку к губам. Немного опомнившись, он поставил чашку и кивнул:

– Да. Из Бата, миледи.

Он прижал к губам салфетку и взглянул на Ричарда, прежде чем продолжить:

– С самого окончания университета я очень редко бываю где-то, кроме колледжа. Похоже, что меня учили специально, чтобы сделать учителем. И теперь я снова буду заперт в стенах нового колледжа.

– Бат, говорите?

Все взгляды устремились на Эви. Дьявол, неужели она сказала это вслух?

Эви как раз думала, что у Ричарда не было хороших друзей в Бате и поэтому он никогда там не бывал. Но сейчас нужно что-то сказать, чтобы не выглядеть полной дурочкой.

Эви облизала губы и вымучила улыбку.

– Как интересно. Сама я никогда не была там. Как сказала мама, мы редко куда-то выезжаем из дома. Но я слышала, что римские бани – это поразительное явление. Говорят, воды излечивают от многих болезней, Скажите, а вы сами пили минеральную воду, когда жили в Бате, мистер Бенедикт?

Выпалив все это, она едва не поморщилась. Что за дурацкая болтовня?

– Да, вы совершенно правы. Поразительное явление. К сожалению, я почти не выходил в город и не воспользовался столь удобным случаем.

Эви нахмурилась. Опять этот непонятный взгляд. Он был очень любезен с ее родителями. В любом другом случае она переменила бы тему, но сейчас смотрела на него с таким видом, будто крайне заинтересовалась ответом:

– В самом деле? Я думала, что постоянный житель непременно захочет испытать на себе волшебное воздействие минеральных вод.

Он снова потянулся за чашкой и отвел глаза от Эви.

– Боюсь, я не силен в древней истории.

– Но вся прелесть этих бань в том, что они сохранились до наших дней.

Их глаза снова встретились.

– Иногда прошлое лучше оставить позади.

Напряженность вновь вернулась, пусть и ненадолго. Эви вздрогнула, не зная, как его понять. Но мистер Бенедикт тут же улыбнулся, хотя глаза оставались невеселыми.

– Значит, леди Эвелин, вы интересуетесь древними цивилизациями?

Очень трудно думать связно, когда вся сила его взгляда устремлена на нее. Она и не замечала, что, когда он улыбается, на левой щеке появляется ямочка!

– Э… да. Я нахожу этот предмет весьма интересным. И к сожалению, куда более интересным, чем современные люди.

Немедленно сообразив, что подобному заявлению могут быть приданы самые различные толкования, она поспешила пояснить:

– Я не имею в виду присутствующих. И говорила обобщенно. О Господи. Прошу прощения, если ухитрилась оскорбить всю Британскую империю.

Неужели она действительно это сказала?

Не зная, куда деваться, Эви схватилась за шоколадное печенье, дабы заткнуть себе рот и больше не говорить глупостей.

Мистер Бенедикт вскинул брови, но все же кивнул, словно в сказанном ею содержалось нечто, имеющее хоть какое-то подобие смысла.

Эви наскоро прожевала печенье, изобразила подобие улыбки и обратилась к матери:

– Позвонить, чтобы принесли еще чаю?

Мама с интересом посмотрела на дочь, медленно кивнула, и Эви храбро запретила себе краснеть. Поднявшись, она подошла к сонетке. После всех предупреждений Ричарду казалось, что это она заслужила материнское неодобрение.

Эви вздохнула. Все, что ей нужно, – вести себя как нормальное человеческое существо, пока ее семейство не отправится в Лондон. Неужели она слишком много требует от себя?

Она снова взглянула на мистера Бенедикта, занятого беседой с ее отцом. Что в нем так ее интригует? Но ни один джентльмен еще не привлекал ее так сильно…

Она сжала губы. Какое бы любопытство ее ни разбирало, не стоит вести себя как последняя дура! Ей нужно оседлать лошадь и прогуляться. Очевидно, на ее мозг подействовало длительное пребывание в гостиной за вышиванием. И скачка по лугам – лучшее от этого лекарство. Возможно, потом ее сердце не будет бешено колотиться каждый раз, когда она встретится глазами с загадочным незнакомцем.

И тут он, словно почувствовав что-то, поднял голову и немедленно нашел ее взглядом. Она захлебнулась воздухом. Голова пошла кругом.

О Господи, вот теперь она попала в настоящую беду!

Глава 5

«Если бабушка когда-нибудь получит от вас письмо, условия нашего соглашения аннулируются. И тогда вам лучше покрепче запирать свою дверь, опасаясь, что я застану вас одну и как следует накажу за страсть вмешиваться не в свои дела».

Из письма Хастингса Эви
10
{"b":"198013","o":1}