ЛитМир - Электронная Библиотека

– А вы осваиваетесь в новой жизни куда быстрее, чем я предполагал, – улыбнулся Артур Александрович. – Строители говорят, подгоняете их, сообщили, что и к мебели проявляете интерес.

Прокурор отметил, что Артур Александрович невольно проговорился, значит, как он и предполагал, фиксировался каждый его шаг. Наверняка Файзиев сообщил уже о крутой перемене в настроении и привычках прокурора, и, как бы подтверждая наблюдения Плейбоя, Азларханов решил развить успех: он достал записную книжку и, вырвав страничку, заполненную в мебельном магазине, протянул её Шубарину.

Артур Александрович прочёл вслух:

1. Жилая комната «Лувр» (Югославия) – 5400 рублей.

2. Спальный гарнитур «Рижанс» (Румыния) – 2900.

3. Кухня «Комфорт» (Югославия) – 1700.

Итого– 10 тысяч рублей.

– Неплохой аппетит для начала, неплохой, – сказал он, продолжая улыбаться.

– Поэтому я готов сегодня же приступить к своим обязанностям, – пошутил Амирхан Даутович.

– Сегодня не получится, конец недели – я не стал брать из сейфа документы. К тому же часа через два я с Икрамом Махмудовичем уезжаю на свадьбу, к директору торговой базы в соседней области, где вы были недавно. Он выдаёт дочь замуж за сына одного влиятельного человека в крае.

– Вы такой любитель восточных свадеб или вам там необходимо быть – вы ведь только с дороги? – посочувствовал прокурор.

– Да, вы попали в точку: я не поклонник свадеб – ни восточных, ни европейских и вообще многолюдных торжеств. И я с большей пользой провёл бы вечер с вами у себя в номере, и Адик накрыл бы, нам стол не хуже свадебного, но я должен быть там непременно. Прожив так долго в Средней Азии, вы, я думаю, знаете не хуже меня: на подобных мероприятиях и решаются зачастую дела и судьбы. Но дел у меня на сей раз немного – я всего лишь должен потушить небольшой огонь, пока он не разросся в пожар, оттого и вынужден ехать, хотя, как вы правильно заметили, я чертовски устал в Ташкенте. Так что я желаю вам приятного времяпрепровождения с Феллини. – И Артур Александрович направился к выходу.

У самой двери он, однако, остановился, словно вспомнив о чем-то, а потом спросил:

– Вы, кажется, сказали, что готовы немедленно приступить к работе, не так ли, Амирхан Даутович?

– Да, я так и сказал и готов отложить «Репетицию оркестра» до более благоприятного времени.

Артур Александрович с минуту о чем-то раздумывал, потом махнул рукой, точно принял неожиданное решение:

– Начнём репетицию нашего оркестра. Даю вам два часа на сборы, как и себе. Икрам Махмудович доложил, что вы купили какой-то сногсшибательный костюм, так что жду вас у себя при полном параде. На свадьбу едем втроём. – И, видя недоумение в лице прокурора, повторил: – Да, да, на свадьбу. Работать… Помните: «Весенний день год кормит»? Не знаю, как поэтично перевести эту пословицу на наш деловой язык, но ситуация приблизительно такая… Так что я вас жду – ровно через два часа.

Амирхану Даутовичу ничего не оставалось делать, как начать собираться.

– Ну вот, вид вполне преуспевающего человека, – одобрил Артур Александрович, когда в назначенное время Азларханов спустился на третий этаж. – Только держаться посоветовал бы несколько увереннее, вальяжнее, так, словно ничего страшного в вашей жизни не произошло и ничто не сломило вас – вы снова на коне. Даже хорошо, если кто-то подумает, что это мы с Файзиевым возле вас, а не вы возле нас. Понимаете?

– В такое мне самому трудно поверить, не то что внушить другим. Впрочем, я постараюсь, – пообещал Амирхан Даутович, не понимая, что там ещё задумал новоявленный великий комбинатор.

Но Артур Александрович больше ничего не сказал, и они спустились вниз, где у машины дожидались их шофёр-телохранитель Ашот и Плейбой.

Когда вырвались из города на шоссе, Ашот хотел было включить магнитофон, но Артур Александрович, сидевший рядом, остановил его. И тут прокурор увидел рядом с магнитофоном телефонную трубку и удивлённо спросил:

– У вас в машине телефон?

– Да, совсем недавно удалось купить японскую автономную установку на десять номеров. Действует в радиусе ста километров. Когда у вас в доме закончится ремонт и уйдут посторонние люди, поставят и у вас такой телефон

– он свяжет вас в любое время со мной в машине или в моем номере; но учтите, о такой связи знают немногие.

Ехали больше молча; редкие реплики, обрывочные фразы были малопонятны Амирхану Даутовичу, и он сам ни о чем постороннем не расспрашивал, чтобы разговор не ушёл далеко от дел, – все надеялся, что Артур Александрович вот-вот прояснит, какая же ему отведена роль на свадьбе.

Но Артур Александрович, видимо, только сейчас всерьёз обдумывал свою затею взять на свадьбу прокурора, а может быть, даже и жалел о своём поспешном решении. По лицу Шубарина ни о чем нельзя было догадаться. Амирхан Даутович в бытность свою областным прокурором редко ходил на свадьбы и подобные мероприятия, столь частые в этом краю; в последние годы его даже приглашать перестали, зная, что у него на этот счёт свои взгляды. И потому только сейчас, в машине, ему пришло в голову, что на свадьбе у директора торговой базы будет, конечно же, весь цвет местного общества, а может, надо брать и повыше, потому как сказал же Артур Александрович, что его друг выдаёт дочь за сына влиятельного человека в крае. «Так кому же хочет меня представить Шубарин на этой знатной свадьбе? Или удивить кого, что я вновь поднялся, и если не при власти, то при деньгах, что для этих людей означает одно и то же?» Такие вот мысли завертелись в голове Ликурга, и он даже обрадовался, что едут молча и есть возможность просчитать кое-какие варианты. В том, что он нащупал что-то реальное, Амирхан Даутович не сомневался.

А может, он хочет припугнуть Бекходжаевых? Глядите, мол, с кем я вошёл в союз, видите, оправился от невзгод скинутый вами с кресла прокурор и готов к борьбе, сам пришёл к вам в логово напомнить о себе.

И, словно подтверждая мысли прокурора, Шубарин спросил:

– Амирхан Даутович, вы знакомы с Хаитовым, тамошним областным прокурором?

– Да, был знаком.

– Отношения у вас были нормальные, признает он вас теперь?

– Думаю, что да. В своё время я помог ему кое в чем. Он даже несколько раз приезжал ко мне советоваться в трудные для себя дни.

– Ну что ж, это обнадёживает, значит, не зря я оторвал вас сегодня от Феллини.

«Хаитов, Хаитов… Адыл Шарипович…» – Амирхан Даутович пытался припомнить, но ничего скандального с этой фамилией увязать не мог: прокурор как прокурор. На него, как и на других, постоянно оказывали давление сверху, но, судя по делам, по которым Амирхан Даутович консультировал когда-то Хаитова, тот не из тех, что готовы плясать под любую дудку. Впрочем, когда это было – последний раз они виделись лет семь назад, а семь лет – это срок. Кто бы мог ещё пять лет назад предсказать Азларханову такую судьбу? Семь лет, когда правят бал люди, подобные Бекходжаевым, могли поколебать и убеждения Адыла Шариповича.

«Адыл Шарипович, Адыл Шарипович…» – мысленно повторял он, словно это имя должно было натолкнуть его на что-то важное. Почему Шубарин спросил, признает ли его Хаитов теперь? Какие у него планы, чего он хочет от Адыла Шариповича?

Но таких вопросов можно было задавать себе десятки, и вряд ли хоть одна отгадка оказалась бы верной – диапазон интересов Артура Александровича, похоже, был столь широк, что гадания казались излишней тратой сил. И он признал, что пока это для него чужая игра, а он стоит у кромки поля, готовый вступить в неё – ведь назад хода уже не было.

Вдали показались пригороды областного центра, и Амирхан Даутович подумал, что вступать ему в игру придётся уже через полчаса; поэтому он откинулся на сиденье, закрыл глаза и попытался сосредоточиться, снять напряжение. Но последние полчаса ему так и не удалось побыть наедине со своими мыслями – Артур Александрович вдруг сказал, не поворачивая головы:

39
{"b":"19875","o":1}