ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Таиланд. Все тонкости
Панк-Рок: устная история
Аратта. Книга 3. Змеиное Солнце
Дитя подвала
Шефы тоже плачут
Замок над Морем. Сила рода
Геометрия моих чувств
Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни
Лекс Раут. Наследник огненной крови (СИ)
Содержание  
A
A

Бородатый мужиченыш на тачке между тем улыбчиво поздоровался и стал объяснять:

— Уж не ведаю, что и за попутчик такой у меня был. Тать нощной или пословный человек, не инако, — закричал он мне, подмигивая. — Пристал ко мне у млина: подвози да подвози! Тьху! (Старик сплюнул и снова подмигнул).

— Не ори, папаша, — не в лесу, — сказал я, переводя взгляд на верхушки дерев.

— И все-то он от людей хранился, за бочки кутался, — шепотом продолжал подмигивающий старикан. — Вота: ногату [46]мне подсунул, да быть мне нему и за его попутствие ни единому лешему не речи… А мне что? Я молчу себе…

— Во-во, папаша, это ты здорово придумал. Помолчи еще разок. Уж больно у тебя это ловко получается, — посоветовал я, наметанным глазом оценивая конфигурацию бочек на телеге. — Это чего? — спросилось вдруг, глядя на бочки.

— Где? — Старик страшно заинтересовался и круто обернулся через плечо. — А-а-а, это телега, — сказал он несколько разочарованно.

— Ясно. — Я удовлетворенно кивнул. Из лесу послышался отдаленный крик и глухие высказывания: мои мальчики беседовали с незнакомцем. Старик тоже прислушался, но вдруг вздрогнул, будто вспомнив о судьбоносном:

— Да! А меня ведь Порхеем зовут! Из Калинцева починка, бортника Гонялы дед!

Я просто ушам своим не поверил. Встретить деда Порхея — это подарок судьбы, я считаю. Захотелось вдруг сердечно обнять старика! Радостно улыбаясь, я представился и протянул ему визитку. Между тем лесные голоса приближались — вынырнув из-за кучи бурелома, в поле зрения возник Гай, а за ним и Травень, тащивший кого-то за ноги по земле. Жертва была всячески обвязана веревками и покрыта в отдельных местах отпечатками босых, но грязных ног.

— Эво: самого Берубоя споймали! — выдохнул Травень, гордо улыбаясь и прислоняя тело к колесу телеги. Втайне наслаждаясь абсурдом ситуации (имя Берубоя я слышал впервые), я властно приподнял брови. Потом (не менее властно) опустил веки и приказал немедленно развязать свежепойманного гражданина Берубойского, усадить, если это еще возможно, на стул и предложить чаю.

— Видите ли, гражданин Берубоев, — обратился я к подозреваемому, в глубине души недоумевая, что мне от него нужно. — Вы должны понимать, что попали в серьезную организацию. У нас крайне много дел, потому что ползает еще по нашей многострадальной земле недобитая контрреволюционная гадина. И мы, сотрудники органов, в своей нелегкой работе рассчитываем, гражданин Берубоев, на вашу деятельную помощь. Чем скорее вы признаетесь в содеянном, назовете соучастников и организаторов известных вам противозаконных действий, тем скорее окажетесь снова в кругу семьи.

Направив мощный луч настольной лампы в лицо подозреваемого, я прищурился и заставил себя вглядеться в эти запыленные и поцарапанные, черты. Арестованный сидел, прислонившись к колесу, и медленно растирал свои конечности в тех местах, где они давеча соприкасались с веревками. Глаза его были серьезными — нет, это не панк. И отнюдь не хиппи. Скорее всего, такой же вольный испанский летчик, как и я сам: узкое наглое лицо мальчика-мажора. Волосы собраны сзади в понитэйл [47]: наверное, фанат «БГ». В левом ухе серьга… Среднего роста и легок телом — тонкие руки биоробота в оплетке вздувшихся жил, жесткие пальцы с аккуратными ногтями. Известный сорт молодых негодяев: в детстве они катаются верхом, играют в поло и в жаркий майский полдень проезжают мимо тебя в черном джипе с открытым верхом и кучей загорелых девушек в белых теннисных юбочках.

— Гляни-ка, патрон, что я при нем сыскал. — Отирая со лба влагу, Гай приблизился и протянул крохотный лоскуток бересты. Я аккуратно принял документ двумя пальцами и подумал, что местной азбуке придется все-таки научиться.

— Как я его узрел, враз помнилось: Берубойка, сукин кот, с тайным поспешным посланием течет во град, — продолжал мой подчиненный немного возбужденно. — Ну, перехватить его — а бегает, поганец, что твой мерин: без Травка и не споймался бы!

Я встал и, покусывая мундштук, прошелся к окну. Снаружи молодое солнце республики согревало северный город, но я знал, что гадина ползает, и заговоры в силе, и Юденич идет на Петроград. В этих условиях партия требовала от сотрудника органов нордической ненависти к врагам и евразийской беспощадности. Подойдя к Берубоеву, я неловко пнул его босой подошвой в плечо.

— Колись, контра, где спрятал валюту?

— Не накормил, не напоил, баньки не истопил, а с вопросами подступаешься, — внезапно сказал Берубойцев и тут же улыбнулся — мгновенно и нагло: — Слышь, Мстиславко, не за свой ухват взялся — не обожгись… Отпусти меня, добро тебе советую!

— Ща я те устрою баньку, — заверил я и мрачно добавил: — Кровавую. Я те вспомню и Чапаева, и Баумана, и бакинских комиссаров. Прохладно не покажется.

Травень, почувствовав, что нужна его помощь, усилием воли сделал злобное лицо и ткнул арестованного кончиком кнута.

— Гни-ида… — протянул он подземным голосом и тут же вопросительно глянул на меня, ожидая оценки начальства. Я поощрительно кивнул и поспешно перевел взгляд на портрет Ильича, висевший на белой стене кабинета. Вождь требовательно смотрел на меня, словно приговаривая: «Гляди в оба, товарищ! Добивай гадину!»

— Короче, гражданин Берубойский! — начал я твердым голосом. — Или ты мне сейчас говоришь, где у вас тут штаб дивизии, или я тебе быстро и профессионально отрываю задницу.

Мажор нахмурился.

— Эге, какой стрелый! Не садил, не поливал, не окучивал — а рвать приспел! — не спеша произнес он. Всего-то секунду я смотрел в сторону, обдумывая, как отреагировать на услышанную дерзость, — а Берубой уже вскочил на ноги! И тут же рядом со мной, — серый взгляд блеснул недобро, а пальцы цепко легли мне на запястье:

— Отпущай меня, Мстиславе, подобру-поздорову! А не то наместнику Катоме про твою нападку скажу!

Я напрягся, соображая, каким коленом действовать, — но тут металлическое выражение Берубоева лица резко потеплело. Слегка, словно играючи, запрокинув голову и прогибаясь в спине, противник повалился на газон. Позади него стоял Травень (обратите также внимание на дубину в его руке).

— Напрасно ты его убил, — сказал я, вглядываясь в остывающее тело Берубойского. — Теперь экологическое равновесие нарушится.

— Ага, его убьешь! — скептически скривился Травень. — Погодь, еще очнется.

Я нагнулся над телом. Наметанный глаз чекиста различил на указательном пальце берубоевской конечности небольшой золотистый взблеск — симпатичное колечко, подумал я, разглядывая перстень в ладони. На нем было что-то вроде печатки — не то крылатая собака, не то улыбающийся Бэтман.

— М-да, — рассеянно обратился я к подчиненным, — устал, видать, паренек: набегался за день. Спортом, конечно, не занимается — вот организм и ослабел вконец.

— Ох и верно! — опять возник старичок Порхей. — Нонче молодь больно мелковата родится. Един-то разок палицею по крепи, а уж оземь. В наши-то годы хошть наковальней лупи по темени, а с ног не свалишь.

Мысленно сожалея, что под рукой нет наковальни, я с трудом оторвал наметанный глаз от лысого темени Порхея.

— Хоша, впрочем, на Берубойку внапраслину пенять, — тут же поправился старик, покачивая головой. — По слухам, он парубок крепкий: чудом вы его споймали! Говорят, недавним делом одиночкою от мохлютского разбоя отбился на Вервятиной дороге, за озером. Народ брешет, буди Берубойка — богатырь…

— Да брехать-то не топором махать, любой умеет, — оборвал его Гай. — Сыскали себе богатыря: давеча в лесу я твоего Берубойку с первого щипка на лежку отправил. Нонче воров-то — как в печке дров, а богатырь придет и огонь разведет…

Я прервал размышления Гая, протянув ему конфискованную у Берубойцева грамотку.

— Зачитай-ка содержание перехваченного документа. Причем вслух, — добавилось на всякий случай.

Дружинник взялся за бересту всеми десятью пальцами и старательно зачел:

вернуться

46

Ногата — мелкая медная монета (40 ногат = 1 куна = 1/12 серебряной гривны).

вернуться

47

«Понитэйл» — хвостик (от англ. — ponytail).

11
{"b":"19879","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мыслящий мужчина. Что значит быть мужчиной в современном мире
История о пропавшем ребенке
Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках
Веер (сборник)
Безмолвный пациент
Комбат. Вырваться из «котла»!
Всегда быть твоей
Сториномика. Маркетинг, основанный на историях, в пострекламном мире
Здесь покоится Дэниел Тейт